Температура плавления камня

— Говорила же умная женщина — то есть я! — не смейте этого делать! Но нет, разве в этом монастыре хоть кто-то прислушивается к голосу разума? Голос Нии звенел от ярости, перекрывая даже свист горного ветра за окном. Она нервно мерила шагами комнату Мастера Земли, то и дело поправляя на столе склянки с микстурами. Её злило всё: и этот глупый спор, и ледяной лес, и особенно — то, что её собственная команда иногда вела себя как кучка бестолковых первоклашек, в то время как она сама выступала в роли классного руководителя, что больше на няньку похожа. — Ния, тише... — прохрипел с кровати Коул, но тут же зашелся в тяжелом, сухом кашле, от которого его тело болезненно дернулось. Мастер Земли выглядел пугающе. Обычно крепкий и незыблемый, как скала, сейчас казался хрупким как тонкая порода минерала в горах, что ломается от любого физического воздействия. Его кожа была бледной, почти серой, а на скулах горел неестественно яркий, лихорадочный румянец. Одеяло под его пальцами ходило ходуном — его колотил озноб такой силы, что зубы едва не выбивали чечетку. Лихорадка выжигала его изнутри, превращая мышцы в вату, а мысли — в вязкий кисель. А началось всё три дня назад. Миссия в Ледяном лесу прошла гладко, чудовище было повержено, и старейшины деревни в благодарность устроили ниндзя пир. Всё было прекрасно, пока за ужином не зашел разговор о выносливости. Кай, как обычно, ляпнул лишнего, Джей подхватил, а Коул... Коул просто не умел отступать. — «Да я в горах и не в такой холод тренировался!» — передразнила Ния брата, гневно взглянув на Кая. — Доказали? Просидели в проруби? Зейн-то ниндроид, ему хоть в космос без скафандра, а вы? Коул закрыл глаза, снова проваливаясь в тяжелое забытье. Он помнил только обжигающий холод воды, который сначала впился в кожу тысячами иглами, а потом сменился странным, смертельным онемением. Тогда это казалось забавным вызовом. Сейчас — пыткой. В комнате было тесно и душно от избытка людей. Джей, бледный от страха за друга, что впервые был в таком состоянии за их знакомство, стоял у двери, пока его окончательно не выставили в коридор — от греха подальше, чтобы сам не подхватил заразу и не мешал своими причитаниями. Зейн методично проверял показания термометра, и его обычно бесстрастное лицо на мгновение омрачилось. Кай стоял у самого изголовья кровати. Он молчал — что для него было редкостью. Его взгляд был прикован к лицу Коула, к тому, как тяжело и со свистом тот втягивает воздух. Каждый раз, когда Коул вздрагивал от озноба, кулаки Кая сжимались так, что белели костяшки. Внутри Мастера Огня всё кипело: он злился на себя за то, что сам подначивал друга, и до смерти боялся, что эта глупость обернется чем-то непоправимым. — Ния, хватит, — глухо бросил Кай, не оборачиваясь. — Ты его так не вылечишь, только голову нам всем проломишь своим «я же говорила». — А как его лечить, Кай?! У него жар не спадает! — Ния резко остановилась, и её голос вдруг дрогнул. — Нам через час нужно выступать на перехват в город, Гармадон не будет ждать, пока у Коула пройдут сопли. Мастера Ву нет, он с Мисако в горах... — Значит, идите без меня, — Кай наконец повернулся к сестре. Его глаза блестели от решимости, за которой пряталась глубокая тревога. — Я останусь. Вы справитесь, Зейн за двоих сработает. А я… я знаю, что делать. Вспомни, сколько раз я вытаскивал тебя из больничного режима в нашем старом доме, когда ты в детстве болела. У меня опыта в этом больше, чем у всех вас вместе взятых. Ния хотела возразить, но, встретившись с взглядом брата, осеклась. Она видела, как он вцепился в спинку кровати Коула. Это не было просто нежеланием идти на миссию — это была потребность защитить того, кто сейчас не мог защитить себя сам. Особенно, если в его состоянии виноват ты сам. * Когда монастырь опустел и тишина стала почти осязаемой, Кай принялся за дело. Он стащил с Коула лишние одеяла, оставив только одно — чтобы кожа могла дышать. Он часами сидел рядом, меняя прохладные компрессы на его лбу. Его собственные руки всегда были горячими, и он старался касаться Коула осторожно, дабы не нагревать и без того разогретое тело. К обеду он сварил рисовую кашу — ту самую, жидкую и пресную, которую когда-то готовил для маленькой Нии. — Давай, ешь, — мягко скомандовал Кай, приподнимая голову Коула. Коул едва разлепил веки. Его взгляд был затуманенным, он не сразу понял, кто перед ним. — Кай?.. Где все? — Ушли на подвиги. Ешь, это поможет. Коул сделал глотать было больно, но тепло каши приятно согрело изнутри. Он с трудом сфокусировал взгляд на друге. Кай выглядел непривычно собранным, его движения были уверенными, лишенными обычной резкости. — Ты... ты остался? — прошептал Коул. — А кто еще за тобой, придурком, присмотрит? — Кай попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и печальной. — Давай, маленько поешь сейчас, выпьешь лекарство а потом снова спать. Я никуда не уйду. Весь день прошел в лихорадочном ритме: лекарства, вода, обтирания. Кай чувствовал, как от него самого исходит жар — его стихия откликалась на его волнение, пытаясь «выжечь» болезнь друга. Вечером позвонила Ния. Голос в трубке был приглушен шумом дождя. — Мы не вернемся сегодня, Кай. Дороги размыло, погода — дрянь. Как он? — Лучше, — Кай взглянул на комнату Коула, в которой, впервые за сутки, тот уснул спокойным, глубоким сном. — Жар спадает. Не волнуйтесь там, застрять в такую погоду — последнее дело. Берегите себя. Положив трубку, Кай вернулся в комнату Мастера Земли. К его удивлению,уже не спавший Коул сидел на краю кровати, слегка пошатываясь и пытаясь размять затекшие мышцы. — Эй-эй! Куда подорвался?! — Кай тут же оказался рядом, подхватывая его за плечи. — А ну брысь обратно под одеяло! — Кай, всё нормально, — Коул слабо улыбнулся, и в его глазах наконец-то блеснула искра сознания. — Твоя каша... она реально творит чудеса. Я будто заново родился. Хотя в голове всё еще немного шумит. Кай выдохнул. Весь тот груз, что давил на него с момента возвращения из леса, наконец-то начал спадать. — Творит чудеса, говоришь? Это семейный секрет Смитов. Рад, что ты не рассыпался в пыль, дружище. Ния бы меня живьем закопала, если бы с тобой что-то случилось. — Слушай, — Коул осторожно поднялся на ноги, опираясь на руку Кая. — Раз в монастыре никого, а на улице всё равно апокалипсис... может, устроим киномарафон? Не хочу снова лежать и смотреть в потолок, я там уже всех пауков пересчитал. — Хм, — Кай прищурился, делая вид, что раздумывает. — Только при условии, что ты завернешься в кокон из одеял и не будешь высовываться. И никакого холодного лимонада! Только тёплый чай. — По рукам. Через час гостиная превратилась в хаотичное нагромождение подушек и пледов. Они перетащили всё мягкое, что было в монастыре, на ковер перед телевизором. Коул, всё еще бледный и слегка подрагивающий от остаточной слабости, действительно был упакован в кокон из трех пледов. Кай притащил огромную миску попкорна и чайник с травяным сбором Зейна. Они смотрели какой-то дурацкий боевик, обмениваясь ленивыми комментариями. Постепенно Коул начал «вытекать» из своего кокона. Ему всё еще было зябко, а Кай сидел рядом, и от него, как от печки, исходило ровное, сухое тепло. Сами того не заметив, они задремали. * Когда команда вернулась под утро — промокшая до нитки, злая и уставшая — они ожидали увидеть что угодно: разгромленную кухню, Кая, уснувшего над учебником медицины, или пустые комнаты. Но в зале стояла тишина, нарушаемая только тихим сопением. Ния первая заглянула в гостиную и замерла, приложив руку к губам. На полу, среди подушек и пустых кружек, спали двое. Кай сидел, откинувшись на диван, его голова свесилась на грудь, а рука собственнически покоилась на плече друга. Коул же, инстинктивно ища самый теплый объект в радиусе километра, почти полностью сполз со своего места и уткнулся лбом в плечо Мастера Огня. Он спал так крепко, как не спал последние три дня. Кай во сне казался живым обогревателем, и это тепло было сейчас для Коула лучшим лекарством в мире. — О-о-о... — выдохнул Джей, уже доставая телефон. — Это я скину в общий чат. С подписью “Мастер земли и его личный обогреватель”. — Только попробуй, и Кай подожжет твои приставки, — шепнула Ния, улыбаясь. Несмотря на усталость, на душе стало легко. — Оставь их. Они заслужили этот покой. Тихо, стараясь не разбудить «лазарет», ниндзя разошлись по комнатам. А в гостиной, в свете выключенного телевизора, Кай во сне чуть плотнее прижал Коула к себе, охраняя его сон так же яростно, как защищал его жизнь последние сутки.