Лукас, ты невыносим!

— Ваше высочество, как прошёл банкет? — с нежной улыбкой на лице встретила меня Лили по пути в мою комнату. — Всё было прекрасно, но я очень устала… — измученно протянула я. Эх, Лили, знала бы ты, сколько сил уходит на то, чтобы весь вечер только и делать, что танцевать да здороваться со всеми! — Тогда принести вам ваше любимое шоколадное пирожное? Думаю, силы к вам сразу вернутся, — предложила Лили. Кха! Лили, ну как так можно?!—про себя воскликнула я. Видя, как её лицо вновь озарила улыбка, я мысленно схватилась за сердце. Лили, мне никогда не стать такой же очаровательной, как ты! Я, конечно, тоже прелестна — моя мама была невероятно красива, словно фея, и я, без сомнения, пошла в неё. Однако каждый раз, когда я смотрю на Лили, убеждаюсь: она поистине прекрасна. — Давай, — согласилась я. Время шло, а моё пристрастие к сладостям никак не исчезало. За все восемнадцать лет моей жизни не было ни единого дня, когда бы я от него отказалась.

***

Спустя некоторое время я приняла ванну и, уже чистая, направилась к столу, на котором уже стояло моё любимое пирожное! Как всегда, я быстро с ним расправилась. Довольно поглаживая свой набитый живот, я побрела к постели. Я уже была в ночной сорочке, так что с разбегу плюхнулась на кровать, покрытую кружевными шёлковыми тканями. — Ах, я так по тебе скучала весь сегодняшний день, моя любимая кроватка! — прошептала я. Уткнувшись лицом в подушку, я и не почувствовала, как кто‑то уже пробрался ко мне в комнату. Ощутив, как что‑то опустилось на матрас, я высунула один глаз из‑под мягкой ткани. — Что, решила целоваться с подушкой? — раздался привычный для моих ушей слегка недовольный голос. — Ты чего так бесшумно подкрадываешься, словно грабитель? — пробурчала я, всё так же лёжа на животе и обнимая подушку. Алые, словно два рубина, глаза смотрели на меня, будто заглядывая в душу, и я невольно вздрогнула. Лукас почти каждый день тайно заходит ко мне в комнату — это вошло в привычку ещё с детства, когда я всегда ждала его прихода. И сейчас, увидев его длинные чёрные волосы, я ничуть не удивилась, что именно он нарушил мой покой. — И как тебе? — снова раздался над моей головой его дерзкий голос. — Что — как? — Понравилось танцевать с теми балбесами? Что это он?.. Ах, точно! На сегодняшнем банкете я танцевала с Феликсом, а после меня мгновенно окружила толпа: большинство — парни, которые умоляли удостоить их чести стать моим партнёром по танцу. Ну как я могла проигнорировать все эти мольбы? В итоге, помимо Феликса, я станцевала ещё с двумя юношами. Атмосфера стала довольно напряжённой, и я со странным выражением лица посмотрела на Лукаса — тот, в свою очередь, слегка хмурился. Затем моё лицо исказила хитрая ухмылка. — Хе‑хе, Лукас, неужели ревнуешь? — произнесла я, внимательно наблюдая за его реакцией. Лукас отвёл взгляд, а затем произошло то, от чего я замерла. Шурх… Лукас опустился на колено возле моей постели и протянул мне руку: — В таком случае станцуй и со мной. Я уставилась на него с глазами, круглыми, как два нолика. Лукас, чёрт возьми, ты сам на себя не похож! Каждый раз, когда мне нужно было потренироваться с ним в танце перед моим дебютом, он отказывался, хоть и умел. А сейчас с таким нахальным видом просит меня станцевать с ним? Если бы я раньше услышала о подобном, точно не поверила бы. И вот я застыла, не отрывая взгляда от его ухмыляющегося лица. Я уже хотела воскликнуть: «Ты сегодня странно себя ведёшь!», — как ощутила, что мою руку, спрятанную за подушкой, коснулось тепло. Казалось, я только глазом моргнула — и вот уже следую за Лукасом, который бессовестно схватил меня за руку и повёл в центр комнаты. Несмотря на то что моя комната была очень большой по сравнению с прежней комнатой в Рубиновом дворце, полноценно станцевать здесь всё равно было сложно. Это и стало одной из причин, почему мне хотелось отказать Лукасу. От размышлений меня отрезвило чужое прикосновение к талии. Затем я почувствовала, как Лукас положил мою руку себе на плечо, — а я машинально ухватилась за него. Я недоверчиво посмотрела на него. Ну а как бы вы себя повели, если бы человек, обычно столь сдержанный, вдруг решил станцевать с вами? Лукас, словно не заметив моего взгляда, начал вести танец, а я по привычке повторяла за ним. Только сейчас я взглянула на облик Лукаса. По сравнению со мной — в лёгкой сорочке до колена — он был в свободной рубашке и брюках. Наши образы заметно контрастировали. Но больше всего меня смутило то, что он вновь явился в своём взрослом облике. Казалось, он больше не собирался возвращаться в подростковое тело моего сверстника, а намеревался оставаться в облике парня лет двадцати двух. Каждый раз, видя его в таком виде, я невольно смущалась, хотя и не понимала до конца почему. Возможно, потому что больше привыкла видеть его смазливым мальчишкой? Ха‑ха… Я вспомнила о танце. К счастью, я ещё ни разу не наступила Лукасу на ноги — что часто случалось с другими партнёрами. Это вызвало у меня немой вопрос: почему только с Лукасом у меня нет подобных проблем? С этой мыслью я подняла взгляд — и тут же столкнулась с парой алых глаз. «Вот же… И чего он так на меня пялится?» — подумала я и поспешно отвела взгляд в сторону. И тут над моей головой раздался низкий голос: — Ха, ты вся покраснела. «Д‑да что он несёт вообще?!» — хотела я задать ему этот вопрос, но поняла, что мой голос, скорее всего, будет дрожать от смущения. В замешательстве я ослабила хватку на его руке и уже собиралась отпустить её, как Лукас снова поймал мою ладонь — только теперь переплёл наши пальцы. — Не смей больше танцевать с другими, — мои уши вновь пронзил его голос. «Вот же засранец, — подумала я, — своими словами только ещё сильнее смущает!» — Ты только моя, — твёрдо произнёс Лукас. — П‑прекрати… — начала я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Говорить такие неловкие вещи… — Под его пристальным взглядом алых глаз я не смогла больше вымолвить ни слова. Мои ноги стали будто ватными. И, как на зло, именно в этот момент я напоролась на преграду — загнувшийся непонятно отчего угол ковра. Потеряв равновесие, я уже зажмурилась в ожидании того, что мы с Лукасом вот‑вот грохнемся на пол. Но, к удивлению, боли от падения не последовало. Тогда я решилась открыть один глаз, чтобы оценить обстановку. Лукас крепко держал меня в объятиях, слегка наклонившись, чтобы удержать нас обоих. Его лицо оказалось совсем близко — настолько, что я чувствовала его дыхание. — В‑всё, хватит! Я… я не хочу больше танцевать! — протараторила я слегка подрагивающим голосом. — Отпусти меня уже! Лукас всё это время бесцеремонно обнимал меня. При падении я ухватилась рукой за его рубашку — и теперь, чтобы он не приблизился ещё сильнее, положила ту же руку ему на грудь. Мои слова, казалось, не дошли до Лукаса. Он оставался в том же положении и пристально заглядывал мне в глаза. Мне даже показалось, будто он борется с чем‑то внутри себя. Что бы кто ни говорил, но мне уже надоело так тесно прижиматься к нему. Лукас, говнюк, отпусти меня уже! — Лукас? — прошептала я, наклонив голову набок. — Ты что, усну… — Неожиданно мои слова прервало что‑то тёплое, коснувшееся моих губ. Через несколько секунд губы Лукаса так же быстро отстранились от меня, как и появились. — Т‑ты… — Я забегала глазами, не зная, куда деть свой смущённый взгляд. — Ты что творишь?! — Целую тебя, — спокойно ответил он. Лукас, засранец! А вот теперь я узнаю в тебе того самого Лукаса — этот наглый голос ни с чем не спутаешь! — Вот именно! Разве можно так — без предупреждения?! — То есть с предупреждением можно? — усмехнулся он. — А‑а? Я не… — снова начала я, но Лукас вновь прервал меня — на этот раз ещё одним поцелуем. Я замерла, чувствуя, как сердце застучало где‑то в горле. — Ну всё, хватит с тебя на сегодня, — произнёс он. И прежде чем я успела снова попытаться его отругать, он легко подхватил меня на руки. — А‑а, ну отпусти! У меня свои ноги есть! — Ты вся красная, глаза бегают — вот‑вот в обморок упадёшь от переизбытка эмоций, — усмехнулся Лукас. Он бережно перенёс меня к кровати, аккуратно уложил и укрыл одеялом, поправив его у самых плеч. Прежде чем уйти, Лукас склонился надо мной и легко чмокнул меня в уголок губ. — Спокойной ночи, Атанасия, — тихо сказал Лукас и отступил на шаг. В воздухе вокруг него замерцали алые искорки магии. Я хотела было что‑то выкрикнуть ему вслед, как он уже растворился в воздухе, оставив после себя сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Я осталась лежать, всё ещё чувствуя прикосновение его губ, а в груди — волнующее тепло. Глубоко вздохнув, я укуталась в одеяло поплотнее, закрыла глаза и вскоре погрузилась в сон — лёгкий, светлый, полный неясных, но счастливых предчувствий.