Часть 1
21 мая 2026 г., 22:53
Июльское солнце было отвратительным. Оно походило на навязчивого, излишне жизнерадостного родственника, который вторгается в твоё личное пространство и отказывается уходить. Уэнсдей Аддамс ненавидела лето. Она презирала липкую жару, щебечущих птиц и тошнотворно-зелёную листву, которая оскорбляла её эстетические чувства.
Прошло ровно два года с тех пор, как они с Тайлером Галпином официально признали, что их патологическая тяга друг к другу — это не временное помешательство, а диагноз. Два года, за которые они научились балансировать на грани между её мрачной отстранённостью и его пугающей нормальностью. Тайлер, к его чести, оказался на редкость живучим и удивительно терпеливым. Он научился читать её микровыражения лица так же легко, как меню в кофейне, и точно знал, когда ей нужно побыть в абсолютной тишине, а когда, принести четверной эспрессо со льдом, не задавая лишних вопросов.
Но сегодня Тайлер решил, что инстинкт самосохранения — это роскошь, от которой можно отказаться.
Уэнсдей стояла в тени старого раскидистого дерева на заднем дворе, одетая в своё любимое чёрное кружевное платье. Она стоически терпела пекло, мысленно представляя, как мир погружается в вечную ядерную зиму, когда краем глаза уловила движение.
Тайлер вынырнул из-за угла дома. На нём была простая чёрная футболка, влажная на груди от пота, а его кудри находились в состоянии абсолютного, очаровательного хаоса. Но внимание Уэнсдей привлекло не это. В руках он держал нечто омерзительно яркое. Это был пластиковый водный пистолет.
Она прищурилась, её взгляд стал острее скальпеля.
— Галпин, — медленно, с угрожающей расстановкой произнесла она. — Если ты нажмёшь на этот курок, я клянусь, твоё тело никогда не найдут. Я скормлю тебя пираньям по частям.
Тайлер остановился в паре метров от неё. На его лице расцвела та самая широкая, наглая и абсолютно обезоруживающая улыбка, от которой у Уэнсдей обычно начинало предательски тянуть где-то в районе солнечного сплетения.
— Брось, Уэнс, — усмехнулся он, приподнимая своё пластиковое оружие. — Ты сейчас похожа на перегревшуюся летучую мышь. Тебе нужно остыть.
— Моя кровь и так холодна, как у рептилии. Опусти этот кусок токсичного пластика на землю и медленно отойди, — процедила она, не двигаясь с места
— Ни за что.
Ледяная струя воды ударила ей прямо в плечо и впитались в чёрное кружево. Уэнсдей резко вдохнула. Температура воды была шокирующе низкой, резким контрастом к удушающей жаре воздуха.
Она инстинктивно подняла руку, защищая лицо от следующего выстрела. Тайлер громко рассмеялся, искренне, запрокинув голову. Он снова нажал на курок, и на этот раз вода попала на её шею, стекая холодными каплями за воротник платья.
И тут произошло то, чего Уэнсдей не ожидала от самой себя. Вместо того чтобы броситься на него с намерением вырвать ему кадык, она почувствовала, как уголки её губ непроизвольно ползут вверх. Это было неконтролируемо. Эта крошечная, едва заметная улыбка, которую она так тщательно прятала от всего мира, прорвалась наружу.
— Ты только что подписал себе смертный приговор, — сказала она, и хотя её голос звучал ровно, в глазах плясали опасные искры.
— О, я в ужасе! — Тайлер сделал ещё шаг вперёд, продолжая поливать её водой, его глаза светились неподдельным восторгом от того, что ему удалось пробить её броню.
Уэнсдей не стала убегать — Аддамсы не отступают. Её мозг, работающий как швейцарские часы, мгновенно оценил обстановку. В двух метрах слева от неё в траве лежал садовый шланг, подключённый к крану.
Она сделала обманное движение вправо, заставив Тайлера перевести прицел, а затем резко бросилась влево. Её пальцы сомкнулись на металлическом вентиле. Один поворот и прежде чем Тайлер успел понять, что произошло, Уэнсдей направила на него струю воды под максимальным давлением.
— Эй! Так нечестно! — завопил он, когда поток воды ударил его в грудь, мгновенно намочив чёрную футболку насквозь.
— В войне и в пытках нет правил, Галпин, — холодно отозвалась Уэнсдей, наступая на него. Вода из шланга прибила его кудри к лбу, заставляя его жмуриться и отплевываться.
Он бросил свой бесполезный пластиковый пистолет и, прикрываясь руками, рванул прямо на неё. Уэнсдей попыталась увернуться, но мокрая трава скользнула под подошвой её туфель. Она потеряла равновесие, но упасть не успела, так как Тайлер перехватил её, обхватив за талию, и они вместе по инерции приземлились на мягкий газон, чудом избежав столкновения со стволом дерева.
Шланг выпал из её рук, продолжая заливать траву где-то рядом.
Воздух выбило из лёгких. Уэнсдей оказалась прижатой спиной к земле, а Тайлер нависал над ней.
Их дурачество резко оборвалось. Смех Тайлера затих, уступив место тяжёлому дыханию.
Тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и стрекотанием цикад, внезапно стала густой, почти осязаемой. Уэнсдей посмотрела на него. Вода капала с его мокрых волос ей на щёки. Его футболка прилипла к телу, подчёркивая рельеф мышц, а в глазах, которые ещё секунду назад светились мальчишеским задором, теперь потемнели. Двух лет было достаточно, чтобы Уэнсдей безошибочно распознавала этот взгляд. Взгляд, от которого у неё по спине пробегали мурашки.
— Ты проиграл, — прошептала она, хотя её голос предательски дрогнул.
— Разве? — его голос стал ниже, приобретая лёгкую хрипотцу. Тайлер медленно перевёл взгляд с её глаз на губы.
Уэнсдей чувствовала тяжесть его тела, и жар, исходящий от него, несмотря на ледяную воду. Её чёрное платье намокло, ткань плотно облепила грудь и живот, а две тугие косички превратились во влажные канаты. Каждое движение, каждый вдох заставлял их тела соприкасаться, вызывая электрические разряды под кожей.
Тайлер поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, убрал мокрую прядь, выбившуюся из её косы, за ухо. Его прикосновение было обжигающим. Большой палец мягко очертил линию её скулы, затем спустился к подбородку, заставляя её чуть приподнять голову.
— Я ненавижу тебя, — выдохнула Уэнсдей, глядя ему прямо в глаза. В её словах не было ни грамма яда; для них двоих это звучало как самое сокровенное признание.
— Я знаю, — уголок его губ дрогнул в нежной улыбке. — Я тоже тебя люблю.
Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй не был осторожным. Два года отношений стёрли всю нерешительность. Тайлер целовал её жадно, глубоко, его пальцы зарылись в её мокрые волосы на затылке, притягивая ещё ближе. Уэнсдей ответила с той же собственнической страстью, её руки скользнули по его влажной спине, ногти слегка впились в мышцы сквозь ткань футболки.
Вкус воды смешался со вкусом мяты и кофе. Жара июльского дня растворилась, уступив место совершенно другому, внутреннему пламени, которое плавило её выверенный контроль. Она приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй, чувствуя, как его язык скользит по её зубам, переплетаясь с её собственным.
Голова Уэнсдей шла кругом. Она терпеть не могла терять контроль, но в руках Тайлера сдаваться было пугающе приятно. Когда им, наконец, пришлось отстраниться друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, грудь Уэнсдей тяжело вздымалась.
Тайлер прижался лбом к её лбу. Его дыхание сбилось.
— Знаешь, — хрипло пробормотал он, поглаживая её талию. — Тебе очень идёт мокрое платье.
Уэнсдей сузила глаза, возвращая себе часть привычного хладнокровия, хотя её пульс всё ещё бился где-то в горле.
— А тебе очень пойдет гипс на обеих ногах, если ты сейчас же с меня не слезешь.
Тайлер тихо рассмеялся, звук вибрацией отдался в её груди. Он не сдвинулся ни на миллиметр, только коснулся губами её мокрой шеи, там, где билась жилка, вызывая у неё судорожный вздох.
— Дай мне ещё минуту, — прошептал он в её кожу. — Я собираюсь с силами, чтобы принять смерть от твоих рук достойно.
Уэнсдей закрыла глаза, позволяя себе расслабиться в его объятиях прямо на мокрой траве. Возможно, лето было не таким уж и отвратительным, но признаваться в этом вслух она, конечно же, не собиралась.
— В следующий раз, — тихо сказала она, зарываясь пальцами в его влажные кудри, — вместо воды в шланге будет серная кислота.
— Ловлю на слове, моя барби с косой — улыбнулся Тайлер, снова находя её губы для долгого, ленивого поцелуя.
