50 Акров от Лондона

†

      В квартире по Бейкер стрит 221b, в которой проживают Шерлок Холмс и Джон Уотсон, сейчас находился ещё один человек по мимо жильцов. Этим человеком был Майкрофт Холмс. У Майкрофта было очередное дело для Шерлока, которое младший Холмс очень хотел взять (из-за отсутствия в последнее время преступлений как таковых), но не за что бы не согласился на предложение брата из чистой детской, Шерлоковской, упрямости.       Братья как раз спорили, а Джон спокойно пил чай на кухне наблюдая за этими двумя, когда по среди комнаты, внезапно, появились двое мужчин, о чëм-то ругающихся. По телу высокого мужчины с рыжей шевелюрой, в брюках, чëрной кожанке и с круглыми чëрными солнечными очками на переносице, бегали крохотные разряды синих, белых, лиловых и даже красных молний. А низкий, чуть пухлый мужчина в кремовом костюме и вьющимися белыми волосами, излучал от чего-то физически давящий, душный, чуть обжигающий белый свет. Майкрофт кашлянул, и напряжённо позвал неизвестных никому людей.       Вместо осознанной реакции со стороны неизвестных, Майкрофт получил лишь разряд статического электричества в ладонь, а давящее ощущение от света для Майкрофта на несколько секунд стало куда сильнее, из-за чего ему пришлось откашливаться от ощущения удушья. Джон был смелее, он взял в руку заряженный пистолет, дошёл до мужчин и свободной рукой прикоснувшись к обжигающему беловолосому.       Мужчины в миг перестали ругаться и, будто бы телепортировавшись, оказались плечом к плечу, в нескольких метрах левее Джона, встав так, что бы каждый из них мог видеть комнату, оба мужчины расположились впозиции, где имели возможность защитить другого Джон знал такую слаженность, когда бойцы, даже разругавшись в хлам, всë равно в миг могут объединиться для защиты друг друга, обычно такие боевые дуэты прошли вдвоëм много дерьма в течении многих лет. В армии подобных разлучают очень уж редко..       Но вот бойцами, по телосложению, мужчины для Джона не выглядели, хотя позиции держали явно профессионально. Уотсон видел, как оба мужчины, каждый по очереди, щëлкают не заметно пальцами, а потом о чëм-то тихо, недоумëнно переговариваются, всë так же ведя себя достаточно странно и не отвечая на ранее заданный Джоном вопрос.       На ладони Уотсона, что прикасалась к беловолосому мужчине, уже появился ожог; Не сильный, дня через два пройдёт, но как медик, Джон не понимал как такое возможно, хотя внешне сохранял невозмутимость.       Мужчины, о чëм-то, почти, договорившись, оглядывают помещение где оказались и рыжий мужчина говорит: — Пиздец..

***

      Кроули сегодня был не в духе. Бентли, которую Энтони не так давно удалось восстановить, упорно отказывалась сегодня работать, цветы бунтовали из-за чего вяли, покрывались пятнами, выглядя совершенно не презентабельно. Ещë и Ад внезапно решил, что Кроули, всë ещë работает на них, хотя после апокалипсиса у Энтони наконец появилась независимость, о которой он мечтал все те тысячелетия после падения. Поведение Азирафаэля тоже слегка напрягало, ведь Ангел явно что-то умалчивал, да и вëл себя так, будто ничего между ними не изменилось, а Энтони ведь пытался сделать хоть что-то, что бы они стали чуть ближе, чем уже они были те шесть тысяч лет, что провели на земле, рука об руку выполняя так ненавистную обоим работу. Кроули надеялся, что сможет наконец отдохнуть в лавке своего Ангела, Азирафаэля, но, конечно же, и тут возникли трудности..

ווו×

      Азирафаэль всегда был упёртым и с тяжестью принимал новое; о чëм говорить, если ванная, в домашних комнатах книжной лавки, где Кроули бывал не так что бы часто, у Азирафаэля до сих пор выглядит так, будто сделана для дворца, в девятнадцатом веке. Так и в этот раз Азирафаэль всë никак не мог привыкнуть к тому, что более он небыл подчинённым небесной канцелярии.       Самого Азирафаэля факт непривычности обстановки напрягал, раздражало Ангела и то, что Кроули принял все обстоятельства "свободы" столь быстро, нет, конечно, если подумать рациональнее, Ангел бы с уверенностью мог сказать, что за Кроули он безмерно рад, но так же, Азирафаэль обнаружил бы то, что он просто-напросто завидует другу, завидует его,       Кроули, лёгкости и умению адаптироваться к любой ситуации. Конечно, Ангелни за что бы не высказал все свои мысли по поводу этого своему Демону, и, конечно же, не высказывал. Не высказывал, не из-за отсутствия доверия, а лишь потому, что не хотел нагружать Энтони такими глупыми, на взгляд Ангела, мыслями. Азирафаэль надеялся, что в компании Кроули, за бокальчиком вина, он сможет расслабиться, но как и бывает у них обычно, из-за недомолвок возникли некоторые трудности..

ווו×

      Кроули, попавший под холодный осенний ливень, прямо перед входом в книжную лавку, зашёл внутрь обители своего Ангела. Демон просушил себя чудом, зацепил душку очков на горловину рубашки под своей чëрной кожанкой и, очередным взмахом руки сменив уличные ботинки, на домашние выглядящие точно так же. Это было одним из бесчисленного числа милых бзиков его Ангела. Азирафаэль терпеть не мог, когда в уличной обуви ходят по дому, а для ходьбы босиком или в тапочках – было ещё слишком холодно.       Пройдясь по лавке, Кроули не нашëл Ангела и уже было направился в сторону домашних комнат Азирафаэля, когда замети, что рабочий кабинет его Ангела открыт. Кроули думал, что раз уж они более никому не служат, Ангел мог бы переделать комнату под что-то другое, например, под комнату для хранения граммофона и пластинок, о которой так давно мечтал, но Чудо тратить – упорно отказывался.       Заглянув во внутрь, Кроули нахмурился. Демон опëрся на дверной косяк, сложил руки на груди и несколько минут наблюдал за тем, как Ангел строчит нечто уж очень сильно похожее на тот самый ответ, которых им более писать не нужно было. Сколько он, так простоял, сам Демон небыл в курсе, но вот, наконец Азирафаэль откладывает перьевую ручку в подставку, закрывает чернила, а дописанный отчëт отправляет в шкафчик в столе, куда всегда клал все свои отчёты, за то время что они живут в Лондоне.. Кроули нацепил очки, улыбнулся немного натянуто и мягко позвал, пока ещё не заметившего его – Ангела, что-то просматривающего в своëм блокноте: — Ази.. — О, мой Дорогой! — радостно воскликнул поднявший голову Азирафаэль, обращаясь, непосредственно к Кроули. — Ты так рано! Пойдём, я припас для нас лучшее вино!       Азирафаэль вышел из за стола светясь радостно и тепло, проходя на выход из комнаты, мимо Кроули, в сторону зала, где они, обычно проводят совместные вечера, Ангел провëл мягко по плечу Демона, после чего коротко, непринуждённо и почти неосознанно, чмокнул Энтони в скулу. Азирафаэль пошёл дальше, а Кроули, застыв на секунду, покраснел от концов пальцев на ногах и до концов, чуть отросших за последнее время, волос на голове. Кроули встряхнул головой, дыша глубоко, пытаясь успокоить своë сердце и мысли от такого простого, но такого.. Будто бы правильного действия со стороны дорогого ему, Кроули, Ангела. До этого самого момента, Азирафаэль ни разу подобного не делал.       Кроули когда-то давно, пару столетий назад, во время обсуждения того, почему Демон не желает идти с Азирафаэлем на массаж, сказал Ангелу, что не очень любит прикосновения, не договорив, впрочем, что не любит чужих прикосновений, прикосновения Ангела не были чужими, они были дороги ему. Тогда Ангел перестал касаться Демона вовсе и Энтони хотелось вырвать себе язык, но не прямо же было говорить Азирафаэлю, что насчёт касаний Ангела к себе, Кроули вовсе не имеет ничего против и только за эту особенную тактильность Ангела, так Кроули и смирился с тем, что Азирафаэль более его никогда не коснётся..       Но то, что произошло сейчас, просто выбило Энтони из колеи самоконтроля. Пару раз вздохнув и успокоившись от, будто бы, промелькнувших перед глазами вспышек сверхновых, Демон направился за своим Ангелом.

ווו×

      Азирафаэль, проснувшись утром, и сам не до конца понял, как, после выпекания замечательного печенья с шоколадной крошкой, вновь сёл за привычное написание отчёта. Закончив же и отложив отчёт в стол, он, подумал о том, что нужно будет попросить Кроули помочь сжечь Все оставшиеся отчёты к чертям..       Хотя нет, к чертям точно не надо, с Кроули не убудет действительно отправить Все отчёты огненной почтой, прямо на голову Люцифера, лучше уж Азирафаэль, сам займëтся этим, а пепел отдаст на завод по производству удобрений для растительности, в обмен на пару мешков с теми самыми удобрениями для растений Энтони!       Просматривая в своëм блокноте записи о том, куда можно было бы сходить с Кроули в ближайшее пару десятилетий, Азирафаэль думал о том, как странно начал вести себя его Демон.. Ранее Кроули хватало того, что бы они виделись несколько раз в пару столетий, один раз они и вовсе не общаясь в течении тысячелетия!       Сейчас же, Кроули приезжает к нему, Азирафаэлю, в книжную лавку по несколько раз в неделю, постоянно куда-то зовëт и будто бы старается быть как можно ближе физически, хотя сам некогда говорил о нелюбви к прикосновениям.. Не то что бы Ангелу это не нравилось, как раз наоборот, Азирафаэль был только рад видеться с другом чаще, да и свою тактильность, Ангелу, кроме Кроули, действительно было не с кем проявлять. — Ази.. — донеслось от двери знакомым голосом, голосом Энтони. Голос Кроули, всегда казался Азирафаэлю бархатным, мягким и каким-то неуловимо тëплым, даже когда Демон злится, а в речь вплетаются шипящие, змеиные нотки, мягкий и тëплый тон голоса Кроули, в отношении Азирафаэля, ни разу не менялся. — О, мой Дорогой! — поднимая голову, радостно воскликнул Азирафаэль. Ангел действительно был счастлив, что Демон приехал. — Ты так рано! Пойдём, я припас для нас лучшее вино!       Кроули, позвавший его, Азирафаэля, столь непривычным прозвищем – стал неожиданностью для Ангела, но даже оклик так до конца и не вырвал Азирафаэля из размышлений о том, насколько теперь ему была позволена тактильность в отношении его Кроули. По этому, проходя мимо Энтони, Ангел не задумываясь, провëл по плечу своего Демона, а после аккуратно, не задумываясь ни о чëм, поцеловал рыжеволосого мужчину в скулу.       Уже оказавшись в зале, Ангел наконец понял, что сделал на самом деле.. Ему стало до одури стыдно, хотелось закрыть лицо руками и исчезнуть куда-нибудь далеко-далеко.. Но, прикрыв глаза, Азирафаэль выдохнул, а после постарался успокоиться, он ведь не имел ничего такого ввиду, что имеют люди ввиду, когда целуют кого-то в щëку.. — Я просто очень тактильный и плохо сдерживаю себя, — мысленно пытался оправдаться перед собой Азирафаэль.       Он может и небыл бы против действительно иметь ввиду то, что обычно в поцелуи вкладывают люди, но они с Кроули не люди и никогда ими не были.. Азирафаэль думал о том, что Демону в целом вряд ли нужно было бы нечто такое, романтичное, от него.. Азирафаэль всегда считал Кроули самодостаточным и не склонным к романтике, хотя любить что- и кого-либо, Энтони это никогда не мешало. Например Демон точно любит детей, это подтверждается тем случаем с детьми Иова, обожает, пусть и своеобразно, свои растения.. Изредка балует себя молочным шоколадом с орехами и души (ха-ха) не чает в Бентли.. — Интересно.. А Кроули любит.. меня?.. — подумал Ангел, разглядывая подарочные и коллекционнын бутылки на полке винного холодильника. Где-то здесь и правда были припрятаны пара бутылок единственного вина, что приходится его Демону по вкусу..       Появившийся в зале Кроули, прервали размышления Азирафаэля на эту тему. Азирафаэль улыбнулся, достал нужную бутылку, взял в другую руку бокалы и присел на кресло напротив Энтони. Передав бутылку Демону, Ангел наконец мысленно отмахнулся от своих размышлений. — Ну что за бред! Мы же друзья, конечно любит, как друга. В некой степени это тоже любовь, а более нам и не нужно..       Вскоре Азирафаэль увлечённо болтал о том, какой из старых томов, принесëнных ему одним знакомым коллекционером, сейчас реставрирует, и, конечно же, о мечте заполучить его себе в единоличное пользование..

ווו×

      Через пару часов рассказов Ангела, когда Демон всë же дал своему организму немного захмелеть, как то делал Ангел при каждом их с Кроули алкогольном вечере, только вот Энтони позволял себе это очень редко, а потому не рассчитал.       Вместо того, что бы дать телу дозу дозволения лишь на то, что бы тело лишь слегка расслабилось, а мысли стали менее навязчивыми, Кроули отпустил контроль над опьянением почти полностью, а ведь к тому моменту, они на пару с Ангелом, уже выпивали третью бутылку красного вина..       На реплику о том, что Демон в последнее время ведëт себя необычно, случайно брошенную в речи Ангела, опьянённый мозг Кроули выдал раздражённое замечание: — Я веду себя странно? Ты отчёты до сих пор в Рай пишешь! Я, честно сказать, не рассчитывал, что ты примешь подобный расклад нашего "свободного плаванья" слишком уж быстро; Ты всегда был медленным и просил меня о том же.. Но я и не думал что ты будешь поступать со мной так..       Демон не договорил, забыв озвучить, что под "поступаешь со мной так", он имел в виду недоговорённости, тайны которые всегда мешали их взаимоотношениям.. Но пьяный Энтони и не подумал о том, что недоговорённость, произошедшая из-за пьяной забывчивости демона, в этой фразе – тоже лишний крючок, звучащий как обвинение, а не как сожаление (коим и должно было прозвучать, если бы Кроули договорил фразу) о том, что Ангел так и не доверился ему достаточно.       Азирафаэль в ответ на реплику, кою считал завершённой, ожидаемо, вспылил — Тебя подсматривать никто не просил! И замедляться ты, Кроули, решил сам! Я ничего от тебя не просил, говорил лишь, что ты и мир движетесь для меня слишком быстро! — Ангел соскочил с кресла, встал перед креслом Кроули и навис над Демоном. — Единственное, о чëм я просил, не прятать от меня глаза, когда мы общаемся наедине, и то, ты вновь не выполнил эту мою просьбу!       Кроули, тяжело сглотнув, мутными глазами за стёклами очков, осмотрел нависшего над ним Ангела.. Азирафаэль, даже злясь, выглядел как божественный дар; которым, за какие-то, не известные самому Кроули, заслуги одарила его Бог. Демон никогда не считал себя достойным находится рядом с этим божественным существом под именем Азирафаэль.. С того момента, как Кроули понял, насколько же именно этот Ангел, отличается от всего остального "Божественного легиона", Демон понял, что Азирафаэль будет единственным, что он не бросит ни за что и никогда, только если Ангел сам захочет, что бы Кроули удалось и более не появлялся рядом.. Конечно, в случае, где Азирафаэль откажется от него, Кроули уйду и ни за что не покажется на глаза, но обязательно будет наблюдать издалека, что бы всегда иметь возможность спасти этот эфирный зефир из любой передряги, в какую бы тот не попал..       Кроули готов отдать за Азирафаэля жизнь. Но сейчас, пьяные мысли перемешивались с болью от старых слов Ангела о том, что они никакие не друзья.. Кроули до сих пор помнит, как на их совместном уик-энде в Риме, несколько веков назад, Азирафаэль, прямо перед Кроули несколько раз сообщил людям о том, что знать Демона ни знает и вообще не имеет желания с ним общаться, а после мило продолжал их с Энтони, прерваную людьми, беседу. Таких случаев было много, ни разу Ангел не говорил, Кроули в лицо, что бы тот ушëл. Всё эти воспоминания так давно были утрамбованы в подсознании Демона, что сейчас, приправленное раздражением Ангела, в переполненном алкоголем организме, наконец раздался атомный взрыв обиды, горечи, боли и злобы, смесь которых, в трезвом состоянии, Энтони ни за что бы себе не позволил вылить на ангела.       Кроули встал на ноги, немного оттолкнув тем самым Азирафаэля, что был на голову ниже него (ниже Энтони), а после низким, шипящим голосом, так и сквозящим льдом, проговорил — Какой ты-с-с забавф-фный!.. Я тожш-ше тебя прос-с-сил лиш-шь об одс-сной вещ-щи.. Помниш-шь?!..

ווו×

      Ангел судорожно пытался вспомнить, о чëм именно говорил Кроули, ведь его Демон так редко о чëм-то просит, каждый такой момент, казалось, отпечатался в сознании Азирафаэля, но на ум не приходило ни единой из тех просьб, что он так и не выполнил..

ווו×

      Кроули горестно вздыхает, опуская глаза и пытаясь скрыть слëзы.. Ангел, Азирафаэль, ненавидит его, Кроули, суть Демона.. Он и сам ненавидит еë, но когда-то казалось, что Ангел сможет принять его любым. — Ты забыл, Азирафаэль?.. Не хочешь значит помнить.. Ненавижу, когда ты так делаешь. — проговорил Кроули, мысленно добавив — Ненавижу, когда ты причиняешь мне боль, не говоря причины твоей на меня злости.. Не сообщая, в чëм я провенился, что сделал не так, что бы вызвать твой праведный гнев..       Кроули был разочарован собой, был зол на себя за то, что так легко поддался эмоциям и поверил, что мог бы быть нужен хот кому-то.. Энтони был в отчаянии, ведь сейчас он терял доверие к последнему, кто был ему дорог.. — Когда я просил тебя в последний раз, когда просил остаться не так давно, ты тоже забыл о просьбе, стоило мне только сделать то, что тебе показалось излишним.. Я "Чудом" прижал тебя к стене и на коленях молил остаться Азирафаэль. И мне никогда не было стыдно, и ни разу я не сожалел. Сейчас.. Сейчас я начинаю осознавать, что вспоминать это больно.

ווו×

      Азирафаэль вспыхнул мгновенно, вокруг него задребезжал нагреваемый благодатью воздух. Плëнка, куполом окружившая ангела в паре сотен сантиметров от тела, выглядела как воздух над нагретым асфальтом, как мыльный пузырь, на который капнули бензином.. Ангел отчаянно злился и был растерян. Азирафаэль не понимал, что сделал не так, что именно он забыл и он совершенно точно не имел понятия, почему в голосе его демона звучит глухое отчаянье, на пополам со злобой и разочарованием в чëм-то.. Или в ком-то. Ангел не хотел думать, что Кроули мог быть разочарован им, Азирафаэль просто не хотел в это верить. — Кроули ведь всегда был рядом, даже если был далеко.. Всегда спасал меня. Мой Демон учил меня новому, учил жить и быть более приближенным к людям.. А я сам? Я сам, что, настолько мало делал для него?! Кроули просто.. Просто не мог разочароваться во мне! Это совершенно бессмысленно! — думал Азирафаэль, пока его растерянность и злоба направленные ранее на него самого, перетекали в ярость и раздражение, адресатом которых стал Кроули. — Ты эгоистичная сволочь Кроули! Я мог быть в Раю, я мог бы изменить второе пришествие до, того как нам пришлось столкнуться лицом к лицу с Иешуа на земле. До того, как Адам чуть не погиб! До того, как начались те катастрофы, унёсшие жизни тысяч, если не миллионов, людей! Я остался из-за твоего эгоистичного желания, из-за того, что знал, какие последствия ждёт мир, если оставить тут тебя, Кроули, опечаленного тем, что не получилось заполучит то, чего тебя хотелось! Я знал что будет слишком много последствий, а потому остался! Я пожалел тебя и мир, а потому остался!       Азирафаэль говорил и понимал что врëт, врëт себе, врëт Кроули, врëт своей сути Ангела и даже Богу, которую считал Священной, даже не смотря на то, что она делала со своими собственными детьми – Ангелами, Демонами и Людьми. Азирафаэль врал, злился на себя и врал ещё больше, разжигая в душе пожар из боли и противоречивой привязанности к одному несносному Демону, что именовал себя не иначе чем Энтони Джей Кроули.

ווו×

      Разряды молний, исходившая от Кроули, могла бы разнести и сжечь всю книжную лавку, но Кроули перехватил непослушную демоническую силу рукой и проглотил его целиком. Не смотря на то, что его Ангел причинял сейчас Энтони невыносимую боль, Демон обещал себе, ни за что на свете не причинять своему Любимому, Азирафаэлю, боль, ни физическую ни моральную, даже если Ангел нападения первым.. Крики безсмысленных, а так же лживых обвинений со стороны Азирафаэля и недосказанных, оконченных лишь мысленно, беззвучно, не вслух, ответов со стороны Кроули, всë продолжались, распаляя злость обоих. Когда оба, не сговариваясь, поняли, что могут разрушить книжную лавку, в комнате прозвучали одновременные щелчки пальцев, после чего, два божественных создания, разъярённые сами на себя (и немного друг на друга), исчезли из букинистической лавки Азрафаэля, в золотистой вспышке.

ווו×

      Когда к плечу Азирафаэля прикоснулся неизвестный мужчина, коего вообще не должно было быть в ближайших пятидесяти акрах земли, если бы телепортация за счёт "Чуда" прошла успешно, Кроули отреагировал мгновенно. Они с Ангелом мгновенно расположились в комнате так, что бы иметь обзор на всë пространство, а позади них оказалась стена.       Азирафаэль благодарно кивнул, Кроули на миг улыбнулся краешком губ, они оба сейчас забыли о своей ссоре, ведь они так и не поняли где, как и в каком времени они появились.. Всегда ведь знали, что их совместное "Чудо" в спокойном состоянии оценивается во что-то около пятидесяти Лазарей.. Во сколько Лазарей оценится их "Чудо", сотворённое ими в озлобленном состоянии, когда эфир (оно же благодать Азирафаэля) и магия (это относится к Кроули) переполняли их до такой степени что имели внешние проявления, Кроули не знал и, честно сказать, знать не хотел.. А ведь когда вернутся, им придётся за это отвечать, не смотря на ту "свободу", которую они получили после апокалипсиса.       Самостоятельное Чудо, соразмерное пятидесяти и более Лазарям, есть только у пары адских князей, Гавриила, Люцифера и Бога, так что перед кем они с Азирафаэлем будут отчитываться, Кроули в душе не чаял.       Коротко переговоров с Азирафаэлем, они решили, что сначала попробуют вернуться, без разговоров с неизвестными. Когда этого у них не вышло, мы решили проанализировать, расположение Божественного лифта, ведущего в Рай и Ад, ведь неподалёку от него, находится книжная лавка Азирафаэля. Но когда они с Азирафаэлем поняли, что лифта просто нет.. Единственное, что мог сказать Кроули это — Пиздец.. — Кроули! — тут же возмутился стоящий рядом Азирафаэль.       Демон закатил, спрятанные за стëклами очков, глаза и цикнув поклонился изображая то, что должно было быть последним "Па" из извинительного танца. Азирафаэль поняв, что Кроули обещает станцевать его полностью, но не раньше, чем они останутся наедине и желательно дома, а не здесь.. Где бы это "здесь" нибыло.

***

      Джон Уотсон, военный врач, прошедший Афганистан, привык к тому, что в его жизни, с тех пор как он поселился в квартире 221b по Бейкер-стрит, слово «нормально» приобрело весьма условное значение. Перестрелки в бассейне, смертельные игры с таксистами, королевские скандалы и собаки-призраки – всё это стало частью нового, странного, но уже привычного уклада. Однако даже на этом фоне появление двух незнакомцев, сотканных, казалось, из самого света и грозы, было чем-то из ряда вон выходящим.       Майкрофт Холмс, как заметил Джон краем глаза, даже не пытался скрыть своего потрясения. Это было, пожалуй, самым тревожным знаком. Старший Холмс, всегда напоминавший неподвижную ледяную глыбу, сейчас выглядел, как человек, увидевший, как его любимый, выверенный и логичный мир дал трещину. Он откашлялся в кулак, вновь обретая контроль над голосом, но руку, в которую ударил разряд молнии, держал на отлёте, словно она ему больше не принадлежала.       Джон же, всё ещё сжимая пистолет, но уже опустив его дулом вниз, смотрел на незнакомцев, стараясь переосмыслить всё, что видел. Он был медиком. Он знал, что такое ожог. Но ожог на его собственной ладони, оставленный не огнём, не химикатом, а самим прикосновением к светловолосому мужчине, не укладывался ни в один медицинский справочник. Кожа покраснела, вздулась крошечными волдырями, боль была тупой и ноющей, как от долгого воздействия солнца, сжатого в одну секунду. Джон заставил себя дышать ровно. Паника была непозволительной роскошью. Он просто продолжал наблюдать.       Самым поразительным была метаморфоза, произошедшая с незваными гостями. Мгновение назад они кричали друг на друга, их силы – электрические разряды и обжигающий свет – создавали вокруг каждого кокон разрушительной энергии. Но стоило Джону коснуться одного из них, как они, не сговариваясь, заняли боевую позицию. Это было сродни рефлексу. Высокий, в чёрной кожанке, заслонил собой чуть более низкого, в кремовом костюме, хотя, казалось бы, именно от последнего исходила более явная угроза.       Они двигались как единый организм, как два бойца, которые годами, нет, десятилетиями прикрывали друг другу спину. Джон знал такие дуэты. В армии их называли «кровными братьями», хотя их редко связывало кровное родство. Их связывало нечто большее – доверие, выкованное в таком пекле, которое обычному человеку и не снилось. Но телосложение.. Рыжеволосый был худ, как плеть, а его движения текли с ленивой, будто звериной грацией. Второй, с белыми вьющимися волосами, казался мягким, почти изнеженным, но то, как устойчего он стоял.. Нет, они не были военными, точно не в привычном понимании этого слова, они явно были чем-то иным.. По движениям рыжеволосого проглядываются отголоски бокса и чего-то из азиатских боевых искусств. А вот боевая стойка беловолосого Джону понять ничего не удалось, — Возможно самоучка?.. Нет. Движения слишком поставлены. Может что-то из "семейного наследия"? Насколько помню, в каких-то странах мира подобное всë ещë распастранено..       Шерлок, всё это время застывший статуей у камина, наконец подал признаки жизни. Его глаза, острее любого скальпеля, впились в незнакомцев. Он не обращал внимания ни на молнии, ни на свет. Он смотрел на их одежду, на мелкие детали, которые обычный человек счёл бы бесполезными. Он видел всё: срез кожи на ботинках, выглядящих совершенно новыми, но пошитых по технологии, которой не существовало; микроскопические частицы золотой пыли на обшлаге кремового пиджака; покрой брюк рыжего, который был одновременно и винтажным, и ультрасовременным.       Ни одна из этих вещей будто бы и вовсе не принадлежала этому миру. Вывод, который напрашивался, был идиотским, но Шерлок не привык отбрасывать факты только потому, что они кажутся невозможными. Он отбросил все невозможные варианты, после чего – остался один, пусть и совершенно невероятный. — Майкрофт, — голос Шерлока прозвучал неожиданно тихо, без привычного сарказма. — Гости, кажется, из.. другого ведомства. — намекнул младший Холмс, как только смог. Врядли, конечно, Майкрофт понял, но Шерлок хотя бы попытарался донести информацию.       Тем временем рыжеволосый, которого второй назвал «Кроули», и его светловолосый спутник, закончили свой безмолвный диалог. Кроули, щелкнув пальцами в третий раз и не добившись видимого результата, издал низкий, разочарованный звук, похожий на шипение расстроенной змеи. — Пиздец.., — выдохнул он, и в этом одном слове было столько вселенской усталости, что Джон невольно ему посочувствовал. — Кроули! — возмутился беловолосый, и его укоризненный тон был бы уместен на званом ужине у епископа, а не посреди гостиной, где, только что, в сторону возмущëнного, сверкали молнии. В этом контрасте было что-то настолько абсурдное и при этом живое, что Джон едва подавил нервный смешок. — Азирафэль. — сказал рыжий, но не получив на свою шутку ни единой реакции - закатил глаза – Джон был уверен, что за стеклами очков он именно это и сделал, – после чего картинно поклонился, описав рукой замысловатый вензель. Это было больше похоже на элемент какого-то странного танца, чем на.. На что бы то ни было другое.       Беловолосый, которого Кроули назвал Азирафаэлем, вздохнул с видом мученика, но уголки его губ едва заметно дрогнули. Казалось, этот безмолвный обмен погасил в них последние искры недавней ссоры. Теперь они оба изучали комнату, и их взгляды были полны не только настороженности, но и глубокого, почти научного любопытства. — Где мы? — спросил Азирафаэль. Его голос был мягким, но в нем чувствовалась скрытая сила, как в натянутом перед выстрелом луке. Он обращался, как ни странно, не к Шерлоку и не к Майкрофту, а к Джону. К тому, кто коснулся его и не отдернул руку. — И, что гораздо важнее, мой Мальчик, когда?       Джон медленно моргнул, будто компьютер прогружающий браузер после поискового запроса. Странный вопрос был задан настолько буднично, что его истинный смысл дошел до сознания не сразу. «Когда»? Они спрашивали о месте нахождения, его спрашивали о времени нахождения. Уотсон ощущал себя так, будто попал в дешëвый фильмо путешественниках во времени.. — Двадцать третье октября, две тысячи четырнадцатого года, — четко, словно диктуя протокол, ответил Майкрофт, беря ситуацию под контроль. Он уже оправился от первого шока и теперь стоял, оперевшись на свой зонт. Его взгляд, холодный и аналитический, был направлен на гостей. — Лондон, дом два-два-один би, по Бейкер-стрит. — заметив огонь узнавания в глазах новоприбывших, при произнесëнном адресе, старший Холмс решил, что вот теперь, уже он может начать задавать вопросы.. — Так, Джентльмены, Вы получили ответ, сейчас, полагаю, пришло время Вам представиться и объяснить, что это было за светопреставление.

ווו×

      Азирафаэль и Кроули переглянулись. В этом взгляде, длящемся долю секунды, произошел обмен информацией, на который у людей ушли бы часы. — О, две тысячи четырнадцатый! — с неподдельным облегчением выдохнул Азирафаэль, проигнорировав вопрос. — Слышишь, мой дорогой? Мы не промахнулись во времени! Это всё ещё наша эпоха. — Слышать-то я слышу, Ангел, — процедил Кроули, с подозрением разглядывая ноутбук Шерлока на столе. — Только вот число не то. У нас было седьмое сентября. Да и с пространством мы промахнулись знатно. Должны были быть в пятидесяти акрах от Лондона, тот заброшенный дом что я выкупил пару лет назад. — проанализировав местность, Кроули цыкнул языком — И лифта нет.       Азирафаэль напрягся, но в ответ ничего не сказал, понимая, что людям и так уже было сказано слишком много. — Какого именно лифта? — мгновенно вцепился в слово Шерлок, чьи глаза горели..       Кроули перевел взгляд на детектива, и Джон готов был поклясться, что из-за темных очков на Шерлока взглянула сама бездна. Ухмылка, появившаяся на лице Демона, была острой, как лезвие. — Того самого, что соединяет Ад, Землю и Рай, — произнес Кроули низким, шипящим голосом, растягивая слова, словно пробовал их на вкус. Демон совершенно не обращал внимания на щепки Азирафаэля, пытающегося остановить своего неугомонного Демона от раскрытия ещë большего количества, запретных для людей, тайн. — А его здесь нет. Ни в этом доме, ни в этом квартале, ни в этом городе или даже стране. Его вообще нет в этой вселенной, не так ли, Ангел? — Похоже на то, — тихо подтвердил Азирафаэль, и его рука невольно, едва уловимо, коснулась запястья Кроули, почти полностью прикрытое рукавом кожаной куртки. Жест, который явно не ускользнул от внимания Джона.

ווו×

      В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Впервые за долгое время Шерлок Холмс не знал, что сказать. Все его дедуктивные цепочки рассыпались, упираясь в одно-единственное, неподвластное логике слово. Майкрофт медленно опустился в кресло, не сводя глаз с незнакомцев. Джон перевел взгляд с одного гостя на другого, переваривая услышанное.       Они не просто стояли посреди гостиной на Бейкер-стрит. Они находились на руинах всех их представлений о реальности. Ангелы в их гостиной и, видимо, застрявшие здесь надолго.. — Значит, Ад и Рай, — подвел итог Джон, убирая пистолет на предохранитель и убирая его за пояс джинсов. Он посмотрел на свою обожженную ладонь, затем на невозмутимое, но бледное лицо беловолосого существа. — Что ж, добро пожаловать в Лондон. Думаю, чай нам всем сейчас не помешает.. У Вас, кажется, был тяжелый день.       Азирафаэль перевел на него взгляд своих небесно-голубых, наполненных древней печалью и благодарностью глаз, и впервые с момента своего появления улыбнулся – мягко, тепло и чуточку растерянно. — Вы очень добры, мой дорогой мальчик. Поверьте, вы даже не представляете, насколько..

.