Little liar

То ли время так медленно текло, то ли Алана была слишком напряжена. Её осанка была пряма, равнодушный взгляд направлен на японские раздвижные двери, а точнее на тень хозяйки постоялого двора, которая пыталась подслушать их разговор. Несомненно, это была его идея. Повисла гнетущая тишина. Хозяйка сидела долго и не собиралась уходить. Выдохнув в раздражении, Алана решила продолжить спектакль ради той, что жалась снаружи. Она перевела взгляд на госпожу, и её зрачки мгновенно расширились. —Вам нужно переодеться. Та восседала в белоснежном халате, скучающе перебирая пряди волос. Мелодичный голос служанки вывел девушку из задумчивости, заставив рассеянно уставиться на стопку парадной одежды в чужих руках. —Не хочу. Давай лучше поиграем в нашу любимую игру. Алана склонила голову набок. Не слишком ли рано для таких действий? —Сейчас? —Да, сейчас. — Та неспешно встала, забрала одежду и через секунду оказалась у неё за спиной. Ах да, их «игра». Широкий жест состоятельной девушки, которая любила наряжать служанку в свои платья, самолично помогать той надевать туфли (ведь существовало какое-то «только ей подвластное мастерство это делать»). Обожала застёгивать шейные украшения, слишком долго справляясь с замком, собирать её волосы, аккуратно притрагиваясь к кудрявым прядям и приятно щекоча кожу лёгкими прикосновениями пальцев. Какая щедрость Госпожи Уитманн: она позволяла прислуге слишком многое, одевая её в такие наряды и разрешая играть роль аристократки. И сегодня их «игра» тоже должна сослужить свою службу. Алана уверена, что хозяйка постоялого двора до ужаса смущена. Хотя, может, она не видела ничего особенного в том, что белоснежные пальцы расстегивали пуговицы на рабочей одежде, что длинные ногти сбрасывали слой ткани, оголяя чужие плечи. Возможно, волновало это только Алану. Холод мгновенно ложился на них, вызывая мурашки на смуглой коже, но госпожа мигом помогла ей согреться, набросив платье. Винни подняла руки Аланы, хотя та прекрасно могла справиться с этим сама. По ходу дела она прошлась пальцами по её лопаткам и поправила кружевной край нижней сорочки, но это длилось лишь секунду, прежде чем тяжелый шелк платья скрыл их под собой. —Алана, что ты думаешь о господине? Мы подходим друг другу? Шнурок корсета мелькал в люверсах, затягивая ткань по диагонали. Винни несколько раз намотала его на кисть, чтобы затянуть шнуровку до предела. Корсет должен быть идеально затянут, подчёркивая тонкую талию — она всегда требовала затягивать корсет на себе именно так, оттого неудивительно, что теперь с таким же усердием шнуровала чужой. —О, разумеется, госпожа! Редчайший экземпляр. Идеальный и заботливый мужчина, которого в стране боле не сыскать! Одно движение — и Алане физически стало тяжело дышать. Но её губы лишь шире растянулись в безупречной улыбке. Показать слабость перед Винни? Ни за что на свете. —Не говори такие слова. Что, если я начну ревновать? «О, конечно, ты уже», — промелькнула мысль на секунду, но вслух она проговорила совсем другое: —Неужели самого господина? Уитманн фыркнула, ещё раз потянув шнур и затянув узел: —Конечно, господина. Тяжёлыми шагами она подошла к шкатулке с украшениями. Выбор пал на шпинелевые сережки и утонченную шпильку для волос. Алана протянула руку, но та звонко хлопнула её по ладони. Пользуясь тем, что она стояла спиной к подсматривающей хозяйке, служанка показательно закатила глаза. Уитманн хотела сама надеть ей эти серьги, притрагиваясь к мягкой коже мочек, хотела сама повозиться с кудрями Аланы, и та не была против. И не могла, но Винни так хорошо считывала каждое изменение в мимике, что, заприметив перемену, не оставила бы её без вопроса. Хозяйка после их недолгого молчания поспешно засеменила по делам: обе девушки проводили её тень взглядом. Алана выдохнула, а её плечи, до этого напряженные, наконец опустились. —А что же дорогая госпожа думает об этом... — она натянула улыбку, — человеке? Прямо-таки принц на белом коне, он ведь спас вас из вашего дома. Та тоже перестала строить из себя спокойную леди: —О, перестань, Алли, ты ведь знаешь, что я о нём думаю. — Она ущипнула её за щеку, чуть ли не промурлыкав продолжение. — Тебя ведь тошнит от одного его имени, верно? Перестань притворяться, рядом никого нет. Сними же свою вечную улыбочку для меня. Винни невинно похлопала ресницами, хотя в притворстве не было нужды. Но та знала, как повлиять на госпожу. Уитманн, в отличие от неё, была до безумия жадна до прикосновений, иногда даже слишком откровенной в действиях, нарушающих личное пространство. Всё ей хотелось притронуться, уткнуться щекой в плечо, гладить тёплую кожу и перебирать чужие волосы. Глупость какая. Но Алана не была жестока к тем, кто принадлежал ей по праву взаимного соглашения, но и повод для гордости давать не собиралась. Она перехватила тонкое запястье девушки, безжалостно, но мягко убирая пальцы от лица. Дело за малым: провести тонкими пальцами по скуле, после спуститься ниже к губам и очертить нижнюю. Немногое, что она может сделать, но и этого оказывалось достаточно, чтобы вызвать на чужом лице голодную реакцию и желание в очередной раз прикоснуться к устам. Послышался резкий стук. Алана отдёрнула руку и с невозмутимым видом направилась к двери. Там был он. —Господин хочет, чтобы я оставила его с супругой? Мужчина насмешливо прищурил глаза, качнув головой отрицательно. —Я к тебе. Ненадолго. Сердце ухнуло в желудок то ли от предвкушения, то ли от отвращения. Уже так скоро? Она повернула голову к госпоже, одним взглядом спрашивая разрешения. Та ответила лёгкой ухмылкой и едва заметным кивком: «Иди. Я буду ждать». Алана вышла за порог и закрыла дверь. —Знаешь, если вырвал красивый цветок, то будь добр пересадить его. — Бросила она, не скрывая яда. Граф вскинул бровь. Он вовсе не удивлён её видом, с лёгкостью приняв их своеобразные игры. —Что ты от меня хочешь? Она перешла на вкрадчивый шёпот: —Быстрее отправляй её в лечебницу для душевнобольных. Это слишком долго тянется. Тот выдохнул дым ей в лицо: —Я как раз насчёт этого. Они уже здесь. Пришла очередь служанки вскинуть брови. И он даже не предупредил её? Хотя, впрочем, их план этого и не требовал. Они вместе торопливым шагом направились к маленькому домику у постоялого двора. Там уже сидели у стола двое мужчин в строгих костюмах. —Придерживайся плана. — Прошептал ей на ухо этот чёртов гад, похлопывая по плечу. Алана посмотрела на него как на грязь из-под ногтей, но послушно кивнула. Все же это было давно спланировано. Их изначальный маленький план против госпожи строился на простом желании — содрать побольше денег с богатой девицы. И вот цель выполнена. Те теперь супруги, деньги получены, и осталось лишь последнее: избавиться от обузы, поделить имущество и вместе уехать далеко, пока их не отыскал тот сумасшедший отец. Незнакомцы хитро глядели на нее, не решаясь нарушать тишину. Однако именно они первыми начали разговор. На стол положили фотографию госпожи. —Кем является эта девушка, вы знаете? Алана обнажила зубы, кивнув: —Это госпожа Винцентия Уитманн. —А... вы? —Меня зовут Алана. Я её служанка. Мужчины переглянулись. Один из них подался корпусом чуть вперёд: —И какое же лечение нужно вашей госпоже. Вы... когда-нибудь думали об этом? Алана повторила их позу, всем телом ощущая нетерпеливый взгляд графа. Он ждал — и она должна была сыграть свою роль до конца. Возможно, ей было даже немного жаль. Без него они бы никогда не встретились с Винни, не было бы такого неповторимого опыта. Сделки на то и заключаются: каждая сторона должна быть... честна, не так ли? Нет смысла тянуть. Чем скорее она закончит этот разговор, тем быстрее они отправятся в жёлтый дом. Она приблизилась к ним, будто рассказывая самый сокровенный секрет: —О, джентльмены, госпожу нужно поместить в такое место, где ей никто не навредит. И, конечно же, где -она- никому не навредит. Мужчины понимающе кивнули.

***

Машина качнулась на ухабах. Граф обернулся к ним с переднего сиденья, в большей степени обращаясь к госпоже: —Ненадолго заедем кое-куда. Винни, ехавшая прижавшись лбом к стеклу, наконец-то отвлеклась от вида. Она повернула голову к Алане, показывая красное пятно на лбу. Как... забавно. Они уехали так поспешно. Винцентия оделась по-простому, но всё равно была до отвращения обворожительна. Алана же красовалась в господском платье после их последней игры в неволе. Под гул мотора госпожа незаметно переплела их пальцы и успокаивающе погладила большим пальцем её ладонь. Пусть себя успокаивает. Алана не была так слаба. Вопреки мыслям, служанка поспешно метнула взгляд в окно, на сменяющие друг друга пейзажи. Глупость какая. Машину встретили у ворот. Больше не было озера и леса. Вид сменился каменными стенами, ведь они заехали на частную территорию. Он вышел, открывая дверь и первым делом помогая ей спуститься. Пользуясь случаем, он, незаметно от госпожи, прошептал: —Скоро всё закончится. Потерпи немного. Горничная лишь кивнула. «Потерпи». Это он скоро узнает истинное значение слова «терпение». Винни тоже вышла, озираясь в незнакомом месте. Не зная, насколько это было необходимо, но зная чужую тактильность, Алана приобняла её, чтобы успокоить. Ведь они не увидятся ещё неизвестно сколько времени. Крики сумасшедших из открытых окон сразу обозначили, что это мрачное здание — не что иное, как лечебница для умалишённых. Уитманн отшатнулась от неё, как от огня. —Госпожа Уитманн, пройдёмте с нами. — Послышалось от врача. Это был мужчина, которому она ранее рассказала о «болезни» девушки. Алана незаметно прикусила внутреннюю сторону щеки. Винни смотрела на нее взглядом, который ничего не выражал. —Госпожа Уитманн? Не получив ответа, врач цокнул и дал знак двум санитарам. Они повиновались, встав по обе стороны от... служанки. От нелюбимого тактильного контакта она вздрогнула: —Что вы делаете? Врач посмотрел на неё сочувственно: —Госпожа Уитманн, прошу, пройдёмте с нами. Алана сощурила глаза, стряхивая с себя чужие руки: —Вы ошиблись. Я горничная, — она указала кистью в сторону Винцентии, — госпожой является она. Те, ожидаемо, не поверили, потому она позвала союзника: —Господин? Скажите же им. Этот чёртов лицемер притворился ангелом во плоти: с видом страдальца он положил руку на плечо своей супруги. —У Госпожи Уитманн отец также страдал подобной болезнью. Мать не выдержала и повесилась, и это ударило по ней сильнее, чем мы полагали. Её глаза распахнулись в ужасе. —Мерзавец! — Оскалилась она, и её в ту же секунду схватили санитары. — Винни, скажи им сейчас же. Но та молчала. Она выглядела слишком сломленной. На её глазах будто готовы были проступить слезинки, но на самом же деле они были сухи. —Моя бедная, несчастная госпожа совсем потеряла рассудок. — Её голос дрогнул так достоверно, что Алана невольно восхитилась этим наглым актерским мастерством. Она смахнула несуществующую слезу, но взгляд её, направленный на горничную, вспыхнул торжествующим блеском. — Пожалуйста, позаботьтесь о ней. В воздухе повисла пауза. От подобных речей у Аланы перехватило дыхание. Непонятное ощущение возникло в груди, разливая жар по телу. Винни... Ох, Винни говорила это без единого замешательства. Это был жестокий план поместить Алану в дурдом под своим именем и сбежать далеко от невменяемого отца. Она выглядела так потерянно, хотя не чувствовала сожаления. Она держалась за ним как за каменной стеной и казалась совершенно невинной. И этой картиной ей действительно удалось вызвать в Алане... нечто совершенно темное и извращённое. —Всё так же прячешься за чужими спинами, Винни?! — Алана рванулась вперед, искажая свою улыбку в хищном оскале, пока санитары тащили её по гравию. — Да без этого графа твой спектакль не стоит и ломаного гроша! Посредственность! Лицемерная тварь! Последнее, что видела она до закрытия ворот, была лишь её чертова акулья усмешка. И вот Алана действительно стала «госпожой». Она стала одним из немногих вменяемых пациентов, но из-за условий казалось, что это ненадолго. Ненадолго. И она была права, конечно же. Заперли ли ее врачи или же сами заперлись с ней? В столовой ей попадалась еда с тараканами, из одежды лишь нежеланный белый цвет. Она пила разбавленный в десять раз чай, закусывала засохшим хлебом (если это можно им назвать) и чувствовала тяжесть кандалов. В руке у нее была маленькая записка, которую она хранила с первого дня заточения в этом месте.

«Безумно скучаешь по мне? Я жду не дождусь тебя снова увидеть.

В.У.»

Алана в очередной раз закатила глаза. Какая восхитительная нелепость. Вдруг в столовую резко ворвался повар. Стоило ему открыть дверь, как помещение заполнилось сизым дымом. От этого в столовой воцарился хаос. Алана замерла, слизывая остатки еды с пальца. Звук разрастающегося пожара и криков ласкал слух, напоминая сухой треск белого шума. Глаза довольно прищурились, улыбка стала только шире. Пальцы легко выудили из кудрей шпильку. И кандалы упали на пол с лёгким щелчком. Она поправила подол, зная, что сорванный цветок не может долго жить в чужой почве, и пришло время вернуть его туда, где ему самое место — в её объятия.