Тени

Дотторе деловито занимался своими делами под прищуренным взглядом Панталоне. Он плавно передвигался вдоль лабораторного стола, подхватывая один компонент за другим, изобретая очередное странное зелье. Может, это был Эликсир Бессмертия, чей рецепт канул в лету, а может безвкусный яд для убийства какого-нибудь фатуи. Делец сидел за столом и наблюдал за привычной суетой своего закадычного друга: после недавних событий он потихоньку отошел от всех дел и мог насладиться заслуженным отдыхом в ожидании смерти в компании Зандика. — Ты устал? — вдруг Доктор обернулся, его губы, выглядывающие под маской, приподнялись. — Может, еще виски? Настоящий Дотторе так бы не сказал. Феофан поджал губы и кивнул, и тот, без всякой издевки или язвительного комментария действительно налил ему еще один бокал алкоголя. Настоящий Дотторе этого бы не сделал. Настоящий Дотторе налил бы ему легкий яд, или выругался, что потом придется пересаживать ему еще и печень, или пригрозился бы не делиться Эликсиром больше, лишь бы он не пил, настоящий Дотторе… Но это был не настоящий Дотторе. «Настоящий» умер много лет назад, а «его» Дотторе, не стареющий клон не намного младше его, закончил свой эксперимент и рассыпался пеплом перед горящим Ирминсулем. «Этот» Дотторе был плодом его воспоминаний. Кукла без души, чьи мысли и память наполнены исключительно временами, что они проводили вместе. И это сделало Дотторе мягче. Он начал обращать внимание на то, на что никогда не обращал, начал потакать Панталоне во всех его просьбах, хотя раньше ворчал ради внимания и словестных перепалок. Это был не тот здоровый эгоист, который видел в Феофане плод успешного эксперимента. Панталоне это совсем не нравилось. Но приходилось терпеть ведь лучше провести свои последние годы в компании Дотторе, чем вообще без него. Вместе возродиться, вместе познать вечность и гниющие в ней человеческие тела, и вместе умереть — звучало так тошнотворно романтично и глупо для двух Предвестников Фатуи… Но они уже не были Предвестниками Фатуи. Они были тенью былого величия и уставшим изношенным экспериментом. Вздохнув, Панталоне поднялся с кресла и приблизился к Зандику. Подойдя к нему со спины, он осторожно положил ладонь на его локоть и прижался грудью к спине: — Может, хватит на сегодня? — Тихо спросил он. — Пойдем отдохнем. Прежний Дотторе отмахнулся бы от него. Назвал бы шлюшкой, посмеялся, а после удачного эксперимента победно трахнул прямо на полу в одном из коридоров их общей базы. Этот Дотторе отложил в сторону многочисленные колбы и обернулся к нему. Маска, скрывающая его лицо, мягко легла на стол. Настоящий Дотторе не снимал маску даже во время секса. — Надень обратно, — ледяным тоном велел Панталоне. Тот покорно вернул маску на место. Обернувшись, он обвил своими руками талию Панталоне и потерся о его шею. «Мне все равно. — решил для себя Делец. — Без разницы. Это то же тело, тот же запах, те же прикосновения и та же кожа. Мне…» Он начал сдирать с них обоих одежду — в этом плане «этот» Дотторе был медлителен, и все время пытался перевести их привычный грубый секс в долгие предварительные ласки. Накидки, рубашки, ремни… Панталоне рукой стряхнул колбы на пол — ждал оклика, ругани, мата, — и оперся обеими ладонями в холодный, как лед, стол. — Вставь мне, — скомандовал он. Раньше ему не приходилось командовать. Ему достаточно было подойти — и Зандик все остальное делал сам, не спрашивая, не сомневаясь. Он был эгоистом, стремящимся получить удовольствие только для себя. Этот же эгоизм вынуждал Панталоне лежать на полу использованным, истекающим чужой спермой, и дрочить себе прямо под прицелом этой странной маски. Дотторе мог испинать его. Перевязать член и смотреть как он корчится в муках и терпит. «Этот» Доктор неспешно снял с себя штаны и полез к нему пальцами, даже достал откуда-то смазку. — Блять, — выругался Панталоне. Он завел руку назад, дернул мужчину за бедра к себе и сам насадился на член, не позволяя даже смазать себя — уж что-что, а его дырка уже давно была готова в любой момент принять Дотторе. — Выеби меня уже, ублюдок! Знакомая, и одновременно чужая рука схватила его за загривок и положила лицом вниз, к столу. — Я терплю как могу, — прошипел Зандик за его спиной. — А ты только и можешь, что корчить недовольное лицо. Мало, этого было мало, чтобы попытаться вернуться в прежние времена, но вполне достаточно. Дотторе загнал член до основания и начал жестко ебать его, придерживая. Его пальцы то и дело дотрагивались до сонной артерии, которую он частенько прижимал чтобы поиздеваться, но эти пальцы никогда бы не сомкнулись на ней. Член механически двигался, раздвигая стенки, пачкая их смазкой и предсеменем. В этом не было ни удовольствия, ни даже боли — будто два робота исполняли данный хозяином приказ. Десять минут, двадцать… ни один не приближался к оргазму. Панталоне долго терпел это, но, поняв, что ему не светит ни капли удовольствия, развернулся и оттолкнул «этого» Дотторе от себя. — Больно? — тихо спросил Зандик, склонив голову к плечу. — Скучно, — тоскливо ответил Панталоне и вернулся в свое кресло. Дотторе не стал ничего говорить, лишь натянул штаны и вернулся к раскиданным по полу лабораторным препаратам. Голый, Делец снова упал в кресло и залпом выпил весь виски, что был у него в стакане. Настоящий Дотторе издевался бы над этим ущербным телом, как над своим. Смеялся и плакал бы, глядя, как он содрогается от боли и возбуждения, как сильно он хочет получать оргазм за оргазмом, жадный даже в этом. Настоящий Дотторе… Настоящего «того» Дотторе больше не было. Был только этот. — Кажется, я смогу воссоздать Эликсир Бессмертия, — спустя долгое время сказал Зандик, не оборачиваясь к Панталоне. Тот сидел, а его тело было чистым и белым, без шрамов, без… без укусов, без засосов, без царапин. — Не надо, — ответил Делец. Он снова наполнил свой стакан и теперь курил одну сигарету за другой, подавляя свое возбуждение. — Не делай этой ошибки снова. Вечер сменялся ночью, а они так и продолжали заниматься каждый своим делом, в тихой компании друг друга.