соучастник

Жить в этом мире, встречать людей, признаваться, влюбляться — какое же это огромное счастье! И всё равно люди не смеют быть счастливыми. То ли потому, что жизнь коротка, то ли от одиночества, то ли от страха запятнать что-то чистое. Возьмём хотя бы этот бар. Сколько народу напивалось здесь тогда, Сколько наговорило лишнего тем, в кого были влюблены, — а наутро делало вид, будто ничего не было, и продолжало дружить, продолжало звать друг друга братьями? Но Мага и Ден не притворяются. В баре горел тёплый, медово-золотой свет. Ден сидел в углу, и его стакан уже опустел в третий раз. Все в команде знали, что он не держит спиртного. На командных ужинах он всегда заказывал колу и просто не обращал внимания, когда ребята подшучивали, что он «ещё несовершеннолетний». Но сегодня всё было иначе. Рука Дена уже дрожала, когда он протягивал ему стакан. Мага сказал ему не пить так много, но он не слушал. Он никогда не слушал Мага. Ещё в зале для тренировок, когда они дурачились, он обхватывал Мага сзади за шею и повисал на нём, не обращая внимания на его слова: «Мага, не двигайся, дай мне немного повисеть». А теперь, под тусклым светом бара, уткнувшись лицом в скрещённые руки, с рассыпавшимися по столу кудрями, он снова его не слушал. Он поднял глаза на Магу. Взгляд уже затуманился; алкоголь разбил свет в его зрачках, и они мерцали, будто отражение луны на озере, которое рябит от ветра. — Мага, — позвал он приглушённым голосом. Когда Мага поднял Дена со стула, тот сразу обмяк у него в руках. Ден был тёплым и мягким, словно пламя, просачивающееся в кожу Маги. Мага наполовину тащил, наполовину нёс его из бара. Прохладный ночной ветер ударил им в лицо, и Ден вздрогнул, уткнувшись лицом в изгиб шеи Маги и прижимаясь к нему, как маленький зверёк. Такси, подъезд дома, поворот ключа в замке — Мага помнил всё это смутно. Он помнил только горячее, резкое дыхание Дена у своей ключицы. Мага помог ему добраться до дивана и пошёл налить воды. Ден покачивался, глядя прямо на Магу влажными глазами. В его жилах горела алкогольная смелость. — Мага. Он не отпускал. Пальцы крепко вцепились в одежду Маги, костяшки побелели, словно он держался за что-то, что могло вот-вот исчезнуть. Потом поднял глаза на Магу, и слёзы, наконец, собрались в тяжёлые капли и покатились по щекам. — Мага, — сказал он, — я хочу тебе кое-что сказать. Ден говорил дрожащим голосом, но слова звучали удивительно ясно, будто он повторял их про себя тысячу раз. Он сказал, что каждый раз, когда Мага его трогает, ему становится очень хорошо. Каждый раз, когда Мага шутливо дразнит его, обнимает сзади, прижимает к стулу и ерошит волосы — сердце у него начинает колотиться и внутри всё горит огнём. Ден любил силу рук Маги, которые обнимали его, любил тяжесть его подбородка у себя на макушке, любил то сладкое волнение, что пробегало по телу, когда Мага улыбался и произносил его имя. Слёзы текли по его лицу, голос становился всё торопливее и сбивчивее, словно он боялся, что если остановится хоть на секунду, то уже никогда не сможет договорить. Затем он соскользнул с дивана. Он опустился на колени перед Магой. Поднял на него глаза — слёзы цеплялись за ресницы, нос покраснел, губы слегка дрожали от алкоголя и волнения. Руки Дена скользнули вниз по бёдрам Маги, обхватили его колени, а лбом он прижался к его ногам. Мага замер. Инстинктивно протянул руку, чтобы поднять Дена, но тот словно решил не вставать — крепко вцепился в ногу Маги. Пальцы впились в ткань брюк так сильно, что костяшки побелели. — Ты пьян, — спокойно и сдержанно сказал Мага. — Ден, вставай. — Я не пьян, — сказал Ден. — Мага, умоляю тебя. Ден сказал, что он осквернил их чистую дружбу. Сказал, что все грехи возьмёт на себя. Сказал, что даже если после этой ночи Мага возненавидит его — пусть, но сегодня он умоляет дать ему шанс. Слово «осквернение» он повторил дважды, кусая губы до белизны, словно уже сам пригвоздил себя к кресту. Мага посмотрел на него сверху вниз. Мага протянул руку, на мгновение заколебался, а потом мягко погладил пушистые кудри на затылке Дена. Его пальцы медленно прошлись по волосам, нежно поглаживая кожу головы, затем скользнули ниже и легли на шею. Ден закрыл глаза и слегка задрожал, словно послушный маленький зверёк. — Ден, — сказал Мага, — ты кое-что неправильно понял. Плечи Дена резко напряглись, губы слегка приоткрылись, но из них не вырвалось ни звука. Мага наклонился и прижался лбом к его лбу — точно так же, как они делали после каждой победы. — Ден, если это грех, то я тоже соучастник. Я не позволю тебе нести это в одиночку, слышишь меня? Эти слова словно открыли клапан в сердце Дена. Он бросился в объятия Маги, уткнувшись лицом ему в живот, и плечи его сильно затряслись. Выплакавшись, Ден начал осторожно тереться лицом о тело Маги. Его лицо скользило по талии и животу через ткань — неуклюже, торопливо и всё ещё боязливо. Мага молча смотрел на Дена. Тот запрокинул голову, ресницы были влажными, губы слегка приоткрыты, а глаза сияли, будто в них отразилось всё звёздное небо — и в этом небе был только Мага. Кто смог бы отказать такому жалкому щенку? Губы Дена при первом прикосновении были прохладными, но язык — обжигающе горячим. Словно ребёнок, который впервые пробует конфету, он был жадным и одновременно растерянным: осторожно высунул кончик языка и лизнул — с любопытством и нервозностью. В тот миг, когда язык коснулся головки, дыхание Маги заметно участилось. Ден жадно раскрыл рот пошире и взял всю головку Маги в себя. Во рту было жарко, язык неумело кружил вокруг члена, иногда кончиком задевая маленькое отверстие на головке. Получалось у него плохо, движения были неловкими, но именно эта неумелая, искренняя попытка угодить была куда притягательнее любого мастерства. Мага тихо вздохнул от удовольствия, запустив пальцы в кудри Дена и мягко прижимая его голову. Ден застонал — этот приглушённый звук вместе с нежным прикосновением губ прошёлся по позвоночнику Маги горячей волной. — Медленнее, — хрипло сказал Мага. Ден послушно замедлил темп и начал старательно лизать. Он брал член Маги всё глубже и глубже в рот, и когда тот упирался в горло, издавал тихий жалобный стон, но не отстранялся. Иногда он поднимал глаза на Магу — два его глаза сияли, словно обсидианы, погружённые в воду. Взгляд Дена был полон и заискивания, и преданности, и готовности сделать абсолютно всё ради Маги. Мага чувствовал, что рано или поздно этот взгляд заставит его окончательно потерять разум и самообладание. — Ден, — дыхание Маги начало сбиваться, — какой же ты милый. Услышав похвалу Маги, Ден прищурился, и глаза его превратились в два счастливых полумесяца. Он ещё сильнее возбудился и глубже обхватил член Маги губами. Мага вцепился пальцами в его волосы, дыхание стало частым и тяжёлым. В момент кульминации Мага глухо застонал, прижал голову Дена и излился ему прямо в горло. Ден даже не дёрнулся — наоборот, взял ещё глубже, кадык его заметно задвигался, проглатывая всё до последней капли. Когда член Маги вышел из его рта, Ден высунул язык. На кончике ещё оставалась белая капля. Вид у него был одновременно развратный и невинный. — Мага, я хорошо тебе послужил? — с надеждой спросил Ден, глядя вверх. Голос у него был хриплым после того, как ему только что трахали рот. — Правда ведь, так гораздо приятнее, чем дрочить самому? Мага посмотрел на его самодовольное и одновременно застенчивое лицо и не смог удержаться от смеха. — Да, ты очень хорошо постарался, — Мага присел на корточки и тыльной стороной ладони вытер жидкость с губ Дена. — Так гораздо приятнее, чем дрочить самому. Ден глупо и счастливо улыбнулся, как щенок, которого только что похвалили и дали лакомство, — будто хвостом виляет. Мага подхватил его с пола на руки. Ден тихо вскрикнул и инстинктивно обхватил Магу за шею. Щёки его снова вспыхнули. На этот раз не от алкоголя, а от того, что сильные руки Маги поддерживали его бёдра и спину, крепко прижимая всё тело к своей груди. Сердцебиение Маги сквозь одежду отдавалось прямо в его кожу — каждый удар словно весёлый барабанный бой. Его бросили на кровать. Матрас дважды подпрыгнул. Ден утонул в мягких одеялах, лёжа на спине, а сверху на него уже навалился Мага. Тень Маги полностью накрыла его, заслонив собой весь мир. Когда Мага вошёл в него, красивые брови Дена сдвинулись. Яркие прежде глаза мгновенно наполнились слезами, а губы побелели от прикуса. Боль оказалась гораздо сильнее, чем он себе представлял, и близость была совсем не такой приятной, как он надеялся. И всё же Ден лежал в тени Маги, и в его глазах не было ни капли сожаления. Ноги его послушно раздвинулись, руки безвольно лежали по обе стороны от подушки, а на лице застыло выражение покорной жертвы. — Больно? — спросил Мага. Ден помотал головой, но брови его так и остались сдвинутыми. Лёжа под Магой, он смотрел на него снизу вверх. Волосы Маги свесились на глаза, он нетерпеливо отбросил их назад, открыв гладкий лоб и эти глубокие, пронзительные глаза. В этом жесте чувствовалась ленивая властность — словно отдыхающий гепард: внешне небрежный, но полный скрытой силы. Сердце Дена пропустило удар. Вот оно — то самое, чего он так жаждал. Мага щегольски откинул волосы назад пальцами, открыв своё яркое, уверенное лицо, и Ден почувствовал, как вся его душа сдаётся и опускается перед Магой на колени. Его анус невольно сжался от этой мысли, ещё крепче обхватив член Маги. Мага поддразнил: — Тебе явно больно, а ты всё равно заставляешь себя терпеть. Хочешь засосать меня насмерть своей попкой? Ден на мгновение замер, а потом не выдержал — закрыл лицо руками и засмеялся. Плечи его затряслись, кончики ушей вспыхнули ярко-красным. Поддразнивание Маги вмиг разрушило всё напряжение и смущение. То, что начиналось как «торжественное соединение тел», вдруг превратилось в неловкую, чуть комичную близость: двое на кровати неуклюже подстраивались друг под друга, пытаясь сделать приятнее и удобнее. Мага вдруг вспомнил — в квартире не было смазки, а он не хотел делать Дену больно. Поэтому он вытащил член. Ден издал короткий низкий стон — в нём смешались разочарование и лёгкий вздох облегчения. Когда Мага пошёл в ванную, с кровати донеслось тяжёлое, похотливое дыхание Дена. Этот звук был для него невыносимее любой откровенной провокации. Когда Мага вернулся к кровати с гелем для душа, Ден уже полностью разделся. Одежда была разбросана по полу, а сам он свернулся калачиком на тёмных простынях и закрыл лицо руками — не мог смотреть на Магу. — Стесняешься? — Мага раздвинул Дену ноги. — А ведь только что так смело говорил мне «умоляю тебя». Ден издал прерывистый, сломанный стон, и его вторая рука судорожно вцепилась в простыню. Мага равномерно распределил гель для душа по пальцам. Когда он начал вводить их, Ден резко, сильно вздрогнул. Один палец, потом два… Он прикусил губу, терпя, кадык ходил вверх-вниз, а отдельные пряди волос на лбу снова намокли от пота. Продолжая растягивать его, Мага наклонился и поцеловал ключицу, кадык и мочку уха — которая едва заметно дрожала от напряжения. — Расслабься, — губы Маги коснулись изгиба его уха, тёплое дыхание обожгло кожу. — Расслабься, Ден. Ден наконец начал медленно сдаваться. Грубая, жёсткая теснота его ануса сменилась мягкой, влажной податливостью, которая сама обхватывала пальцы Маги и тянула их глубже внутрь. Он дышал короткими, неровными вдохами — как щенок, которому ласково пригладили шёрстку, — и всё тело постепенно отпускало прежнюю напряжённую скованность. Ден даже недовольно хмыкнул, когда Мага вытащил пальцы, и тут же потёрся внутренней стороной бедра о его талию. — Не торопись, — улыбнулся Мага и прикусил нежную кожу на внутренней стороне его бедра, оставив лёгкий след от зубов. Ден вздрогнул и издал придушенный стон. Когда головка члена Маги прижалась к его уже хорошо растянутой и податливой дырочке, Ден инстинктивно затаил дыхание. Он чувствовал, как эта горячая, твёрдая масса медленно, но настойчиво раздвигает его — гораздо толще, горячее и требовательнее любых пальцев. Нежная прелюдия закончилась. Теперь начиналось настоящее проникновение. «Ха...» — выдохнул Мага, крепко придерживая Дена за бёдра, и медленно, но уверенно вошёл в него.   Он неотрывно смотрел на лицо Дена: как тот прикусывает нижнюю губу, как брови слегка сдвигаются и снова разглаживаются, как глаза постепенно затягиваются влажной дымкой. — Всё ещё больно? — снова спросил Мага, в голосе звучала терпеливая забота. Ден помотал головой, потом кивнул. Он уже и сам не понимал, больно ему или нет. Всё, что он чувствовал — это как его дырочку широко и сильно растягивают. Ощущение было таким мощным, что в голове стало совершенно пусто. Мага был внутри него — настоящий, обжигающий, — и от одной этой мысли глаза Дена снова защипало. — Мага… войди в меня… скорее… — голос Дена был таким тихим, что его едва можно было расслышать. Но при этом он поднял ноги и обвил ими талию Маги, скрестив щиколотки у него на пояснице — всем телом показывая, что готов. Сначала член Маги двигался в Дене медленно и осторожно, словно боялся сломать что-то хрупкое и драгоценное.   Взгляд Маги ни на секунду не отрывался от лица Дена — он смотрел, как слегка расширяются его глаза при каждом толчке, как мягко колышутся кудри, как тонкая плёнка пота на груди едва заметно блестит в свете приглушённой прикроватной лампы. Руки Дена не знали, куда деться: сначала вцепились в подушку, потом забрались на плечи Маги, — пока наконец Мага не перехватил их и не прижал к подушке над головой. Пальцы переплелись, ладонь к ладони — влажные от пота и обжигающе горячие. Дену нравилась эта поза. Руки Маги были крупнее его собственных, с длинными тонкими пальцами и заметными костяшками. Когда они ложились на тыльную сторону его ладони, казалось, будто Мага обволакивает всё его существо целиком. От кончиков пальцев до запястий, от сердца до тела — всё было под его контролем. — Мага… — позвал Ден, и последний слог разбился от сильного толчка. — Мага, Мага… Ден уже не понимал, чего именно он зовёт. Он знал только одно: это имя — единственное, за что можно было зацепиться в этот момент. Каждый раз, когда Мага входил глубоко, он издавал тихий, приглушённый стон — будто выдавленный из самых глубин горла, тягучий и с едва заметной капризной ноткой, о которой сам Ден даже не подозревал. Его дырочка была уже полностью разработана — мокрая и податливая. Гель для душа смешивался с его собственными соками, и при каждом толчке раздавался отчётливый, непристойно чавкающий звук. — Слышишь? — Мага наклонился ближе и прошептал ему на ухо, в голосе сквозила жестокая усмешка. — Какой звук я издаю у тебя внутри. Лицо Дена мгновенно залилось густым румянцем. Он вскинул руку, чтобы закрыть лицо, но Мага перехватил его запястье и прижал обратно к кровати. — Не закрывай лицо, — большой палец Маги медленно погладил нежную кожу на внутренней стороне его запястья, где пульс бился часто и горячо. — Мне нравится смотреть на твоё лицо. Ден послушно выполнил приказ и посмотрел на Магу покорным взглядом. Он видел, как по лбу Маги скатываются капли пота, следуя изгибу надбровной дуги, стекают к подбородку и наконец падают ему на грудь. Волосы Маги снова свесились вперёд, закрывая половину глаза, но на этот раз он даже не попытался их убрать. Всё его внимание было приковано к Дену. Глубокие тёмные глаза кипели такой неудержимой собственнической страстью, что, казалось, вот-вот перельются через край. Ден уже плыл в полузабытьи, но всё равно дрожащей рукой потянулся вверх и попытался убрать пряди волос, которые падали Маге на лицо. Мага на мгновение замер, а потом не смог сдержать улыбку. В этой улыбке мелькнула мимолётная мягкость, будто его что-то внезапно пронзило. Ден тоже улыбнулся — глупой, мокрой от слёз улыбкой, которая выглядела ещё хуже, чем плач. Он не понимал, почему ему так хочется плакать. Знал только одно: никогда в жизни он не чувствовал себя таким наполненным. Мага заполнил не только его тело, но и ту пустоту в сердце, которая называлась тоской. — Трахни меня, — услышал Ден собственный голос. Голос прозвучал негромко, но кристально ясно. Мага замер на середине движения, и взгляд его мгновенно стал жёстким, почти хищным. — Повтори. Когда Ден опустился на колени и сказал «умоляю тебя», он унизил себя до самой земли, боясь, что Мага откажет. Но теперь, когда он наконец лежал под Магой, именно так, как мечтал, он смог сдаться с совершенно лёгким сердцем. Добровольно и без остатка он отдавал всего себя — полностью голого, беззащитного и искреннего Дена — чтобы Мага наслаждался им. — Трахни меня, Мага, — сказал он. Голос был мягким, как растаявшая карамель — сладким и липким. — Я хочу, чтобы ты трахал меня сильно. Только тебя. Мага поцеловал его. Этот поцелуй был совсем не похож на все, что Ден знал раньше. В нём не было ни робости, ни утешения — только собственническая страсть, граничащая с яростью. Язык Маги раздвинул его зубы, прошёлся по нёбу и крепко обвился вокруг кончика его языка, словно хотел проглотить и дыхание, и голос, и всего Дена целиком. Его целовали так, что дыхание перехватывало. Ден тихо застонал через нос, но не отстранился — наоборот, ещё сильнее запрокинул голову и сам жадно сплелся языком с Магой. Пока Мага целовал Дена, он ускорил ритм толчков. Стоны Дена полностью тонули в горле, превращаясь в обрывочные, невнятные звуки. Ноги его соскользнули с талии Маги и безвольно упали в стороны, позволяя тому согнуть его тело под ещё более удобным для глубокого проникновения углом. Ден совсем обмяк — словно маленького зверька перевернули на спину, обнажив нежное брюшко и открыв перед Магой всю свою уязвимость и самые искренние, неподдельные реакции. — Ден, — Мага оторвался от его губ и прижался лбом к его лбу — кончик носа к кончику носа, их дыхания переплелись. — Ден. Он повторял его имя снова и снова. — Я здесь, — отвечал Ден на каждый его зов. — Мага, я здесь. Мага закинул одну ногу Дена себе на плечо, а вторую сильно прижал вниз, почти к его груди. Затем он снова вошёл в него — теперь жёстче, глубже, каждый толчок точно попадал в самую чувствительную точку.   Ритм полностью изменился: уже не было прежнего спокойного контроля, только яростный, штормовой натиск. Яйца Маги звонко шлёпали по ягодицам Дена, наполняя комнату волной влажных, непристойных звуков. Дена трахали так сильно, что тело постепенно сдвигалось к изголовью кровати, но Мага крепко держал его за бёдра и каждый раз резко тянул обратно. Он был словно инструмент в руках Маги: при каждом толчке из него вырывался высокий, надрывный стон. Пальцы Дена беспомощно царапали простыню, икры покачивались на плечах Маги, ступни выгнулись в прямую линию, а пальцы ног судорожно поджимались от нестерпимого удовольствия. Мага поднял и вторую ногу Дена, согнув его тело почти пополам и крепко прижав колени к груди с обеих сторон. В этой позе его дырочка раскрылась ещё шире, и ему оставалось лишь покорно принимать полное проникновение.   Член Маги вошёл на небывалую глубину, грубо и безжалостно надавливая на простату. Ден издал неконтролируемый, животный стон, закатывая глаза, а стенки его кишок судорожно и ненасытно сжимались вокруг члена Маги. Толчки Маги становились всё быстрее и быстрее. Анус Дена был уже красным и распухшим, по ягодицам стекала мокрая жидкость и впитывалась в тёмную простыню, оставляя ещё более тёмное влажное пятно. Его собственный член стоял так твёрдо, что болел — зажатый между их животами, он постоянно тёрся о рельефный пресс Маги, а из головки непрерывно сочилась прозрачная смазка. Ден даже не притрагивался к себе. Все его чувства были сосредоточены только на одной точке — на той задней дырочке, которую Мага заполнял до предела, снова и снова растягивая и грубо натирая. — Мага… Мага, мне нужно… — голос Дена сорвался, в нём звучали слёзы и отчаянная, почти предельная мольба. Он и сам не знал, чего хочет. Знал только, что это ощущение вот-вот его захлестнёт и утопит. — Чего ты хочешь? — дразняще спросил Мага. Ритм его не сбивался ни на секунду — он продолжал глубоко и жёстко долбить Дена. — Скажи, Ден. Скажи, и я тебе это дам. — Я хочу тебя, — сквозь слёзы ответил Ден, мокрые дорожки катились по уголкам его глаз. — Я хочу, чтобы ты кончил мне в задницу, Мага. Мага низко зарычал. Ден отчётливо почувствовал, как толстый и твёрдый член внутри него резко набух, а затем мощная волна обжигающего жара яростно хлынула в самые глубины, мгновенно затопив его целиком. Острый кайф электрическим разрядом пронзил позвоночник. Всё тело Дена затряслось в неконтролируемой дрожи. Он выгнулся дугой в сильных руках Маги, и густое молочно-белое семя начало выплёскиваться толчками, разбрызгиваясь между их плотно прижатыми животами. Пот смешался с похотью, размазывая липкую молочно-белую жидкость в мокрую, скользкую кашу — картина получилась одновременно развратная и томительно неоднозначная. Даже после оргазма анус Дена всё ещё непроизвольно сокращался, жадно обхватывая член Маги, будто не хотел его отпускать. Мага не стал сразу вытаскивать. Он оставил член глубоко внутри, желая ещё немного побыть в теле Дена. Мага приподнялся на руках и посмотрел вниз на Дена. Глаза Дена были расфокусированы, расширенные зрачки бессмысленно смотрели в потолок. Губы распухли от поцелуев, щёки испещрены влажными дорожками слёз. Кудри разметались по подушке в полном беспорядке. Он выглядел так, будто только что прошёл через шторм — обессиленный, разбитый, но при этом до боли красивый. Мага протянул руку, нежно погладил Дена по лицу и стёр слезинки из уголков его глаз. — Ден, — сказал Мага тёплым голосом. Глаза Дена медленно шевельнулись, взгляд постепенно остановился на лице Маги. Он смотрел на него и вдруг слабо улыбнулся — это была последняя капля нежности, которую он смог выжать из себя после того, как полностью исчерпал все силы. — Я твой соучастник, — сказал Мага. Он говорил искренне и торжественно, словно произносил клятву. Не «ты мой», не «я люблю тебя», а именно «я твой соучастник». Те слова, которыми Ден судил себя — осквернение, грех, — Мага взял и превратил в их общую тайну. — Если ты считаешь это грехом, то я твой соучастник. Я не позволю тебе нести это в одиночку. Глаза Дена снова покраснели, но на этот раз он не заплакал. Он с трудом поднял ноющие, усталые руки, обвил ими шею Маги и потянул его вниз, уткнувшись лицом Маги в ложбинку своего плеча. Он чувствовал горячее дыхание Маги на своей коже, чувствовал их тела, всё ещё тесно соединённые, и слышал, как сердце Маги сливается с его собственным — уже не разобрать, где чьё. — Мага, — сказал Ден, и в его голосе звенела облегчённая радость, — спасибо, что вошёл в меня. Он ещё крепче обвил руками шею Маги и прижал его к себе. За окном ночь сгустилась окончательно. В комнате остался лишь тусклый янтарный свет прикроватной лампы, и на стене лежали их сплетённые тени — словно одно неразрывное целое, между которым больше не было никакого расстояния. Когда Мага наконец вышел из тела Дена, густое белое семя медленно потекло из его дырочки, впитываясь в тёмные простыни. Мага долго, не отрываясь, смотрел на эту непристойную картину. Это он довёл Дена до такого состояния. Это он сделал так, что глаза Дена потеряли фокус, кожа покрылась густым румянцем, а голос стал хриплым. Когда эта мысль окончательно осела в голове Маги, в груди не поднялось ни капли торжества, ни гордости за полное завоевание — только острая щемящая боль и жалость. Ден был слишком нежным. Слишком хрупким. Сегодня его слишком сильно трахнули. Мага поднял Дена с кровати и отнёс в ванную. Когда хлынула горячая вода, он крепко держал его на руках и смывал. Как только пальцы Маги проникли в его дырочку, Ден глухо застонал, уткнулся лицом в грудь Маги и совсем обмяк в его объятиях. Мага мыл его тщательно и терпеливо: взбивал гель для душа в густую пену и медленно размазывал по всему телу Дена. В горячей воде красные следы на коже проступали ещё ярче — следы зубов на кадыке, отпечатки пальцев на талии, засосы на внутренней стороне бёдер. Всё это выглядело как картина, созданная только Магой и принадлежащая только ему. Мага тщательно ополоснул обоих и завернул Дена в большое полотенце. Мага посмотрел на испачканные простыни и почесал затылок. Улыбнувшись, он сменил постельное бельё, а грязные простыни вместе с их одеждой закинул в стиральную машину. Когда он вернулся в ванную, Ден уже крепко спал. Мага отнёс его обратно в спальню и укрыл тёплым одеялом. Ден инстинктивно свернулся клубочком. Мага выключил свет, лёг рядом и в темноте долго смотрел на смутные очертания его лица. Потом Мага вдруг вспомнилась строка из какого-то стихотворения. Он читал её давно, уже и не помнил где, но в эту минуту она всплыла в голове так ясно, будто кто-то шептал её прямо ему в ухо. — «Ты слышишь эту тишину?» Он слышал. Ровное дыхание Дена падало в эту тишину, словно камень, брошенный в озеро. Круги тихо расходились, один за другим, и достигали всех завтрашних дней Маги. Когда Ден завтра проснётся, он, наверное, будет хмуриться и жаловаться, что болит поясница. А может, свернётся калачиком под одеялом и не захочет вылезать. Или покраснеет до самых ушей и не посмеет посмотреть Маге в глаза. Смущённо скажет: «Мага, я вчера был пьян. Прости…» А Мага с насмешливой улыбкой грубовато взъерошит его кудри и скажет: — Я знаю, ничего страшного. — Я твой соучастник.