Яблоневый цвет

— Почему ты мне сразу не сказал, что у тебя аллергия на флёрдоранж? — набычилась Китти, терзая злосчастные веточки. Ковёр в гостиной вокруг неё был усеян мелкими звёздчатыми цветками, пахнущими медовой сладостью и апельсиновой коркой. — Я не знал, — пробубнил Натаниэль, отняв от лица носовой платок. Глаза у него покраснели и слезились. Он шмыгнул носом и снова уткнулся в платок. — У меня нет аллергии на апельсины. И я сегодня впервые женюсь, откуда мне было знать! — Флёрдоранж, Нат, к обычным апельсинам не имеет никакого отношения, — встрял Бартимеус. — Это цветы померанцевого дерева. Символ невинности, девичьей чистоты и пло… — А ты помолчи, Бартимеус! — набросилась на него Китти, отшвыривая венок. Она подобрала подол платья и потыкала носком туфли в цветочек на полу. — Кто принёс сюда этот кошмар?! — Ты сама просила флёрдоранж, — мальчик-египтянин уселся на стол в гостиной, скрестив ноги, и с видом оскорблённого достоинства поправил складки набедренной повязки. — Я думала, он будет искусственный! Никто не украшает фату настоящими цветами — уже лет сто, наверное! — Фу, искусственный, — Бартимеус скривился. — Мёртвый пластик. Живые цветы лучше. Ну, эти цветы, конечно, не совсем живые, потому что сорванные, но и не совсем уж мёртвые… Натаниэль оглушительно чихнул и попятился в угол. — Извини, Китти, — загнусавил он сквозь платок. — По-моему, я сейчас задохнусь. Невыносимый запах. — Напомните мне, — упавшим голосом поинтересовалась Китти в воздух. — Почему я вообще на всё это согласилась? — Потому что Нат у нас — сторонник традиций и кошмарно старомоден! — радостно сообщил Бартимеус. — Потому что приличия не дают ему съехаться с девушкой, если они не состоят в официальном браке! Потому что он от тебя без ума! Потому что он жить без тебя не мо… — Бартимеус!!! — взвыл Натаниэль. — Потому что ты тоже жить без него не можешь, — невозмутимо закончил Бартимеус и подпёр подбородок кулаками. — Бартимеус, — Китти приложила руку ко лбу. — Пожалуйста. Ты же не нарочно, правда? В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только Натаниэлем, уныло шмыгающим носом. — Если бы я сделал это нарочно, вы узнали бы первыми, — буркнул мальчик-египтянин и поковырял в ухе. — Так что, мне сгонять за бланками для заявлений на развод? — Мы ещё не женаты, чтобы разводиться, — машинально отозвалась Китти. — Делов-то. Быстренько поженитесь, быстренько разведётесь… — Зачем?! Китти поняла, что Натаниэль смотрит ей прямо в глаза и спросили они хором, одинаково севшими голосами. — Ну… чтобы соблюсти все до единого эти ваши странные человеческие обычаи… — Бартимеус напоказ зевнул. — Прекращайте дурака валять, вы будете жениться или нет? Китти распинала все цветки вокруг себя по полу, глубоко вдохнула и сказала: — Бартимеус. Давай как-нибудь всё исправим. — Сразу бы так, — фыркнул он, помахивая брошенным Китти венком. — Заберу с собой, пока Нату совсем не поплохело. Вы здесь приберите всё, а я скоро вернусь со спасением! Он спрыгнул со стола, оборачиваясь соколом, и исчез в открытом окне стремительным росчерком крылатого полёта. Китти сдула со лба прядь, вытянутую из причёски взмахом соколиных крыльев, и присела подобрать разбросанные цветы флёрдоранжа. Подобрала ещё и золотисто-коричневое перо, покрутила в пальцах. Покосилась в угол, где изнемогающий Натаниэль прислонился к обоям. — Нат, а ты… правда ещё не передумал? Он устало вздохнул и посмотрел на неё поверх платка. Высморкался. Откашлялся. — Китти. Ты понимаешь, всё, о чём треплет языком этот зловредный джинн… то есть я хотел сказать: всё, что говорит Бартимеус, — чистая правда. Я без тебя не могу. И если ты не передумала… Китти вытряхнула за подоконник флёрдоранж и вернулась в центр гостиной. Спрятала руки за спину, потому что её ладони наверняка пропахли проклятыми цветами, и переступила на всё-таки высоких для неё каблуках, невольно качнувшись вперёд. Почему-то пришло в голову, что Бартимеусу потребуется время. Почему-то Натаниэль продолжал смотреть на неё так, словно подумал о том же самом. — Нат… — начала она. — А вот и я! — торжественно объявил Бартимеус, залетая в окно, в нырке становясь Птолемеем и тормозя босыми пятками о ковёр. — Отойдите друг от друга, потом намилуетесь. — Тоже живые цветы? — Китти прищурилась на ветку в его руке: нежные бело-розовые лепестки и крохотные венчики, заострённые листья. — Бар-ти-ме-ус… — Это яблоня. На яблоню у Ната нет аллергии. Нет же, Натаниэль? Натаниэль, которому ткнули цветущей веткой прямо в лицо, сначала шарахнулся, а потом осторожно втянул воздух носом: — Эти — пахнут вроде бы нормально. И можно поаккуратнее, ты мне чуть глаз не выколол. — Пф, — Бартимеус сунул ему пачку таблеток от аллергии. — Но ведь не выколол. Возьми себя в руки, Нат, будь мужчиной. — Почему… — начала Китти. — Я так хочу, — просто объяснил Бартимеус и затряс своей веткой. Во все стороны полетели лепестки. — Смотри, какие красивые! Яблоневым цветом когда-то украшали себя на свадьбу селянки! Между прочим, цветы яблони символизируют… — Ладно, — перебила его Китти. — Но если потом ты скажешь, что я похожа на козу, застрявшую в живой изгороди, или ещё что-то подобное… — За кого ты меня принимаешь? Не скажу, — Бартимеус стянул с неё фату. — Брось ты эту штуку. В старые добрые времена невесты закрывали лица, чтобы их не сглазили и чтобы жених раньше времени не разглядел, какую красотку ему подсунули по договорённости. А тебе это ни к чему. Наклони голову. — Ловкие пальцы начали вплетать в её причёску цветки, отщипывая их с ветки. — Выходит… пасторально и очень даже миленько. Для человека. И с седыми прядками ничего так смотрится. О, это моё! — он отобрал у Китти соколиное перо и воткнул себе в волосы. Китти подняла голову — в отличие от фаты с венком из флёрдоранжа яблоневые цветы совсем не ощущались, словно ничего не весили — и потянулась потрогать. — Эй, испортишь! — Бартимеус поймал её руку. — Ты же мне доверяешь? Даю слово, всё у тебя в порядке. Китти не была в этом уверена: Натаниэль, наконец-то задышавший ровнее, взглянул на неё — и у него будто бы снова перехватило горло. С подъездной дорожки к дому донёсся сигнал автомобиля. — Это за вами, вы на церемонию опаздываете, — Бартимеус впихнул Китти в руки букет невесты, который она в суматохе успела потерять из виду. — А я в вашу консервную банку не полезу и доберусь своим ходом. Должен же кто-то проследить, чтобы Нат не забыл, как произносится «да». Увидимся на месте!