Кто побежден?

— Ты смердишь. Эскель хотел бы иного приветствия, но ничего не сказал, только бросил на стол связку освежеванных зайцев. Он знал, что от него воняло, так бывает, когда на тебе оказываются кровь, слизь, внутренности и прочие выделения других существ. — Как ты умудрился найти чудовищ зимой? — не унимался Ламберт. Эскель вздохнул. Ему не хотелось признаваться, что он по глупости погнался за куропаткой, оступился на камнях и провалился в скрытую пещеру точно на гнездо спящих арахноморфов. Если бы не зима, они бы, наверное, дали ему жару. — Мне везет, — просто ответил он. Ламберт хмыкнул. Кажется, такой ответ ему не понравился, но он решил не продолжать. — Ванну? — Пожалуй. *** Вода была почти обжигающей, но Эскель такой ее и любил, особенно после злого морозца и долгой трехдневной охоты. Он потянулся было за мочалкой, но тут Ламберт неожиданно перехватил его запястье. — Дай сюда. Ты моешься хуже древнего беззубого кнехта. Эскель не протестовал. Ламберт растирал его с силой, почти до боли. Эскелю такая жесткость на грани с жестокостью даже нравилась, хотя он не планировал сообщать об этом вслух. Мочалка щекотно прошлась по низу живота, нырнула ниже. Эскель хмыкнул и молча раздвинул ноги, а когда Ламберт предсказуемо наклонился, чтобы продолжить свою игру, дернул его за воротник рубахи и одним движением утянул в бадью. — Какого!.. — крикнул было Ламберт, отплевываясь от воды, но Эскель не дал ему продолжить. Для него этот поцелуй был горячее раскаленной воды, слаще туссентского вина и приятнее любого другого поцелуя, что Эскель знавал в своей долгой жизни. — Идиот, — выдохнул Ламберт, но сопротивляться не стал и, пока Эскель разбирался с завязками на его штанах, стянул промокшую рубаху. — Я соскучился. — Я вижу, — ответил Ламберт и сжал твердый член Эскеля в ладони. *** Сегодня Ламберт подставлялся сам. Впрочем, даже это он делал на своих условиях. — Если не стерпишь и начнешь махать руками или двигаться, то в следующий раз я тебя свяжу, — сообщил Ламберт. Эскель кивнул. Ламберт уже давно дразнил его, то прижимаясь своим пульсирующим от несомненного желания отверстием к члену Эскеля, то отдаляясь, и это было невыносимо. Ламберт начал медленно опускаться вниз, вбирая его в себя. Внутри было влажно, да и проходило все так легко, что Эскель понял — Ламберт придумал эту шалость еще задолго до того, как полетел в бадью, и подготовил себя заранее. От одной только мысли об этом желание захлестнуло Эскеля еще сильнее. Он выдохнул, но сдержал свой порыв. — Какой молодец, — с усмешкой произнес Ламберт. Иногда Эскелю казалось, что он умел читать его мысли. — Пожалуйста... — Что «пожалуйста»? Он опустился на его член до упора, напряг мышцы так, чтобы сжать естество Эскеля, и замер, явно ожидая ответа. — Трахни меня. Этого оказалось достаточно. Ламберт выбрал быстрый и жесткий темп, прыгая на члене так подозрительно умело, что Эскеля пронзил было укол ревности, но все быстро смыло желание. Когда Ламберт картинно запрокинул голову назад и застонал в голос, Эскель не выдержал. Подхватив Ламберта, он стал вбиваться внутрь него с ожесточением и силой, будто хотел выбить из него признание в любви. Им обоим хватило всего несколько толчков, чтобы излиться. — Ты... проиграл, — победоносно прошептал Ламберт. — Да, — признался Эскель и улыбнулся. И все-таки он выиграл.