Роскошный дуэт

      На парковке царила умиротворяющая тишина. Время от времени её нарушали лишь редкие звуки проезжающих мимо машин — приглушённый гул двигателей и шуршание шин по асфальту. Ветер мягко касался земли, заставляя листья на деревьях слегка шевелиться.       Рейнольдс стояла у розового кабриолета, изящно опираясь на водительскую дверь. И выглядела она безупречно. Если остальные Лисы нацепили после тренировки джинсы и в суете сборов домой не особо позаботились о внешнем виде, то Элисон можно было хоть сейчас снимать для глянцевого журнала на фоне раскатов грома: её платиновые локоны были идеально уложены и закреплены крабиком, кожаные ботфорты на шпильке подчёркивали стройность ног, да тёмно-синее платье облегало под кожанкой фигуру, словно вторая кожа.       Она стояла неподвижно, не меняя позы, на протяжении нескольких минут, словно скульптурное изваяние, хотя ноги едва удерживали на месте: тренер, рассерженный из-за сорвавшейся тренировки, в конце приказал бежать до тех пор, пока даже Нил, самый выносливый из них, не выдохнется и не сможет подняться самостоятельно, не опираясь на помощь своих товарищей. Благо тот сообразил и спустя три круга под сомнительные взгляды Ваймаков сел, отказываясь от этой затеи.       — Долго ждала? — виноватым тоном спросил Ники, подходя и привлекая внимание девушки, которая выглядела так, будто вот-вот рухнет на асфальт и заснёт прямо на тут, наплевав на дизайнерские вещи.       Элисон отмахнулась от вопроса, не удостоив его прямого ответа, вновь скрещивая руки на груди, и посмотрела на кузена Миньярдов, что кинул на заднее сиденье сумку. Странно, что раньше она не обращала внимание на него, не замечала очевидных вещей, которые старшекурсники предпочли бы выкинуть из головы. Что тогда с Эл не так? Взгляд то и дело задерживался на волосах, которые всё ещё были влажными после душа и лезли в лицо от малейшего дуновения ветра; на карих глазах, ставших бездонным колодцем тьмы, в котором не было видно зрачков; на смуглой коже, где едва заметны блеклые старые раны, и на увечьях, что благодаря загару слились с тоном кожного покрова.       — Что сказала Эбби, Ники? — Элисон, уловив напряжённое молчание собеседника, задала вопрос сама.       Рейнольдс не испытывает дискомфорта от тишины. Напротив, она ценит возможность побыть наедине со своими мыслями, когда её не отвлекают старшие с заданиями или замечаниями по поводу тренировок. Ей всегда было приятно, когда близкие люди могли молча провести с ней несколько минут, наслаждаясь беззаботным моментом в их жизни. Попить чай, уткнувшись в книги или телик, как часто это бывало у неё с Сетом. Готовка с Рене, которая молча, насупившись, ходила за семёркой хвостиком, изредка что-то подавая, если руки заняты. Утренние пятиминутки с Дэн, которая без слов понимала её и помогала с растяжкой, а потом они шли в ванную и также молча приводили себя в порядок. Однако... Тишина с Ники была другой. Не тёплой. Острой, словно ножи Эндрю. Кожа покрывалась мурашками, и она начинала машинально потирать руки, пытаясь унять зуд под тканью, стоило ему молча пройти рядом. А тут он в шаге от неё...       Ники, всё ещё стоящий рядом, внимательно наблюдает за ней. Его взгляд скользит по её лицу, отмечая каждую деталь: как она покусывает губу, как она косится в его сторону, думая, что это не видно, как её руки продолжают тереть кожу, как дёргается от холода, хотя на улице, несмотря на августовскую непогоду, было душно. И это ещё обещанного дождя нет.       Она боялась его, и он это прекрасно знал.       Хэммик с тяжёлым вздохом сунул руки в карманы чёрного пальто, создавая впечатление, что он тоже погружён в свои мысли, но на самом деле его внимание полностью сосредоточено на сокоманднице.       — Эстебан, — промолвил он наконец, прежде чем медленно, почти неохотно, отвернуться и посмотреть на другую часть парковки, где стояла машина Миньярда. — Не Ники.       — Ты в курсе, что венец был символом победы и достижений в Греции?       — А мне казалось, что он символизирует конец вечеринки. — Ники, пожимает плечами, зевая в плечо. Голос звучал лениво, как будто он уже давно устал от этого разговора, может, ещё до его начала. — Кто про моё настоящее имя рассказал?       — У Эбби легко выбить информацию, — фырчит Эли, довольно хмыкая и показывая зубки.       Слова прозвучали с вызовом, как подобает игроку «Лисов».       — Так-так-так, мама не учила брать чужое? — Эст склонил голову вбок, и бровь взметнулась вверх.       — Хм-м, — указательный палец коснулся пухлых губ, и голова тоже качнулась к правому плечу, отзеркалив его действие. — А не рано ли нам так близко знакомиться?       — Куда уж ближе, Джамайка?       Элисон, услышав своё имя, замерла на мгновение, её дымчатые глаза расширились, грозясь выпасть из орбит, и через пару мгновений на всю парковку раздался мелодичный, заразительный смех.       — Я тебя услышала, — сказав это, Рейнольдс отлепила себя от двери автомобиля, слегка качнувшись на каблуках, и приоткрыла дверь. — Поехали, давай! Я хочу сегодня закупиться всякой дичью до такого абсурда, что у Кевина инфаркт случится!       — Поверь мне, он сам не прочь ночью под сериальчик поесть мороженое с Эндрю, — Эстебан обошёл кабриолет и запрыгнул на переднее пассажирское сиденье, хлопнув дверью, пока с его слов Джамайка вновь заливалась смехом, прикрывая рот и кое-как одной рукой пристегиваясь.       — Ты обязан будешь мне прислать фото! Повешу постером над кроватью. — Полузащитница повернула ключ зажигания, и мотор мягко заурчал. — Как думаешь... Успеем доехать без душа?       Улыбки сами собой на их лицах поползли наверх...       Вырывая из объятий прошлого, сигаретный дым ударил в нос ей сразу же — тот самый, до боли знакомый, который преследовал Сета. Горьковатый, терпкий, он плыл по потокам разбушевавшегося ветра тонкими серыми завитками, смешиваясь с привычным ароматом её духов и создавая что-то новое, что-то, что Рейнольдс не могла описать словами, но что казалось правильным и нужным ей прямо сейчас.       Лисы стояли в паре шагов от заправки, облокотившись о левый бок кабриолета, и просто наблюдали за всем, что привлекало их внимание одним только звуком, треском, громом над их головами, — словно они были и вправду хищниками, затаившимися в засаде. Они давно закупились, давно заправили машину, что готова их в любую минуту вернуть в Нору, но им не хотелось этого: разрушать эту выстроенную под конец (или вначале?) их пути идиллию только из-за того, что их телефоны разрывались от звонков и сообщений волнующихся за них сокомандников. Не сейчас. Не тогда, когда им нужен этот покой, где не нужно играть какие-либо роли.       Эстебан опустил взгляд на своё плечо, кончиком носа уткнувшись в белую макушку, и посильнее прижал под свой бочок даму, чтобы она не дрожала от наступивших внезапно холодов, предвещающих наступление осени. Он медленно поднял сигарету к губам и сделал затяжку, — огонёк на кончике вспыхнул, осветив на секунду его лицо, его скулы, его тёмно-ореховые глаза, — и также лениво откинул голову назад, приоткрывая рот. Дым, не задевая семёрку, исчез в ту же секунду в струях непогоды.       В одном из баулов, спортивных домашних сумок для тренировок, зазвучала мелодия. Сначала едва слышно, как будто кто-то настраивал инструмент, — звук был тонким и почти незаметным, словно ветер шелестел в листьях, — однако постепенно мелодия становилась громче и увереннее, приобретая настойчивый характер, и уши отчётливо уловили немецкую речь.       — Воу, кажется ли мне, или мой достопочтенный младший братец мне звонит? — брови бэклайнера в привычной манере подскочили, а на лице заиграла привычная улыбка. Его голос был низким, хриплым, с той самой ленцой, которую Элисон так хорошо теперь чувствует.       — Ответишь? — с лёгкой ноткой иронии поинтересовалась девушка, не открывая глаза и наслаждаясь данной возможностью побыть с самой собой наедине, если не считать присутствия восьмёрки «Лисов».       — Нет, — коротко и ясно — это всё, что можно было сказать в эту минуту. Без воды и по делу — считай, цитата монстров-семьи Хэммика, известная своей прямотой и непреклонностью.       «Дэн должна мне сотку».       Мидфилдер хмыкнула себе под нос, вновь прикрывая дымчатые глаза и вдыхая уже не только табачный дым, но и резкий парфюм, приклеенный к водолазке стоппера, с отдающими нотками дорого выдержанного коньяка.       — Ты всегда так остро чувствуешь запахи? — внезапно спросил метис, нарушая первым тишину.       — Так заметно? — Элисон предпочла ответить вопросом на вопрос, не придавая значения условностям светского общения: в её жизни теперь существовали более значимые приоритеты, чем соблюдение правил вежливости.       — Так же сильно, как и был заметен твой страх передо мной, — Хэммик метко попал в цель, и если бы Рейнольдс подняла глаза, она бы увидела на его лице самодовольную улыбку. С ним в дартс лучше не играть: может быть опасно как для здоровья, так и для психики.       — Если бы я тебя боялась... — сжимающиеся на её плече пальцы дали понять, что это не было приглашением к дискуссии, а скорее констатацией факта, не более.       В одно мгновение боль отошла на задний план, хотя её всё ещё удерживали, но уже более бережно, с особой деликатностью, словно она была изготовлена из хрусталя.       — Не забывайся, Джамайка, с кем говоришь и кому, — предупреждает Ники, держа между губ сигарету, и протягивает стаканчик горячего шоколада из автомата, который только недавно завезли в заправочный мини-супермаркет и установили внутри, рядом с выходом. — Я детям позволяю, может, и многое, но это пока. А вот ты — другой экземпляр моих утех. Так что хочешь ты этого или нет, но следовать правилам нашей сделки будешь, как и я. Захотела раз уж, то получи и распишись.       — И что же я должна дать взамен на правду? — Джамайка приняла горячий напиток из рук, не касаясь чужой кожи, и отпила совсем чуть-чуть, чтобы убрать сушняк и хрипы в голосе.       — Ты ещё не поняла? — Ники затянулся сигаретой и выдохнул дым, который он опять выдохнул над белой макушкой. — Наша сделка — это на наша честность перед друг другом. Никаких масок и сокрытий прошлого. Только мы и наши мысли, желания, страхи. Кажется, именно этого ты и хотела, верно? Узнать меня настоящего?       Рейнольдс, сохраняя молчание, выразила свои чувства с большей красноречивостью, чем если бы она говорила вслух. Её взгляд был опущен, избегая контакта с глазами Хэммика, который, к сожалению, оказался прав в своих наблюдениях.       — Могу я узнать, — замялась блондинка, подбирая формулировки в уме, в то время как её пальцы нервно сминали картонную поверхность кружки. — Какая я? Ну, настоящая... Я себя так давно не видела, что уже забыла, кем являюсь...       — Перестань тогда изображать из себя жертву чьих-то обязательств. Нет, конечно, ты можешь и дальше продолжать поддерживать иллюзию «нормальности» перед другими, например, перед Ваймаком или Эбби, возможно, чтобы избежать консультаций с нашим милым психологом. Однако, давайте будем объективными. Ты сломаешься. Быстро. Не тихо. И никакие разговоры с Бетси не пойдут тебе на пользу. Ты придёшь к тому, что захочешь покончить с этим, и выходов будет немного. Всего два — это либо суицид, либо госпитализация в психиатрическое учреждение.       — Я не хочу... — затараторила полузащитница «Лисов» с испуганными глазами, и брюнет её нагло перебил, не желая тратить время на её нелепые попытки оградить себя от реальности:       — Тогда не будь той, кем ты не являешься, хотя бы со мной. Другие могут на хер пойти, даже близнецы, но, если с твоих слов только мы можем помочь друг другу, почему бы и нет?       — Почему тогда при всех этих мудростях ты притворяешься? Не в обиду, но это странно, учитывая, как о тебе отзывается Эрик, — Элисон качает головой, на мгновение взмахивая рукой, а затем снова обхватывает кружку обеими ладонями, устремляя взгляд сквозь ореховые глаза в поисках истины.       К слову, она вылетает из чужих уст сразу.       — Я на таблетках, — он сказал так, как звучит приговор судьи. Хотя и не мудрено, почему.       За полтора года каждый, кто хотя бы раз сталкивался с Миньярдом напрямую, страдал потом кошмарами и паническими атаками после похода в «клуб». Ребёнком его, конечно, никто не знал, да и насрать всем было на его прошлое, которое только на миг всплыло. Важно было то, каким он был неконтролируемым человеком под антидепрессантами и как мог притворяться перед другими, чтобы его не уличили в какой-то незаконной хуйне, как накачка наркоты ради выгоды или информации. Кто его, кстати, этому научил?       — Почему решился или... — договаривать девице не хотелось, и она молча отвела взгляд к дороге, где через секунду промчалась машина. Передние рядки, выпущенные погулять, метнулись вправо и перекрыли на минуточку обзор. Она смахнула с носа прядь и чихнула.       — Вынудила ситуация, а я поддался. — Эстебан докурил сигарету до фильтра, сжал остатки в кулаке и раскрыл ладонь, позволяя пыли рассеяться.       — Когда зашивка? — поняв, что разговор подходит к концу, Джамайка управляется с шоколадом за несколько глотков. Стенки горла обожгла горячая жидкость, но сладость сахара заглаживала углы.       — В зимние каникулы, — машина качнулась, как только Хэммик медленно отстранился от девушки — его рука заскользила по её спине, словно запоминая каждый изгиб тела, — и наконец разомкнул их объятия под луной, которая скрылась тут же за тонной облаков.       — Эрик приезжает в это время же. Он не отпустит тебя одного...              — Он незапланированно приехал на матч с «Воронами», поэтому приедет теперь только ближе к лету.       Прежде чем канадка успела задать ещё один вопрос, снова зазвучала знакомая немецкая мелодия. На этот раз Ники быстро откопал телефон и поднял трубку.       — Привет, воробушек, — прислонив к уху мобильник, парень смягчил свой голос, — на мягкий, спокойный и родной.       Глаза Элисон чуть округлились, а брови подскочили, как только до её ушей донёсся взволнованный голос Эндрю — сбивчивый, словно он пробежал марафон, хриплый, и слова тот умудрялся коверкать на немецком. Кому скажешь — не поверят, что такое чудо света можно лицезреть наяву. Жаль, что ей было непонятно, что именно низкорослый говорил на другом конце провода — немецкий ей тяжело давался в изучении, потому в средней школе она психанула и заменила его французским, — однако на всю тираду возможных угроз о пропаже его задницы на столь долгое время Хэммик рассмеялся непринуждённо, без тени сдержанности. Смех был громким, почти оглушительным.        — Элисон, сейчас подойду. Заводи пока машину, — сказав это, Эстебан, прежде чем уйти, посмотрел на неё, — долгим, пронзительным взглядом, который, казалось, царапал кожу её щёк, к которым прилип холод, — и после неуверенного и запоздалого кивка ушёл, захлопывая за собой приоткрытую дверь, в направлении к деревьям.       Мидфилдер рухнула в кресло и откинулась на спинку, оставив ноги снаружи. Сердце колотилось, как бешеное, и воздух с трудом проникал в лёгкие, пока крыша, как гигантский купол, над ней медленно опускалась, скрывая её от внешнего мира.       Длинные пальцы так сильно стиснули руль, что костяшки побелели, словно мрамор. Тупая боль от впившихся в кожу ногтей вернула к жестокой действительности. Губы сомкнулись и вытянулись в тонкую, почти незаметную линию. В её глазах мелькнула тень страха, смешанного с чем-то ещё — возможно, с недоумением или, что ещё хуже, со злобой.       Рейнольдс, тяжело дыша и трясясь от волн эмоций, нагнулась и, опершись рукой о сидушку соседнего кресла, посмотрела в окно. Он её не видел — она его да.       С такого расстояния, где даже лунный свет едва пробивался сквозь густую листву, её дальнозоркость позволяла разглядеть каждую деталь неподвижной тёмной фигуры, застывшей под раскидистым дубом; очертания казались слегка размытыми, словно Ники — тень, сливающаяся с ночной мглой. Стоял неподвижно, как солдатик игрушечный, нет, как гвардеец. Не двигался — вслушивался, осматривал полянку и заправку, всматривался в подозрительные лица, что пялились время от времени на их машину, и был готов сорваться, если потребуется, по первому крику сокомандницы.       Так вёл себя Эндрю по отношению к Кевину, когда тот норовил найти приключения на пятую точку, а полторашке приходилось бежать к столбу на помощь. Так вёл себя Эндрю, когда в его жизни появился «Кевин дубль два», что не умел закрывать рот. Хоть иногда. Так вёл себя и Аарон, когда Кейтлин заходила к нему в гости, а Эндрю в это время тусил у защитников из-за своего близнеца, что любит с ним зарубиться в командные игры на плойке — те не признаются, но наверняка их отношения гораздо лучше, чем могут остальные представить. Миньярды часто застывали «так», когда были чем-то недовольны, высматривали непроницаемыми ебальниками в словах ложь, которая могла выдать собеседника с потрохами.       Теперь ясно у кого они эту черту позаимствовали...       Из мыслей Элисон вывел звонок телефона.       — Да? — стараясь не нервничать, подала голос канадка, когда в динамике ещё не успел раздаться голос звонившего.       — Где вы? — первым делом спросил Мэтт, явно волнуясь и, вероятно, меряя шагами комнату. — У нас тут монстры места себе не находят. Дэн и Кевин пытаются их успокоить, но всё безуспешно.       — Не переживайте, детишки, скоро будем, — не дожидаясь ответа, девушка сбросила трубку и поставила телефон в автомобильный держатель, который был прикреплён к приборной панели.       Джамайка вставила ключ в замок зажигания, который мягко щёлкнул в ответ. Автомобиль ожил, издав тихий гул, который вскоре превратился в мощный и уверенный рокот, что привлёк внимание бэклайнера, идущего в сторону дороги. Дверь приоткрылась с лёгким скрипом и тут же захлопнулась.       — Поехали, пока мороженное не растаяло.       Кабриолет тронулся с места, едва миледи уловила первые слова фразы. Ники инстинктивно напрягся, невольно вжавшись в своё кресло. Глаза не могли зафиксировать внимание на чём-то одном: то ночная дорога мелькала перед ним, то боковым зрением он старался рассмотреть лико белокурой засранки — между её тонкими бровями залегли глубокие заломы, а пухлые губы были сжаты. Неужто что-то случилось?       — Если я скажу, что предлагаю тебе по... — на секунду Рейнольдс замялась, — скажем, по вторникам и четвергам выбираться из Норы, что ты на это скажешь?       Хэммик повернул голову и посмотрел на неё — на фоне безумия природы за окном, где ветер рвал деревья и небо словно оплакивало что-то, ругаясь грозами, глаза Лиса выглядели бездонными чёрными провалами.       — Скажу, что ты самоуверенна... — наконец произнёс защитник «Лисов», не скрывая сарказма. — Слишком...       Всю оставшуюся дорогу Лисы не обмолвились ни словом...