Встретившись единожды

***

      Лизе пятнадцать, когда она впервые встречает её – девочку-мечту с пронзительными зелёными глазами и ясностью ума небесной. Или по-простому Женю. И по совместительству старосту их класса и главную заводилу коллектива.       У Жени громкий голос с хорошей дикцией. Прямая осанка, взгляд исподлобья даже на тех, кто выше её на три головы с хвостиком.       Не мямля и размазня, думается Лизе.       У Жени широкая улыбка и оголённое, искрящееся чувство справедливости. Словно фейерверк – неразборчивый взрыв и набор искр. Женя добрая для каждого, кто улыбается ей в ответ. Искренне, несдержанно и ярко.       Не паинька и дурочка, добавляет про себя.       Она наблюдает. Не сторониться, но и в поле зрения не заходит. Женя из тех людей, кто умеет остро чувствовать чужое внимание к себе. Выслеживать источник, словно ищейка, и нападать первой.       Лиза понимает это ещё в их первый разговор, на каком-то подсознательном уровне делая маленький шаг назад. Совсем уж крохотный, но для её непоколебимости это уже звоночек.       Женя тоже понимает. Что-то. Непонятно что. Женя из тех людей, кому в голову даже при желании залезть не получится. Но в глазах её Лиза отчётливо видит холодный расчёт. На смену зелени пронзительного взгляда приходит выцветшая мерзлота бывалого хищника.       Женя особенная. Лиза смеётся заливисто.       На их пепелище даже солнце не светит.

***

      В подсобке класса тесно и душно, когда она вжимается пальцами в чужие запястья, сминает губы сладко-горячо и под шелест ткани рукой выпирающие рёбра пересчитывает. Между ними жар неприятный витает, запекает кожу об кожу в этом неподобающем мгновении. Лиза целуется почти впервые – откровенно плохо, честно говоря.       Женя кожу кусает грубо в ответ, отстраняется резко-тягуче, дышит рваными полу вдохами и взгляд отводит едва ли; жар на губах пульсирует насмехательски.       Внутри Лизы закипает странное удовлетворение. Она щурится, пальцами невесомо завитки на коже чужой выводя.       – По девочкам что ли? – глупый вопрос, просто чтобы заполнить тишину.       – Огонь по своим – это совсем как-то аморально. – выдыхает Женя хрипло.       У Жени гладкая кожа, сводящая колени хрипотца в голосе и просто уникальная проницательность.       Не жертва и мученица, усмехается Лиза.       – Морали не существует. Есть только люди.       Лиза наклоняется вновь, ощущая запах сладостный. Ей смешно-любопытно.       Женя не отталкивает; теснота подсобки сталкивает их ещё ближе. Лиза думает над тем, каково счастье на вкус.

***

      На следующий день Женя появляется в коридоре с каким-то парнем под ручку.       Лиза смеётся и делает шаг назад.       Не промах. И далеко не святоша.       У Жени сладкий запах чего-то весеннего, мягкие губы и удивительная, обезоруживающая убедительность.       Лиза не жалуется. Ей горячо-обидно, но в целом пережить можно. Проблема кроется лишь в этом “в целом”, потому что где-то за гранью целого и правильного поселяется что-то неприятное и шевелящееся. Тревожное, живое.       Лизе это не нравится. Она смеётся и прикусывает язык неосторожно. Женя улыбается ей в ответ – мягко и вежливо. Лиза отрезает грубо. В этом и вся суть, нету никаких подводных камней. Она старается об этом не думать.

***

      Лизе исполняется шестнадцать, когда Женя заваливается к ней домой со слишком широкой улыбкой и искренностью меж ладоней. Она приносит торт и подарок; Лиза смотрит только в глаза девочки-мечты и замирает.       То самое “что-то” вновь шевелится неестественно и царапается изнутри. Торт – классический бисквит, подарок – книга. Всё с осторожной вежливостью и странным трепетом.       Женя остаётся на подольше, говорит медленно и с долгими паузами. Лиза снова смеётся, взрывается словами и изучает чужую реакцию. В их бессмысленной компании друг друга остаётся лишь странная стратегическая дилемма.       Лиза ни о чём не думает. Ей, пожалуй, впервые так странно-спокойно, с привкусом сладким на губах.       Женя сдаётся первой и вдруг целует с запалом ситуации несоответствующим. Чёрт разберёт, что у неё в голове творится. По крайней мере, Лизе этого понять не дано.       Она отвечает на поцелуй. В своей манере игривой подбородок чужой ведёт в желанном направлении и руками вдоль кожи бархатной проводит. Животрепещущее чувство загорается вновь, прямо как в той самой подсобке.       В их странной стратегической дилемме наступает новый этап и всё остальное вдруг уходит на второй план.       У Жени непонятные никому мысли и ужасное умение выбирать подарки. В прочем, Лиза не жалуется.

***

      И всё таки Женя особенная. В самом, что странно, обычном смысле этого слова.       Она касается невинно, скорее даже мажет жаром на кончиках пальцев. Обнимает за плечи, перебирает локоны осторожно, в противовес этому целуя грубо и пылко. Она говорит задорно, крутится везде и всюду, знаёт всё обо всех. При всё при этом в ней остаётся что-то далёкое. Что-то непонятное и недостижимое Лизе.       Женя называет это глупостью. Лиза молча пожимает плечами и продолжает наблюдать.       Это странное чувство, это удушающее тепло.       Лиза не верит ничему, что видит. Она говорит резко и по делу, прячется меж теней и собственных мыслей, знает всё то, о чём никто не говорит. Но к Жене наперекор всем мыслям тянется. В какой-то мере даже издевательски, со странным мазохизмом.       Женя продолжает всюду ходить с тем странным парнем. Улыбается ему, смеётся с ним громко и заливисто.       С Лизой она никогда не смеётся. В этом вся странность их существования – друг с другом они слишком честны, хотя так и не определились со статусом.       В компании одноклассников Женя с отработанной заботой называет её “подругой”. Тёмными вечерами она просто тихо шепчет “Лиз” и жмётся ближе.       Лизе по-горькому хорошо. Она жмётся в ответ.

***

      Лизе исполняется семнадцать, когда она впервые закуривает: какие-то первые попавшиеся сигареты, брошенные на автобусной остановке. Тогда она поджигает спичками неуверенно и делает первую затяжку.       На губах остаётся сладковатый вкус, на языке – едва осязаемая горечь, а в лёгких – тепло и чувство полноценности.       Никотиновый яд не иронично схож с Женей. Такой же неопределённой. Такой же неправильно-родной.       На пальцах оседает тошнотворно-сладковатый запах, с нотками чего-то приятного. Лиза не хороша в описании ароматов, но он ей нравится.       Не иронично то, что Женя запаха сигарет не замечает, хотя и качает головой с притворным осуждением. А затем мажет легонько губами своими ядовито-сладкими по щеке.       В Лизе расцветает то же чувство полноценности и она улыбается невольно. С тривиальной искренностью.       На следующий день Женя блокирует её везде и кивает в школе с каким-то отчаянным сожалением.       Лиза смеётся и выбрасывает найденную пачку сигарет.

***

      Им обеим по двадцать один и судьба их сводит по-глупому просто. Что-то среднее между случайным пересечением в магазине и запланированной встречей выпускников.       Так или иначе Лиза держит вежливую дистанцию и говорит спокойно. Внутри то давнее “что-то”, давно погребённое фотографиями на дне ящика и разорванное истерически одним холодным вечером, вновь пронзает лезвием зубчатым меж рёбер.       У Жени всё также прямая осанка и глаза девочки-мечты. Она всё также говорит много, громко и немного суетливо. Проглатывает предлоги и коверкает окончания. Только теперь она ещё и по-милому щурится во время оживлённых рассуждений и слегка закусывает уголок губ.       А Лиза всё также наблюдает. С иным, более размеренным любопытством и игривой усмешкой. Её слова всё так же точны: бьют в самое сердце, разбирая каждую мелочь на куски.       Они говорят о глупостях, всматриваясь в глаза друг другу слишком долго; сегодня вечером на удивление хорошая погода.       В какой-то момент грань начинает плыть напрочь совсем. Никто из них не поднимает школьные годы.       Женя впервые глаза отводит в сторону и тянется рукой к Лизе – останавливается на полпути. Её пальцы дрожат неуверенно и как-то отчаянно.       Лиза тихо усмехается – сама дрожит каждой косточкой тела и кладёт ладони на лицо Женино. У неё всё такая же гладкая кожа и сладкий запах весны. Лиза совсем по-детски целует лоб, щёки, кончик носа. Утягивает с несвойственным ей трепетом в поцелуй медленный и томительный.       Иронично, что обе они продолжают свою странную стратегическую дилемму, даже когда в ней совсем не остаётся смысла.       Женя что-то понимает и резко отстраняется; Лиза не понимает уже совсем ничего.       – Я люблю тебя, знаешь ли?       Лизу будто током прошибает.       Она делает шаг назад. Говорит вразрез быстро, остро, по-больному.       Женя слушает с вежливой внимательностью и в конце лишь улыбается мягко-сочувственно.       – Извини. – лаконично добавляет напоследок и уходит. Теперь словно точно навсегда.       А внутри Лизы всё бурлит и холодеет одновременно. Как-то по-странному сливаются буйства красок, создают что-то новое и химозой изнутри плавят всё безжалостно.       Лиза плачет безмолвно и закуривает.       Недостижимая и не вовремя честная, думается ей.