Колосья и кровь

2 Утро жатвы выдалось на удивление туманным и холодным, не смотря на вчерашнюю жару и палящее солнце. Я открываю глаза, проснулась я рано, около 8 утра, жатва проходит в 2 часа дня. Разбудил меня шум, доносившийся с кухни. Чьи то возгласы, видимо ссора, которые в нашей семье большая редкость. Еле встаю с кровати, мышцы ноют после вчерашнего, вставляю ногу в один тапочек, потом во второй. Спускаюсь по лестнице. Брат и сестра видимо тоже спят, хотя может от криков и очнулись. Захожу на кухню, свет выключен, на улице собирается дождь. Остановившись в проёме , наблюдаю такую картину: Мать и отец что то выясняют, переходят на крик, ну как родители, орёт мама. Сначала это громкий ор, папа пытается ее успокоить, потом он переходит в тихий крик, а потом и в озябший стон, когда она замечает меня. -Что то случилось?- с надеждой на хорошее, интересуюсь я. Надежда умирает последней? Наверное. -Аполинария, иди в кровать, сегодня будет сложный день - осипшим голосом хрипит мама -Я жду ответа - сурово пялюсь на отца. -Просто в этом году...Ну ты знаешь, дочка, и этот предатель, может - мямлет тот Я не желая слушать эти отмазки, направляюсь обратно в комнату. Только сейчас я замечаю как холодно. Видимо я плохо закрыла окно на ночь, я вышла и хлопнула дверью, пошёл сквозняк и окно открылось. Холодный летний ветер вливался в комнату. На улице уже капало. Небо полностью затянуто серой пеленой. Иду в душ, буквально на пять минут. Больше и не получится. Хоть вода у нас и есть, но она в основном ледяная или просто холодная, иногда, если повезёт тёплая, поэтому я уже привыкла к холодной воде, да и к погоде, она у нас очень переменчивая. В основном все дни - солнечные, с ужасной жарой. А иногда, бывают такие суровые деньки. Так мне нравится больше. Выхожу из ванной и закрываю окно. Плюхаюсь на кровать, начинаю расчёсывать волосы, и потихоньку готовится к жатве. Потом проснулась сестра, и ее мы тоже прихорошили. Время выбрать одежду. Я надеваю светло-голубое хлопковое платье. Оно мне не сильно нравится, сидит конечно не прям безформенно, но фигуру не полностью украшает. К сожалению на нем настояла мама. Она заплетает мне косу на один бок. Она доходит до копчика, но спереди она выглядит короче. Серебряное кольцо в виде диадемы, оно мне просто нравится, да и голубые камни подходят под платье. Натягиваю туфли, на небольшие каблуке,в цвет платья. Прихорашиваюсь у зеркала, наконец спускаюсь вниз. Папа делает вид , что теряет сознание от красоты, а мама его ловит, и тоже облипляет меня взглядом. -Кое чего не хватает!- восклицает она, доставая из маленькой коробочке, которую она видимо притащила из их с папой спальни, золотую цепочку, а на ней кулон в виде колоса. Золото.. Настоящее, неужели я выросла настолько, что бы доверять мне такие ценности? -Мам...- я хочу что то сказать,но не успеваю, она уже закрепила цепочку на моей шее. -Ты моя красавица -она тянется за объятием, и я поддаюсь. Видимо все члены семьи довольны своими нарядами. Мы завтракаем в тишине, перед жатвой принято наедаться до отвала, но мне кусок в горло не лезет. У брата первая жатва, у сестры вторая... Ещё и квартальная бойня, если честно, я боюсь, не за себя, а за своих карапузов. Трое детей в семье, шанс того, что кого то заберут, довольно велик. Первая квартальная бойня. А условий её - не один дистрикт не знает. Люди в панике, что тут поделаешь? Поев, кидаем тарелки в мойку, выходим из дома, и направляемся в сторону площади у дома правосудия. Дождь закончился, тучи стали светлее, но солнца все ещё не видать. У меня очень плохое предчувствие. Народ линиво толпиться на улицах, мы успеваем в первые ряды. Я становлюсь в толпу своих ровесников, брат и сестра так же. Кажется на небе тучи расходятся, и видны первые лучи солнца за сегодня. Играет гимн. Выходит мэр -Рахн, мужичок лет 50, все что я о нем знаю - так это то, что он жирный и жадный, на этом мои познания заканчиваются. После него выходит Энни Ловфер - представительница нашего дистрикта, которая приехала из Капитолия. У нее на голове не понятный головной убор, весь в стразах и золоте, сама она со светло - каштановыми волосиками, в ярко жёлтом костюме - цвет нашего дистрикта, вот это патриотизм! Следом, единственный победитель от нашего дистрикта - Сэйлор Вейн. Выиграл в 13 голодных играх, прибив половину трибутов, его до сих пор побаиваются в нашем дистрикте. Он блондин, не старше 30, одет в обычную рубашку,и темно коричневые брюки. Мэр произносит речь о появлении голодных игр, потерях и нашем дистрикте. Включают главный экран, толпа затихает. На экране сам президент Сноу. Молодой мужчина, с виду симпатичный блондин. Если бы не одно но. Этот человек превратил весь Панем в свою собственность. Дистрикты теперь не смеют и шолохнуться против Капитолия. А сделал он это через голодные игры. Усовершенствовал их до безумия. Трибуты теперь не просто скот на убой - а часть шоу, масштабного шоу. Не только бойцы - но и актеры, на них направлены сотни камер, а на арене тысячи. Для Капитолия игры - развлечение, долгожданное и желаемое. А для дистриктов - кошмар, скорбь, и конечно же потери. Он открывает конверт, начинает объявление. -Внимание Панем! Сегодня проходят 25-ые по счету голодные игры! Первая квартальная бойня! И новый устав будет таков: -Во время жатвы, народ дистрикта сам выберет трёх трибутов . В напоминание о безграничной власти Капитолия, и о злых деяниях дистриктов.- вновь звучит гимн, я обращаю внимание на лицо президента, мрачное и расчетливое, после гимна экран выключается. В груди что то зажимает. Начинается голосование. Каждому выдают по два маленьких, квадратных листоча бумаги. Нужно написать имя и фамилию того, кого ты хочешь отправить на игры, позже ты должен сдать листики. Но одно но, ты должен написать имя так и девушки, так и парня трибута. Их кинут в большую прозрачную тару. А потом рассортируют ещё на две. Парни и девушки. А третий трибут, раз не назвали обязательный пол, будет избираться случайно. Не писать имя нельзя, за это сразу объявили наказание. На голос отведено 2 минуты. Я пишу имя парня 18 лет, Ката Свон, он крепкий и сможет побороться. Второй пишу самую крепкую и заносчивую девчонку дистрикта. Лика Дисс. Она дочь ганчаров, целыми днями у печи, уверена, она войдёт в топ 8.Меня волнует одно. Народ дистрикта плохо настроен к моей семье. После того, как сдали отца, начались публичные порки за неповиновение, средь белого дня, за малейшую оплошность. Прислали чуть ли не сотню новых миротворцев. Люди, которые живут на окраинах, стали подвергаться воздействию миротворцев, получали частные наказания например. Из за этого, я уверена, большинство настроено против моей семьи. Я надеюсь...Я очень надеюсь, что здравый смысл осенит головы этих тугодумов, и они отправят кого то взрослого и сильного. Тара заполнилась до краев буквально за минуту, люди толпились, я пошла одна из последних, взяв в охапку брата и сестру. Вообще, почти со всеми жителями нашего дистрикта, у меня хорошие отношение, я никогда не отказывала в помощи. Кажется, я непроизвольно начинаю молиться про себя. К таре подбегают около 10 человек в тёмных костюмах и начинают быстро пересчитывать голоса. Все происходит слишком быстро. Берут три тары поменьше. Расскладывают бумажки с именами. В две тары побольше - по одной, в третью - две. Толпа утихла. Колени непроизвольно трясутся. За домом правосудие слышно песню сойки. И та смолкает, когда Энни подходит к женской таре. Солнце ускальзывает за облака, дует холодный ветер. Я нерво сглатываю, поднимаю взгляд на дом правосудия. Как я там сказала? Надежда умирает последней? Девушка в ярко- жёлтом костюме бодрым, и азартным голосом произносит имя первого трибута. -Силия Зейд