Перо и шрам

Азкабан встретил Риту промозглым холодом и тьмой. Даже в своей анимагической форме она чувствовала, как дементоры высасывают тепло и радость. Но она была готова к этому. Маленький серебряный амулет на шее, подаренный Амелией, слегка согревал и отгонял самых назойливых тварей. В человеческом обличье она прошла регистрацию, предъявила фальшивое удостоверение и разрешение на интервью. Охранники, угрюмые волшебники с потухшими глазами, проводили её на нижние уровни, где содержались самые опасные преступники. Сириус Блэк сидел в своей камере, прислонившись к стене. Рита ожидала увидеть безумца — дикого, грязного, с безумным взглядом. Но реальность оказалась иной. Да, Блэк был худым, болезненно худым, с ввалившимися щеками и грязными волосами. Но его глаза, серые и пронзительные, были ясными. И когда он поднял голову, чтобы посмотреть на посетительницу, в них не было безумия. Была боль. И надежда. — Вы из Министерства? — хрипло спросил он. — Пришли позлорадствовать? — Нет, мистер Блэк, — тихо ответила Рита, присаживаясь на корточки перед решёткой. — Меня зовут Рита Скинер. Я журналист. И я расследую дело Гарри Поттера. При имени Гарри в глазах Блэка что-то вспыхнуло. Он рванулся вперёд, вцепившись в прутья решётки. — Гарри? — выдохнул он. — Мой крестник? Что с ним? Он жив? Здоров? — Жив, — подтвердила Рита, внимательно наблюдая за его реакцией. — Но не здоров. Его нашли в доме маглов, где он жил в чулане под лестницей, его морили голодом и избивали. Сейчас он в Святом Мунго. На лице Блэка отразилась такая мука, такая ярость, что Рита почти поверила в его невиновность. — Дамблдор... — прошептал он. — Это он. Он поместил Гарри туда. Я умолял его отдать мальчика мне. Я говорил, что я его крёстный, что Джеймс и Лили хотели, чтобы я заботился о нём. А он ответил, что мальчику нужно быть в безопасности, подальше от магии. А потом... — он замолчал, тяжело дыша. — А потом был Питер. — Питер Петтигрю? — уточнила Рита. — Тот, кого вы якобы убили? — Он не мёртв, — выдохнул Блэк. — Он анимаг. Крыса. Это он был Хранителем Тайны для Поттеров. Я уговорил их сменить Хранителя в последний момент, думал, что так безопаснее. Никто не заподозрит Питера. А он... он предал их. И подставил меня. — У вас есть доказательства? — Откуда? Я сижу здесь уже десять лет! — Блэк горько усмехнулся. — Но я знаю, где искать. Газета. Мне нужна газета. Та, которую дают заключённым. Рита огляделась и заметила в углу камеры смятый номер «Ежедневного Пророка». Она просунула его через решётку. Блэк схватил газету и принялся лихорадочно её листать. Наконец он остановился на странице с фотографией семьи Уизли, получившей приз от Министерства. — Вот, — прошептал он, тыча пальцем в крысу на плече одного из мальчишек. — Это он. Питер Петтигрю. В анимагической форме. Десять лет он живёт как домашний питомец в магической семье! Рита всмотрелась в фотографию. Обычная серая крыса, разве что чуть более лысая и старая. Но на лапке... она прищурилась. На лапке у крысы не хватало пальца. — Палец, — прошептала она. — Тот самый палец, который нашли на месте взрыва. — Да! — Блэк почти смеялся. — Он отрезал его, чтобы инсценировать свою смерть, а сам превратился в крысу и сбежал! Вы должны рассказать об этом! Вы должны доказать, что я невиновен! Рита медленно кивнула. — Я сделаю это, мистер Блэк. Но сначала мне нужно узнать ещё кое-что. Что вы знаете о событиях той ночи, когда погибли родители Гарри? Что вы знаете о Дамблдоре и его планах? Блэк замер. Потом медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом, заговорил. — Дамблдор знал о пророчестве, — сказал он. — О том, что родится ребёнок, который сможет победить Волдеморта. Он знал, что пророчество может относиться к двум детям: Гарри и Невиллу Лонгботтому. Волдеморт выбрал Гарри, потому что тот был полукровкой, как и он сам. А Дамблдор... он позволил этому случиться. Он мог бы спрятать Поттеров лучше. Он мог бы сам стать их Хранителем. Но он предпочёл дать Волдеморту цель. — Зачем? — Потому что это вписывалось в его план. У него есть какая-то большая игра, мисс Скинер. Я не знаю всех деталей. Но он играет судьбами людей. Он позволил Волдеморту убить Джеймса и Лили, позволил, чтобы Гарри вырос сиротой, потому что верил, что так нужно для «высшего блага». — Блэк горько усмехнулся. — Высшее благо. Эту фразу он очень любит. Рита чувствовала, как пазл складывается. Пророчество, крестраж, кровная защита. Дамблдор создавал идеальное оружие — мальчика, который выживет любой ценой, который будет ненавидеть Волдеморта и который в нужный момент пожертвует собой, уничтожив последний крестраж. — Спасибо, мистер Блэк, — сказала она, поднимаясь. — Я сделаю всё, что в моих силах. Не только ради Гарри, но и ради вас. — Подождите! — Блэк схватился за прутья. — Передайте ему... передайте Гарри, что я никогда не предавал его родителей. Что я любил его как сына. И что я вернусь. Обязательно вернусь. Рита кивнула, чувствуя, как сжимается сердце. Она вышла из Азкабана с чувством, что только что прикоснулась к чему-то огромному и тёмному. Заговор Дамблдора был не просто интригой. Это был план, который охватывал десятилетия и множество жизней. Но теперь у неё были доказательства. И она знала, что делать дальше. Вернувшись в Лондон, Рита первым делом отправилась к Амелии Боунс. Они долго сидели в её кабинете, обсуждая услышанное. Амелия была потрясена не меньше Риты, но как глава Департамента понимала: информации о невиновности Блэка недостаточно. Нужны неопровержимые доказательства. Нужен сам Петтигрю. — Я поговорю с Артуром Уизли, — сказала Амелия. — Если эта крыса действительно в их доме, мы должны действовать осторожно. Петтигрю уже один раз сбежал. Нельзя дать ему сделать это снова. — А пока суть да дело, — добавила Рита, — у нас есть ещё один козырь. Северус Снейп. Я отправлюсь в Хогвартс. Снейп принял её в своём кабинете в подземельях — мрачной комнате, заставленной банками с заспиртованными существами. Он был высоким, худым мужчиной с крючковатым носом и сальными чёрными волосами. Его глаза, чёрные и пустые, смотрели на Риту с подозрением. — Мисс Скинер, — протянул он холодным голосом. — Какая неожиданная честь. Чем обязан? — Лили Поттер, — без предисловий сказала Рита, наблюдая за его реакцией. Снейп вздрогнул. Всего на мгновение, но этого было достаточно. — Что вы хотите? — спросил он, и его голос стал ещё холоднее. — Правды, профессор Снейп, — ответила Рита, присаживаясь без приглашения. — Я знаю, что вы были влюблены в Лили Поттер. Я знаю, что вы стали Пожирателем Смерти, но потом перешли на сторону Дамблдора из-за неё. И я знаю, что вы видели Гарри Поттера — её сына, её глаза в его лице — и ничего не сделали. — Вы ничего не знаете! — прошипел Снейп, но Рита заметила, как дрогнули его руки. — Тогда расскажите мне. Расскажите, что случилось в ту ночь. Расскажите, почему Дамблдор поместил Гарри к Дурслям. Расскажите о крестраже в его шраме. Снейп долго молчал, борясь с собой. Потом медленно опустился в кресло, и его лицо исказилось от горечи. — Я передал Дамблдору часть пророчества, — глухо сказал он. — Я не знал, о ком речь. Я думал, это просто информация. А Волдеморт решил, что это ребёнок Поттеров. Я умолял его пощадить Лили. Я умолял Дамблдора спрятать их. Он обещал. — Снейп горько усмехнулся. — Он всегда обещает. А потом делает то, что считает нужным. — Крестраж, — напомнила Рита. — Я не знал о крестраже, — сказал Снейп. — Не сразу. Но когда Гарри поступил в Хогвартс... в смысле, когда он должен был поступить, Дамблдор рассказал мне. Он сказал, что мальчик должен умереть. Что это единственный способ уничтожить Волдеморта. Что Гарри Поттер — это... жертвенный агнец. Рита побледнела. — И вы согласились с этим? — Нет! — Снейп вскочил, и в его глазах вспыхнул огонь. — Я поклялся защищать мальчика! Потому что в нём — последняя часть Лили! Дамблдор сказал, что это будет его путь, его выбор. Но какой выбор у ребёнка, которого с детства готовят к смерти? — Никакого, — тихо сказала Рита. — Поэтому мы должны остановить это. Вы поможете мне? Снейп долго смотрел на неё, и его лицо было непроницаемым. Потом он кивнул. — У меня есть кое-что, — сказал он, открывая ящик стола. Он достал небольшой флакон с серебристой субстанцией — воспоминания. — Это разговор с Дамблдором, который состоялся сразу после гибели Поттеров. Здесь он признаёт, что знал о возможной угрозе и намеренно не предотвратил её. Рита осторожно взяла флакон. — Это бомба, профессор. Почему вы отдаёте её мне? — Потому что я устал, — просто ответил Снейп. — Я устал жить прошлым. Устал ненавидеть сына Джеймса Поттера, который похож на отца, но смотрит на мир глазами Лили. Устал притворяться. И если есть шанс дать ему другую судьбу... — он отвернулся. — Я хочу им воспользоваться. Рита спрятала флакон в складках мантии. — Спасибо, профессор. Вы не пожалеете. — Уже жалею, — сухо ответил Снейп. — Но это не имеет значения.