Тюрьма сознания

Привычный металл иглы в руке, один бросок, и жертва с жутким криком, больше похожим, честно говоря, на бульканье кипящей воды, оседает на пол. Спустя несколько секунд она замолкает, а по ее голове струится горячая, темная жидкость. Иллуми ощутил эту жидкость на своих пальцах, после того как вынул иглу из чужого затылка. Кровь теперь стекала по его ладони, капала на паркет, наполняя комнату характерным для нее запахом - но Иллуми не почувствовал его. Привык к нему, за годы-то практики. Кровь не была чем-то приятным, она просто была тем, что ему хорошо знакомо, только и всего. Иллуми чувствовал не только чужую кровь на пальцах, но и свою собственную. Он чувствовал не только на руке, но и по всему телу. Каждый удар плетью, каждый кусок срезанной плоти, порванные связки и мышцы словно пытались вбить в его голову: "Ты не имеешь права совершать ошибки. Не имеешь права быть человеком". И его сознание вторило этому. Он хорошо помнил, как это ощущалось в детстве: ему было больно, было обидно и плохо. На самых ранних этапах своего обучения Иллуми даже не был способен вынести пыток, и он кричал. Пытался заглушить страдания, проклиная всех своих родных, тем самым делая свое положение ещё хуже: от оскорблений желания пощадить точно не прибавится. Но потом стало легче, ведь его сознание вторило внушениям: "Ты - марионетка тьмы, убийца. И ничего более не стоишь. Ничего более не хочешь". Как оказалось, так правда легче. Естественно, не обошлось без небольшого вмешательства - но Иллуми ни о чем не пожалел. Ведь тело больше не болело, а сознание прояснилось... Или нет? Никаких голосов он, конечно, не слышал, вокруг наступила тишина. Не осталось никаких внешних или внутренних раздражителей, чувств. Единственное, чего желал Иллуми - подчинить волю младшего брата себе, а также контролировать, наверное, самое сильное существо в этом мире. Существо, что нашло свое спасение и успокоение в объятиях Киллуа. Несправедливо. Тем не менее, очередной заказ выполнен. Пора возвращаться домой и думать над тем, как помешать Киллуа спасти Гона.

***

В маленькое помещение с низким потолком, слабо освещённое из-за малого количества светильников, вошла высокая женщина. На ней в этот вечер были надеты обычные черные брюки, такого же цвета закрытые туфли на невысоком каблуке и доходящая ей до пояса темно-серая рубашка с множеством кружев и рюшечек. Ее короткие кудрявые волосы в теплом свете ламп казались золотыми, а голубые глаза будто вбирали в себя и отражали этот свет. Словом, женщина была очень красивой, и держала она себя соответственно. Красиво. Она вежливо поздоровалась с обслуживающим работником, встретившим ее у входа и принявшим ее пальто. Осмотревшись вокруг, она приметила для себя уютную обстановку и немноголюдность этого заведения. Человек, с которым ей нужно было сегодня тут встретиться рассказал ей, что этот бар не особо известен, однако здесь подают качественные напитки, даже настоятельно рекомендовал его ей в своей обычной манере. Она, впрочем, не сомневалась, что забудет название этого места на следующий же день. Женщина заметила его почти сразу же: этот человек сильно выделялся в толпе и не заметить мужчину, одетого в яркие контрастные цвета и на топе которого изображались символы мастей карт было сложно. При этом он сидел с таким выражением лица, что не обозвать его "мутным типом" могли только те, кого он ещё, очевидно, не убил. Кровожадного нрава был человек, уж она-то знала точно. Обслуживающий, прежде взявший у нее пальто, оказался официантом и предложил принять ее заказ, если ей не нужно время. Женщина с радостью согласилась, и уже спустя несколько секунд официант скрылся в служебном помещении. Она стояла, глядя ему вслед, потом встрепенулась, будто вспомнила о чем-то важном. И снова она витает в своих мыслях, нужно собраться. Разговор предстоит непростой. Женщина медленным шагом направилась к тому "мутному типу", который уже приметил ее в отражении оконного стекла. Его тяжёлый, липкий (как и вся его аура) взгляд она ощущала почти физически, но её шаг при этом был лёгким. Однако в движениях, если присмотреться, становится заметна небольшая скованность - походка излишне прямая, взгляд точно перед собой, а руки и ноги двигаются словно в строго определенном ритме. Давняя привычка ходить именно так, которая в глазах случайных прохожих должна была смотреться естественной. Но не для давнего знакомого из криминального мира, с которым она проводила непозволительно много времени в последние дни. - Какая чудная встреча, Эл~. Я тебя ждал, - в голосе "мутного типа" проскользнула до боли знакомая, игривая и необычайно опасная нотка. Как же сильно она её ненавидела. - Извини, но я не особо к тебе торопилась, - она присела рядом с ним, равнодушно скользнув взглядом по его лицу. - Всё-таки я женщина занятая и хуйней страдаю только в свободное время. - Дурная у тебя все же привычка... - протянул "мутный тип", чуть нахмурив брови и отвернувшись обратно к окну. - Иногда я удивляюсь, как у тебя вообще выдержки хватает столько ругаться. - В армии и не такому научат. Попробуй как-нибудь на досуге заглянуть туда. Пропадешь на пару лет, мы все отдохнем от тебя, а ты, глядишь, и на мужчину станешь похож, - женщина весело фыркнула и усмехнулась отражению "мутного". Тот ничего не ответил, а Эл и не удивилась: это он только на первый взгляд кажется разговорчивым, а на деле ему только дай повод уйти от разговора. Особенно с ней самой. "Мутный тип" все так же равнодушно наблюдал за тем, как Эл принесли ее заказ: - Снова безалкогольный? - Я все ещё не пью. Между ними воцарилось молчание. Они часто так встречались: выбирали какой-нибудь одному Богу известный бар и бессмысленно убивали время, сидя рядом друг с другом до тех пор, пока напитки не закончатся. Потом они всегда расходились в противоположные стороны и встречались снова уже на поле боя. - Хисока... - медленно начала женщина. - Иллуми мне на днях рассказал кое-что очень интересное~... - О том, что произошло с Гоном, и что Киллуа хочет "выкрасть" их брата, чтобы исцелить его? Я уже знаю. - Что ты планируешь делать с этой информацией? - в глазах Хисоки зажёгся тот самый, ненавистный ей интерес. - А ты? - Эл посмотрела на него. Не передать словами, насколько сильно ему сейчас хотелось стереть это равнодушное выражение с её лица. Насколько сильно ему хотелось увидеть в её глазах ненависть, ярость, пусть даже простое раздражение, но Хисоке хотелось вывести Эл на эмоции. Единственная проблема - он не понимал, как. - В ходе небольшого мозгового штурма, когда Иллуми объяснял мне правила использования способностей Аллуки выяснилось, что под угрозой могут находиться жизни тысяч людей, в том числе и моя. А ведь это уже проблема... - если Хисока и был раздражен, то ничем бы себя не выдал. Как жаль, что Эл знает его слишком хорошо. - Иллуми собирается перехватывать их. У меня в планах ему помогать, пока не станет слишком скучно. - Долбоёбы, что про вас ещё сказать, - Эл сделала медленный глоток из своего стакана, ничуть не изменившись в лице. Все те же полуприкрытые веки, словно ей лень держать глаза открытыми. Без источников света в темном углу они казались синими. Нечего отражать, вот и сияние исчезло. - Имбецилы. Ты точно на него плохо влияешь. - Боишься, что я что-то сделаю с твоим 'солнышком', м?~ - Хисока метнул на нее хищный, выжидающий взгляд. Вдруг поведётся? Кончики её пальцев на секунду сжались на стакане. О, вот и оно. Вот только Эл не была намерена быть жертвой. - Скорее предположу, что ты опять будешь строить хитроумные схемы, по типу "ох, блять, кого же мне убить чтобы меня возненавидели как можно больше сильных людей? Какой сложный выбор, ах", или я не права? Как оригинально. Хисока издал смешок, и этот звук был похож для Эл на скрежет по стеклу. - Тогда прошу тебя не сомневаться в том, что я сделаю наилучший выбор, - он медленно поднялся со своего места и направился к выходу из заведения. Перед этим он "по-приятельски" похлопал Эл по плечу, отчего внутри у нее все перевернулось от неприязни к этому жесту. Неужели никак нельзя обойтись без этого? Она все равно не поверит в его искренность. Уже в который раз Эл посетила мысль о бессмысленности этих встреч. Они с Хисокой будто оказались заперты в бесконечном лабиринте, в котором ни слова, ни действия не имеют значения. Бесконечная, нескончаемая тюрьма бессмысленности. За окном начался дождь, и Эл невольно подумала, какими фокусами Хисока будет добираться до своего дома в этот раз. Ведь в его случае попасть под дождь - настоящая трагедия, макияж, укладка - все развалится. Постепенно дождь перешел в ливень, а звук капель, разбивающихся об оконное стекло, навевал воспоминания о давно минувших днях.