Ожидайте сигнала в виде фейерверка

Величественный город, который с балкона был виден как на ладони, вспыхнул розовым в последний раз перед надвигающимися сумерками. Кое-где в домах уже замерцали оранжевые огни. Новые вводные, пока отказавшиеся выстроиться в красивый план, гудели внутри головы как перегретые приборы. Говорить больше не хотелось да и не моглось, поэтому они молча сидели плечом к плечу, не смея спугнуть хрупкую тишину, и провожали падение звезды за горизонт. Быть друзьями получалось пока из рук вон плохо: после перевода отношений в новый статус они встретились впервые, и сердце, привыкшее к другой близости, болезненно сжималось от каждой знакомой ухмылки, каждого взмаха светлых кудрей, каждого пылкого заявления о безумстве предстоящей операции. Прошлое не перечеркивалось одной линией (одним разговором, одним отказом, одним — или двумя — побегами), и ей не хотелось на этой линии балансировать — слишком велик был риск, оступившись, сорваться вниз. Мерцелла душила в себе порывы обнять его, улыбнуться шире, чем было теперь позволено, по привычке поправить воротник — рука потянулась, но так неуклюже и зависла в воздухе. Она методично отрезала себя от него по частям, отчаянно надеясь, что бреши затянутся до следующей встречи. О том, что никакой встречи может и не случиться, старалась не думать. Она все еще любила его, пусть и не так, как он того заслуживал. Не так, как… — У вас с этим твоим… хмурым… — Он сдавленно кашлянул и положил ладонь на сиденье между ними, отбивая пальцами нервный ритм. — Что-то произошло? Не сговариваясь, они с Айеном от самой станции упорно создавали иллюзию порядка: Лайса уже потихоньку начало накрывать побочными эффектами препарата, поэтому до рандеву с Ядовитым цветком он выходил из каюты только на поиски еды и не замечал, что Мерцелла едва ли перекинулась с Айеном и парой слов, а вот Килао умело забирался под кожу и без подсказок, чувствуя себя среди своих людей еще наглее — давать ему лишний повод не хотелось. Поэтому она упрямо высиживала в душной лаунж-зоне «положенные» часы, задумчиво крутила на пальце помолвочное кольцо и изредка, когда уже совсем не было сил сдержаться, вставляла свои колкие пару слов. Айен неизменно садился рядом, почти касаясь колена, и ожесточенно корябал ручкой по бумаге — казалось, его совсем не трогают ядовитые выпады. Мерцелла не понимала: это больше ободряло или мучило? Иногда он клал ей на плечо уверенную ладонь — внезапнее, чем рваное переключение радиостанций, и обязательно прилюдно, — а она пыталась каждый раз от этого касания не вздрагивать. Наверное, получалось плохо — рука никогда не задерживалась надолго. Она послушно рассказывала ему все: цитировала сообщения Мейо, клялась, что не сдала локацию Илиона даже под пытками, сбивчиво вспоминала видения смутного содержания, оправдываясь, что они могут ничего и не значить, ведь правда и ложь сплавились воедино, поменявшись местами. Это не помогало. К Энцеладу напряжение достигло своего пика: щеки уже сводило от дежурных улыбок, голова шла кругом из-за саттарийского дурмана, а внутренности скручивались в пружину всё туже с каждой остротой господина Ги-Нана. Про каждое формальное прикосновение, оставлявшее на коже невидимое болезненное клеймо и говорить не стоило. — Не понимаю, о чем ты. — Деланно равнодушно отмахнулась Мерцелла, не сводя взгляда со стремительно сереющих крыш. Тринадцать лет это, увы, не просто цифры. Мейо знал ее как облупленную. — Я думал, мне показался тот взгляд, которым ты проводила захлопнутую днем дверь. — Мейо брезгливо скривился. — Ты ведь носишь его кольцо. — Зачем ты пришел? — спросила Мерцелла обессиленным шепотом. — Слушай, если… — Красноречие отказало ему в самый неподходящий момент. — Если у вас вдруг… то я… — Раздраженно выдохнув, он провел ладонью по лицу, откидывая назад челку. — Знаешь, я всегда буду… — Мейо… — Она положила ладонь ему на запястье. Сжала, останавливая. — Не надо. Глаза на мгновение встретились и она почти утонула в плескавшемся в них отчаянии, первая отводя взгляд. — Невыносимо видеть, как ты страдаешь. — Бесцветно прошелестело рядом. — Смотришь на него, как… — Как? — буркнула Мерцелла на автомате. — Тоскливо, украдкой, словно вымаливаешь каждый скудный знак внимания, пока он… — Мейо отнял руку, сцепил пальцы в замок и сгорбился. Слова, которые он все это время заталкивал поглубже, теперь сыпались из него как песок из дырявого мешка. — После ужина лысый задержался на пару слов, настоятельно рекомендовал перестать смотреть на тебя как побитая собака. Пообещал ощипать меня как домашнюю птицу, чтобы мне, цитирую, было, о чем скулить. — Он поморщился. — Я сначала подумал обидеться, да одно лишь неясно: о ком из вас он больше печется. Мерцелла поежилась, уносясь мыслями на пару часов назад. На исходе пятого часа обсуждения Мейо распорядился накрыть на четверых в приватном зале легкий ужин. Невесомые занавески, мягкими складками лежащие на полу, покачивались от каждого дуновения ветерка в распахнутые настежь окна. От беседы уже подташнивало, да и кардинально новой для нее информации к этому времени не осталось, поэтому, пока Мейо сухо вводил братьев Атрау в курс дела, Мерцелла отсутствующим взглядом блуждала по искусной резьбе на мраморных стенах, катая левой рукой по пустому блюду ароматную белую ягоду, выпавшую из фруктовой вазы. Айен слушал, не сводя с него изучающего взгляда, и одновременно с предельной аккуратностью разбирал рыбу на составляющие ножом и вилкой. — Давай поесть тебе положу, ничего не ешь совсем. — Негромко прозвучало слева, когда разговор перешел от скорого трибунала и логистических нюансов к роли убитого Экора Сотея в назревающем мятеже. Мерцелла повернула голову. Лайс, достигший максимального уровня угрюмости, придвинулся ближе, вытер жирные пальцы о накрахмаленную салфетку и отбросил ее в тарелку с рыбьими хребтами. — Что-то не хочется… — Слабо протянула она, потирая висок. Голова уже начала пульсировать, намекая, что грядущий сон будет полон кошмаров и обрывков видений. — Аппетит приходит во время еды! — с умным видом произнес он, поддевая крышку изящного фарфорового террина. Пошевелил там сервировочной ложкой и шлепнул на блюдо перед Мерцеллой бледно-оранжевую массу — она едва успела одернуть руку. — Рагу из какого-то хлебного овоща. Мне сказали, здешний суперфуд. Ты, подруга, налегай как раз, а то едва сидишь, вон сколько часов пернатого терпела. — Эй! — вспыхнула Мерцелла. За столом резко стало тихо. Она подняла голову и потерялась во льдах колючего взгляда напротив. Пристальный и тяжелый, как пульсация магнетара, он пригвождал к сиденью, не согретый ни на йоту даже красно-оранжевыми закатными лучами, огладившими прямой нос и острую скулу. От неожиданности Мерцелла ахнула и сжала пальцы. Душистый розовый сок потек по предплечью. — В свои тарелки смотрите, придурки. — Очнулся Лайс и замахал руками. — А ты вообще иди десерт тащи, павлин недоделанный! — Ты что-то упоминал про предсказание Оракула? Повтори? — Айен разорвал зрительный контакт и невозмутимо вернулся к еде. — Лайс, как бы ты к нему не относился, — едва слышно произнесла Мерцелла и потянулась за салфеткой. — Мейо — мой друг… И не обязан нам такой ценой помогать. Не делай хуже. — Друг, ага, как же. — Пробурчал Лайс, но уже без прежнего запала. — А? — Мейо тряхнул головой и нажал на несколько кнопок на темном браслете. — Да. Элементарный подлог. Ланмеи и Истри вместе стали бы слишком сильны. Но об этом, конечно, можно больше не переживать, ведь мы продолжаем идти у Автарха на поводу. Нож сорвался и противно проскрежетал по тарелке, нарушив и без того хлипкое равновесие, но в остальном Айен остался спокоен. В дверях бесшумно появился безупречный андроид с воздушным облаком десерта на огромном блюде и водрузил его в центр стола. Лайс сразу же придвинул деликатный меренговый замок поближе к ним с Мерцеллой, загораживая их от остальных, и начал планомерный подкоп. — Не сработал, да? Прием. — Он кивнул на салфетку, которой Мерцелла остервенело вытирала липкую ладонь, и подвинул рагу к ней поближе. — Похоже, без чтения мыслей я абсолютно бесполезен. — Неправда, — шепнула она, ободряюще коснувшись его плеча. — Иногда так бывает, что даже самые удачные решения не работают, и остается только надеяться, что нам все еще есть, что спасать. Не поднимая взгляда, Айен наколол на вилку очередной овощ, отправил в рот и принялся сосредоточенно жевать. Мерцелла сдалась немому укору Лайса и съела пару ложек безвкусного рагу, а потом великодушно разрешила положить себе кусочек десерта: мягкая кремовая серединка с цитрусовой ноткой приятно оттеняла хрустящую сладость. Через несколько минут вязкой неловкой тишины, нарушаемой лишь звуками столовых приборов, Айен отпил из бокала игристой воды и спросил: — Ланмей-старший наверняка не единственный лояльный Автарху гроссмейстер? — Думаешь, он мог повлиять и на других членов Совета? — озадаченно протянул Мейо. — Уверен. — Айен коротко промокнул рот салфеткой и отложил ее в сторону. — Сомневаюсь, что весь план единоличного управления Империей зиждется на раболепии твоего отца. Мейо поджал губы, но в кои-то веки не стал спорить, лишь бросил отрывистое: — Сделаю список до вашего отбытия. Скомканная и вялая, дальнейшая беседа постепенно угасала. Айен смотрел в окно, но как будто сквозь. Поймав себя на том, что тянется снова потереть висок, Мерцелла вздохнула и уронила потяжелевшую голову на руку. — Устала? — вкрадчивый голос над ухом вырвал ее из оцепенения. — Пойдем, провожу тебя до комнаты. Она встрепенулась, оглядываясь по сторонам: Андроиды уносили посуду, елозя по общему блюду столовой ложкой, Лайс доедал десерт, Мейо сосредоточенно жал на кнопки; а потом уперлась взглядом в протянутую ладонь, скользнула выше — к обладателю этой ладони. Пусть Айен и улыбался ей уголком рта, улыбка, она за последние дни уже успела привыкнуть, не касалась глаз. Снова формальность. Тем не менее, она вложила в его сухую теплую руку свою и позволила помочь себе подняться. — Найдешь дорогу самостоятельно? — бросил он Лайсу через плечо. — Ага, догоню. — Тот активно закивал и понизил голос, показывая на Мейо. — Надо у этого уточнить один момент. Про шмотки эти сраные и… ай, идите уже! Как дошла до двери, Мерцелла помнит смутно, в память врезалась лишь широкая спина в светлом пиджаке — он оставил ее у двери и ушел вниз по лестнице, не сказав ни слова на прощание, ни разу не обернувшись. Механически переставляя ноги, она добралась до балкона, нырнула в знойный вечерний простор, а после долго устраивалась на диване, но сдалась, так и не найдя удобного положения. Здесь ее и нашел Мейо — услышав за спиной знакомую пружинящую походку, она даже не повернула головы, лишь подвинулась, освобождая место рядом. Без слов, как тысячи раз в прошлом, они уставились на безоблачное розовое небо. И, если приметы не врали, и погода завтра обязательно будет ясная, того же нельзя было сказать о Мейо, кожей излучавшем нервную энергию. Быть дождю. — А ты зачем за столом так сказал? — Чтобы как-то занять руки, вынырнувшая из воспоминаний Мерцелла поправила подол короткого платья и бережно пригладила деликатные перья. — Атрау ведь из-за нас лишились всего: статуса, дома, семьи. Если тебе обидно, выскажи мне, Айен не при чем. — И даже теперь защищаешь… — Видимо, таков мой удел — защищать вас всех друг от друга. Густые сизые сумерки разлились по улицам, забрав последние капли тепла. Голые плечи покрылись мурашками. Пение цикад, приглушенный людской гомон и неожиданная печальная виолончель растягивались и сжимались как прилипшая к подошве фруктовая тянучка, но хотя бы головная боль перестала сверлить мозг и осталась лишь легким онемением за ухом. Выяснять отношения все равно не хотелось. Мерцелла задумчиво закусила губу. — А ведь я, дурак, так хотел увидеть тебя безответно влюбленную, что напрочь забыл попросить у мироздания, чтобы эта влюбленность была в меня. — Смущенный своей же уязвимостью, Мейо спрятал лицо, отвернувшись. — Мерцелла, смотреть на это со стороны еще хуже, чем страдать самому! Повинуясь внутреннему порыву, она лихо вспорхнула с дивана, двумя шагами оказалась у перил. Зажмурилась. Глубоко вдохнула… — Будешь прыгать? — полушутливо-полунапуганно. … и обернулась. — Ты удивишься, но сейчас есть дела поважнее, чем даже миллион безответных влюбленностей. — Смерила его медленным тяжелым взглядом. — Не забывай об этом, Ланмей. От непривычного холода в ее голосе он поджал капризные губы, но так и не нашелся с ответом. Суетливо встал, словно хотел шагнуть к ней, однако, остался на месте. — Я обидел тебя. — Он мотнул головой, сбрасывая наваждение. — Извини. Это последнее, чего мне бы хотелось. — Я очень устала, если ты не против… — Понял, ухожу. Глазами она проводила его, пока он не скрылся в приглушенном золотом свете комнаты, пока не услышала тихий щелчок замка. И только потом, бросив последний взгляд на погасшее небо, шагнула в арку, где вдруг встретилась с ледяными бледными глазами. Отвела взгляд. И прошла мимо. Знала, что он последует за ней. — Скажешь, только пришел? — бросила, не глядя, залезая с ногами на уютное белое кресло. Кожей почувствовала, как он приблизился со спины. Свернет шею — заметить не успеешь. — Нет. — Решил не стучать, вдруг я услышу? Неспешно, почти грациозно он обошел мебельный ансамбль и встал к ней лицом, сохраняя дистанцию. Сесть ему она мелочно не предложила. Мгновение они сверлили друг друга взглядами. — Почему же? Я стучал, но ты, судя по всему, была так увлечена беседой со своим… бывшим. — Да-а-а, — неверяще протянула Мерцелла, чувствуя, как внутри клокочет невысказанная злость на Мейо и жгучий стыд от собственной уязвимости — сколько же он там прятался? сколько услышал? — Боишься, как бы еще чего от тебя не скрыла? — Не только. — Его ноздри раздулись, а верхняя губа по-хищному поднялась, обнажая зубы. — Узнал, вот что ты, например, по мнению Ланмея, оказывается, влюб– — Хватит! — она зыркнула исподлобья. — Ты ведь просто ищешь повод! — Повод? — не голос — мёд. Мерцеллу затрясло от доселе не знакомого коктейля чувств: гнев, обида, привязанность горячей лавой потекли по венам. Хотелось что-нибудь разбить. Сломать. Уничтожить. Она сжала дрожащие пальцы в кулаки. — Знаешь… — она улыбнулась ему приторно-сладко и едко, медленно поднялась с кресла и сделала шаг вперед. — Если ты и правда, считаешь, что так будет лучше, то снимай! Мерцелла вскинула левую руку, сделала еще шаг. Он дернулся как от удара и осторожно попятился. — Ну же! — она тряхнула рукой и сморгнула горячие злые слезы. — Вот как? — деланное спокойствие Айена трещало по швам, глаза буравили с тихой, лишь ему присущей яростью. — Не переживай, я не стану мешать вашему счастью. Мерцелла снова шагнула вперед, не видя перед собой ничего, кроме этого обжигающего взгляда. Он снова отступил. — Прекрати. Меня. Наказывать. С каждым словом она сокращала расстояние, пока его лопатки не коснулись двери. Узкая ладонь легла на тяжело вздымающуюся грудь, провела по переплетению цепочек. Мерцелла на мгновение задержалась взглядом на вырезе костюма, на огромном черном кольце на своем пальце, на контрасте кожи с кожей, но потом все же подняла глаза. Она еще никогда не видела его таким. Он смотрел на нее сверху вниз, слегка запрокинув голову. Бледное осунувшееся лицо стало еще бледнее, слилось с новым костюмом, который — она старалась не замечать, как сильно — ему шел. Зрачок затопил светлую радужку невидящих стеклянных глаз, правый опасной тенью перечеркивала выбившаяся из прически темная прядь. Обескровленные губы приоткрылись, а густые брови скорбно сошлись на переносице, словно от боли. Руки беспомощно шарили за спиной в поисках ручки. — Или и не меня вовсе? — прошептала она, не сводя с него взгляда, и нежно провела ладонью ниже, к поясу, повязанному небрежным узлом. Вдруг щелкнула, отворяясь, дверь. Айен в спешке почти вывалился в коридор, но устоял, и сбежал по лестнице, в очередной раз не оглядываясь. Трясущимися руками Мерцелла закрылась, медленно дошла до роскошной кровати, упала на нее спиной и, нашарив подушку у изголовья, исступленно в нее закричала. Уснула она лишь под утро, когда первая птица затянула за окном свою несмелую жалобную трель. Грязные ступни до крови исколоты опавшими хвойными иглами, а длинный белый подол то и дело цепляется за колючие лапы кустов, но она в очередной раз дергает его на себя до треска нитей, зажимает в кулаке и, закусив губу, несется дальше, по щиколотку утопая в густой влажной траве. Тропинка, раньше то и дело мелькающая под ногами желтой змеей, уже давно затерялась среди мхов и мелких бледных цветов, а может, и вовсе незаметно свернула в сторону, но у нее нет ни карты, ни компаса — да и ориентироваться по компасу она все равно не умеет, поэтому она замирает и обращается в слух. Где-то в глубине темной чащи истошно надрывается младенец, и его «уа-уа-уа» больно царапает под ребрами, заставляет волосы на затылке зашевелиться от первобытного ужаса. Подожди, я иду. Она срывается с места, надеясь, что выбрала верное направление. Лес вокруг сливается в одно большое зеленоватое пятно, дрожащее по краям. Звуки растворились, ушли на задний план, оставив ей загнанное дыхание и этот душераздирающий крик. В последний момент она успевает увернуться и не дать пушистой ветке хлестнуть себя по лицу, прежде чем деревья наконец расступаются, выпуская ее на небольшую поляну. Она останавливается, тревожно оглядывается по сторонам, приглаживает волосы, попутно вытаскивая из них пару иголок, и пытается вспомнить, что она вообще здесь… Уа-уа-уа. В тени высокой ели у самого края поляны лежит на боку раненый заяц. На ум приходит прошлый раз, когда она хотела помочь раненому животному, и она нервно чешет предплечье, не решаясь приблизиться. Его глаза закрыты, а лапы мелко подрагивают, как во сне, кровь на загривке уже впиталась в серо-коричневую шерсть. Пасть распахивается широко, как на шарнирах, и оттуда раздается тот самый пронзительный крик. Уа-уа-уа. Успела. Смогла. Она приседает на корточки, давно не заботясь о чистоте платья, и протягивает руку, словно желая забрать на себя часть боли маленького беззащитного существа, но заяц вдруг застывает, открывая глаз. Красный. И рука зависает в воздухе, так и не коснувшись теплого меха. Она отшатывается, теряет равновесие и неловко приземляется на бок. Рядом с кровавым глазом открывается еще один. И еще. Как волдыри на теле зайца появляются новые и новые глаза, беспорядочно бегающие из стороны в сторону. Скованная ужасом, уставшая она не может подняться на ноги, поэтому, когда глаза останавливают свой бег и прицеливают красные зрачки прямо в нее, а заяц начинает расходиться, словно по шву, и из свежей прорехи на спине лезут длинные черные шипы, она пытается отползти как можно дальше сидя, путаясь ногами в длинном платье. Не отворачивается ни на секунду, лишь бы не потерять из вида это. В носу щиплет от запаха крови. Заяц — или то, что раньше им было — дерганно переворачивается вверх ногами и начинает медленно красться к ней на кривых зубчатых шипах, покачиваясь от тяжести безжизненных заячьих лап. И лишь когда из пасти выскальзывает узкий раздвоенный язык, почти облизывая ей пятку, она открывает рот, чтобы закри… — Доброе утро! Хорош спать, вставай! Дверь бесцеремонно распахнулась, ударив по стене. Мерцелла подскочила на кровати, захлебываясь беззвучным криком, и не сразу сообразила, где находится: высокий потолок, белый летящий балдахин, мягкий солнечный свет, запутавшийся в шторах по пути в комнату… Сердце, не готовое так быстро поверить в безопасность, все еще колотилось где-то в горле. Приснится же такое. Нагруженный подносами, Лайс захлопнул дверь ногой, даже не взглянув в сторону кровати — балансировка стаканов, тарелок и приборов занимала всю его концентрацию. Насвистывая какую-то нехитрую мелодию, он пританцевал в гостиную зону и принялся выгружать еду на мраморную столешницу. Мерцелла натянула одеяло до подбородка и попробовала его позвать: — Ты стучал? — голос дрожал после сна. — Я не слышала. — Можно было постучать лбом, но сама подумай… Ну у тебя и дворец! — Лайс закончил сервировку и принялся оглядывать комнату. А потом заметил ее бездействие. — Я бы сейчас проглотил шипохвоста не жуя, шевелись давай! Она сползла с кровати и прошлепала босыми ногами в прохладную ванную комнату. Упорно не встречаясь глазами со своим отражением — ночь оставила на лице мрачный отпечаток: синеву под глазами, отеки и потухший взгляд — умылась и спешно привела в порядок всклокоченные волосы. Лайс нашелся на балконе. До сих пор не привыкший к яркости Энцелада он смотрел на ослепительный пейзаж, заслонив ладонью глаза. — Нравится вид? — Безумно. — Ухмыльнулся он, махнув рукой на белые шпили внизу. — Как будто смотришь в пасть какому-нибудь глубоководному чудовищу. То ли кошмар ее так встряхнул, то ли город, вечером прошлого дня казавшийся прекрасным в обволакивающих тенях скорых сумерек, сегодня действительно выглядел хищно. Ровные линии улиц в ярких лучах предстали не воплощением порядка, а образцом контроля, иллюзией безопасности. — Слушай, если мы сейчас не зайдем, я точно ослепну. — Лайс оторвал ее от тревожных мыслей. — Зря что ли принес всё? — Не знала, что ты решил попробовать себя в обслуживании номеров. Она первая отправилась к выходу, чтобы он не заметил хитрой улыбки. — Да я заказал больше… — донеслось сзади. — А вообще… не буду я перед тобой оправдываться! Перепрыгнув через спинку, Лайс плюхнулся на диван и начал разливать из графина по бокалам шипящую белую жидкость. Его присутствие помогало зацепиться за реальность, не топиться в тревоге, не пытаться анализировать сны, чувства или неосторожно брошенные вчера фразы. — И это они называют завтраком… — процедил он, кривя рот. — Аппетита не внушает. Не готовая еще приступать к еде Мерцелла села поглубже в кресло и пригубила из хрусталя мутный напиток с фруктовым вкусом. Колючие пузырьки попали в нос, и она сморщилась. Взгляд уцепился за неброские настенные часы: — Подожди, какой завтрак, уже почти полдень? — А, Айен приперся с первыми лучами, за ногу вытащил меня из постели, такой дурацкий сон не успел досмотреть... — Лайс со стоном зевнул. — Навестили цветочников, обрадовали их необходимостью придумывать новый план. — Что-то интересное снилось? — Да хрень полная. — Лайс пододвинул к ней ближе кокотницу с риетом. — Ты давай не отвлекайся. Мерцелла вздохнула и начала намазывать нежную массу на тонкий хрустящий хлебец широким серебряным ножом. Снова быть не у дел оказалось неприятно. Она ведь просто хотела убедиться, что слежки больше нет, но быть подозрительной лгуньей предстояло, видимо, еще долго. Она понимала, что у нее, в отличие от остальных, было время к своей тайне привыкнуть, но обида все равно свернулась в груди гремучей змеей: не приняли, не поверили, не оценили. Отходчивость Лайса оказалась поистине приятным сюрпризом: добровольная скрытность и холодность «во благо» не шли ни в какое сравнение с клеймом изгоя и предателя, балласта, от которого даже избавиться невозможно. Его дурацкие шутки помогали смириться с положением дел. Словно ему тоже хотелось, чтобы все стало по-прежнему. Лайс — последний оплот нормальности. Кто бы мог подумать? — А меня почему не позвали? — Ты удивишься! — осушив бокал, он с громким стуком поставил его на стол. — Я вообще и сам не знаю, на кой черт там нужен, но я честно собирался взять тебя для компании! Знаешь, что он сказал? — Ну-ка? — она откусила от бутерброда и поймала ладонью крошки. — «Дай Мерцелле поспать, она устала», — передразнил он писклявым голосом. — Прикинь? А я, значит, не устал! Брови удивленно взлетели вверх, и Мерцелла непроизвольно хихикнула, дожевывая бутерброд. Любопытно. Может, лёд вчера все-таки тронулся? — Видела бы ты рожу этого Килао! — Лайс ложкой зачерпнул из глубокой тарелки серый суп-пюре и скривился. — Вот скажи, почему тут такая невнятная еда? Как будто для младенцев. Она молча оглядела стол: бобовый спред, риет из морской рыбы, пышное сырное суфле, суп-пюре из древесных грибов, молочное желе с желтым ягодным джемом, муссовые пирожные… — Знаешь… — Она недоуменно подняла глаза. — Я раньше никогда не замечала. — Мда, во всех смыслах беззубая нация. Ладно, на чем я остановился? — он поднял тарелку и хлебнул из нее через край. — Так вот этот придурок скуксился как от изжоги, говорит, мол, у нас ведь уже есть рабочий план, а Айен ему говорит: да в пизд… то есть да какой толк от вашего плана, если планы поменялись, а он все не унимается! — А потом что? — О-о-о! — Лайс отставил пустую тарелку в сторону. — Спор зашел уже в абсолютно бесполезную плоскость, не знаю, может, цветочникам просто по кайфу ругаться, так вот Айен как обычно дослушал, уж не представляю, как терпения хватило, я бы уже ему втащил по наглой морде, раздраженно изогнул бровь, как он умеет, и выдал… — Он задрал подбородок, сощурился и посмотрел на нее сверху вниз. — Не знал, что ты настолько хочешь оказаться в тюрьме. Мерцелла, как раз собиравшаяся схватить со стола бокал, успела остановиться, но не успела прикрыть рот, из которого вырвался совсем уж хрюкающий смешок. Интересно, в Единое Сознание входит обмен воспоминаниями? Она бы многое отдала, чтобы посмотреть на эту перепалку! — Скажи? — Лайс развел ладони в стороны. — Я ему еще говорю, вот ты шутить не умеешь, а это сейчас было очень даже смешно! Короче, змееныш не нашел никакого аргумента против, сидят теперь там, сочиняют. — Он взял со стола графин и подлил им еще напитка. — Ты там умираешь что ли? — Ты правда считаешь, что он случайно? — выдавила Мерцелла, смеясь, ладонь с бутербродом зависла на полпути до рта. — А? — Что Айен не пытался пошутить. — Айен?! Шутить? — Возмущенно вскинулся Лайс. — Он же дед! И не надо так лыбиться, не все от него настолько без ума, чтобы верить во всякую чушь. Улыбка вмиг стала неловкой, и она отвела взгляд, принимаясь уныло хрустеть очередным хлебцем. Там, где Лайс быстро вспыхивал и быстро же остывал, Айен доводил до ледяного безразличия. Уходил от неприятного разговора в соседнюю комнату, в другую тему, в себя. Каждый раз ей хотелось вцепиться в широкие плечи и остервенело трясти, пока из него не выпадет хоть какая-нибудь реакция, кроме молчаливого разочарования. — Не помирились? — Неа. — Она вздохнула и поспешила переключить внимание. — А снилось-то тебе что? Нечто получше, надеюсь, чем мне? Лайс агрессивно воткнул ложку в сырное суфле. — Да было бы что рассказывать. — Он отправил суфле в рот и махнул пустой ложкой. — Я красил яйца. И без того расшатанная последними неделями нервная система наконец-то не выдержала: Мерцелла согнулась пополам и беззвучно затряслась, обняв колени. — Какие… еще… — донеслось приглушенно между судорожными вдохами. — Яйца? — Фу. — Он стукнул по столу ложкой вместо точки. — Фу. Фу. Фу. Ты совершенно испорченная. Она выпрямилась, стирая слезы, но смеяться не перестала — запрокинула голову на спинку кресла и застонала, держась за живот. — Сейчас умру… — И поделом! Припадочная. — Лайс насильно сунул ей в руку чистую ложку и подвинул суфле. — Это можно есть, я проверил. Думаешь о всякой херне! Яйца были птичьи. — Ты красил птичьи яйца? — спросила она полным суфле ртом. — Или змеиные, откуда мне знать. — Лайс нарочито пожал плечами. — А зачем? — Да откуда я знаю. Об лоб бить. Для красоты, может? Рассеянным взглядом он прошелся по сладостям. От нового приступа смеха Мерцеллу удерживало только сырное облако во рту: распылить его по комнате было бы кощунством, Лайс был прав — суфле оказалось отменное. И тут ее осенило. — Думаешь, сон вещий? Каковы шансы, правда? — Чего? Ты вчера головой не билась? — он начал терять терпение, но потом понял, что она и не думала издеваться. — А-а-а. Тебе тоже что-то приходило. Я, получается, разбудил? — Ага. — Мерцелла вздрогнула, вспоминая сон. — На меня напал мертвый заяц. — Лучше бы яйца красила, да? — победно воскликнул Лайс. — Узоры выводила. — Ой, замолчи! — Не завидуй моим яйцам. Она снова захохотала. Да, пожалуй, не любой сон стоит трактовать как видение, пока дар не придет в норму. Как сказал Мейо, оракулом она пока не стала, вот и не надо заранее готовиться ко встрече с мертвыми глазастыми зайцеобразными. Промелькнувший в мыслях образ Мейо почти заставил написать ему, проверить, как он, но она моментально отмела эту мысль: им двоим пора было смириться с новой реальностью, а не бередить раны друг друга без конца. Когда десерты были поделены строго напополам и съедены, Лайс встал с дивана и подал Мерцелле руку. — Посидели и хватит, пойдем узнаем, что без нас там наворотили, а то Айен один за всех отдувается. — Уверен, что мы не помешаем? Непонятность статуса их с Айеном отношений уже порядком утомила, любая ссора сейчас — когда нервы у всех были на пределе — грозила провалом всей операции, но ходить кругами или совсем игнорировать происходящее становилось уже сложно. Мерцелла мелочно подумала, что легче было бы совсем не пересекаться, пока все не закончится, но сердце тоскливо сжалось от одной лишь мысли его сейчас не увидеть. Казалось, она и сама с собой договориться не в силах. Уставшая от этих замысловатых игр Мерцелла мысленно пообещала вести себя отстраненно: скандалов не устраивать, но и не делать больше вид, будто ничего не произошло. Лайс щелкнул пальцами протянутой руки перед ее лицом. — Прием-прием. Не ссы, я тебя буду защищать как любимую младшую сестру. — Лайс… — улыбка показалась на лице против воли. — Кому нужен этот скучный старый Айен, ты хотя бы смешная. — Лайс! — Да что надо? — Я старше тебя на два месяца. Почему-то смеяться с Лайсом всегда было легко. Правда, эту шутку он не оценил: закатил глаза и громко цокнул языком. — Забудь все, что я тебе только что сказал, незнакомая женщина. Он засобирался или только сделал вид, но Мерцелла уже приняла решение. — Подожди, давай хоть с собой возьмем что-то, — она нажала несколько кнопок на браслете, — а то он, получается, даже не завтракал? — Забей, это ж Айен, он выживает на чистом упрямстве. Через пятнадцать минут они уже подходили к трапу вместе с семенящим позади андроидом. — Дай сюда пульт, железяка! — Лайс, вынужденный дожидаться исполнения заказа и оттого несдержанный, резко выставил руку между ассистентом и парящей тележкой. — Дальше мы сами. Поколебавшись полсекунды, андроид передал управление, дождался, пока парочка скроется внутри корабля и отправился на следующее задание. Мягкое покрытие скрадывало и без того негромкие шаги и жужжание приводов тележки. В полумраке корабля густой воздух словно приобретал форму — приходилось щуриться, чтобы разглядеть путь в еле подсвеченном по контуру пола коридоре. — …любом раскладе, друг мой, замыкающий корвет придется уничтожить. — Система защиты не отразит ракеты? — Не на такой дальности, она не всесильна. Тем более, на этом расстоянии щит может отправить торпеду в лайнер: малейшая жадность погубит весь урожай. Интерактивная доска, изрисованная от руки разными геометрическими фигурами, замаячила издалека коридора, который заканчивался прямиком в лаунж-зону. Айен стоял лицом к рисункам, скрестив руки на груди, Килао развалился на зеленом бархатном диване чуть поодаль и, закинув ногу на ногу, пыхтел кальяном, еще несколько человек из команды были заняты проверкой и сборкой снаряжения за длинным столом вдоль правой стены и негромко переговаривались. Лакированную столешницу в центре комнаты сегодня не было видно из-за валяющихся в беспорядке бумаг. Музыки не было. — Жаль. — Размашистым движением Айен зачеркнул одну из синих фигур на доске. — Получается, сначала стреляем в Веритате, потом включаем электромагнитный импульс и стыкуемся с лайнером. Сколько времени у нас есть, пока их двигатели снова не зарабо… Он повернулся, задумчиво постукивая стилусом по подбородку, заметил новоприбывших и оборвал фразу на середине. — Доставка еды! — Лайс сразу перешел к делу, пультом ускоряя тележку, отчего посуда на ней тревожно звякнула. — Думаешь, я тебе доверю меня не отравить? — Килао крепко затянулся и выпустил в потолок струю сизого дыма. А потом обратился к Айену. — Минут пятнадцать, не больше. Должно хватить. — Я про тебя вообще не думаю, репей проклятый! — пробурчал Лайс. — Посыльным быть не нанимался. Стоило только окинуть взглядом до сих пор непривычную светлую фигуру в клубах пряного дыма, как под веками вспыхнули воспоминания: ладонь на груди, сбившееся дыхание, смесь желания и страха. Мерцелла настороженно посмотрела на Айена, стараясь удержать лицо непроницаемым. Он, продолжая молчаливо наблюдать за разворачивающейся сценой, поймал взгляд и едва заметно кивнул, словно не метал вчера в нее жестокие обвинения, не пятился от ее гнева, не дрожал под ее рукой. Не зная, как себя вести, она переложила несколько документов на столе в более аккуратную стопку, освобождая место. — Ладно. — Подчеркнуто громко вздохнул Айен и отошел от доски, ловко вращая стилус вокруг большого пальца. — Перерыв. Килао и еще пара бойцов незамедлительно покинули лаунж-зону. Сев на диван недалеко от места, где остановилась тележка, Айен бросил стилус на стол и снял с подноса покрытый вензелями серебряный клош. Мерцелла присела рядом и, чтобы заполнить неловкую паузу чем-то кроме слов, которых сейчас не могла найти, продолжила механически собирать бумаги в стопку, поворачивая их текстом к себе. По полу потянуло холодом, и она пошевелила пальцами на ногах, чтобы согнать мурашки. Голым бедром она чувствовала тепло чужого тела рядом даже сквозь плотную костюмную ткань. Лайс, судя по всему, не стесненный никакими негативными чувствами, сразу встал на освободившееся у доски место — изучать схему и надписи. В центре доски красовался красный контур квадрата, обведенный несколько раз, вокруг него как углы ромба расположились четыре небрежно закрашенных синих круга, каждый из которых был подписан аккуратным почерком: Преципуа, Альнилам, Шелиак, Веритате. Нижний круг был широко перечеркнут крестом. — А почему кораблей так мало, они не подозревают, что мы нападём? — отозвался Лайс, продолжая разглядывать схему. — Автарх либо не ждет удара в сердце второго сектора, либо не видит в нас серьезную угрозу. — Буднично пояснил Айен. — Тем более, что для отражения атаки этот порядок приспособлен хорошо, смотри. Не отрываясь от поедания маслянистого крудо из плотной белой мякоти моллюсков, свободной рукой Айен пошарил в неразобранной куче бумаг, выудил оттуда небольшой плоский гаджет и бросил экраном вверх. Одно нажатие — и стол осветился большой голограммой трехмерной модели боевого порядка. Лайнер — самый большой из пятерки, был с четырех сторон окружен военными корветами, но не вровень, а обеспечивая максимальную защиту: передний корабль — Преципуа — открывал кортеж, но находился чуть ниже центра порядка, прикрывая от нападения снизу, чуть выше лайнера Альнилам и Шелиак симметрично охраняли фланги, а Веритате замыкал процессию, оберегая от нападения сзади. — Нападать в лоб, — продолжил Айен, подцепляя вилкой последнего моллюска, обсыпанного мелкими сиреневыми лепестками, — нет смысла, наш единственный вариант — эффект неожиданности. — Они могут повредить фрегат? — заволновалась Мерцелла. Один фрегат Ядовитого цветка против четырех боевых корветов? Силы казались неравными. Руки с бумагами зависли над столом. — Маловероятно. — Отозвался Айен, разглядывая оставшиеся блюда, и остановился на желто-оранжевой массе в панцире морского ежа. — Но преимущества в оружии у нас нет: мы будем просто стрелять друг в друга, пока торпеды не закончатся, а система защиты будет их с обеих сторон сбивать. — Поэтому давайте не будем рисовать змее ноги. — В проходе появился Килао и озарился лучезарной улыбкой. — Вся кинетика у них направлена вперед, значит, там нам быть как раз противопоказано. — Так раз у них вся оборона спереди, — раздраженно вмешался Лайс, показав рукой на схему, — то они достаточно быстрые, чтобы махнуть нам хвостом. — Друг мой, пусть мысль твоя стремительна, но ты ее обгоняешь. Где-то сбоку загоготали. Что-то с глухим стуком упало на пол. От потухшего кальяна несло горьким бадьяном. Мерцелла очнулась и постучала торцом бумажной стопки о столешницу, прежде чем уложить ее рядом с голограммой. — Чего-о-о? А ну говори нормально! — Уменьши картинку. — Айен даже не поднял головы, методично вмешивая филигранно разложенные местным шефом топпинги в яичную массу, слабо пахнущую водорослями. Килао сморщился, взглянув в чужую тарелку, и отошел в сторону, прошелестев тканями своего саттарийского наряда — чуть менее бесстыдного, чем обычно. Лайс провел пальцами по экрану и привел изображение в полный формат, — пространство вокруг схемы конвоя было мелко исписано тем же почерком: расстояния, используемые для связи частоты, радиус действия ЭМИ, дальность полета снарядов, поминутное расписание… В наступившей тишине было слышно лишь скольжение ложки по скрэмблу, шорох собираемого пистолета и стук пальцев по доске. — Численность личного состава? — Лайс удивленно присвистнул и обернулся. — Пятьдесят безопасников? А может, известно еще, что они ели на завтрак? Ну пернатый дает… Это точно не ловушка? — Ланмей не при чем. — Уточнил Айен, прожевав. — Он дал лишь координаты и конфигурацию порядка, дальше мы сами. Что-то прикинули по косвенным признакам, например, по стандартным комплектациям… — Что-то перехватили мы по своим каналам, — расхаживая по залу вперед-назад, влез Килао, — пока вы сторожили пень: данные погрузки, те же списки. — Пень? — раздраженно переспросил Лайс. — Какой к черту пень? — Лесной. — Охотно пояснил Килао. — В ожидании зайца. Мерцелла судорожно втянула носом воздух. Тряхнула головой, чтобы избавиться от неприятного образа, пославшего очередные мурашки от корней волос до кончиков пальцев ног. Для такой мощной системы кондиционирования она всё-таки слишком легко оделась. — Как будто понял, но не понял. — Заключил Лайс и кивнул, снова отворачиваясь к доске. — И скольких в итоге придется завалить? — Все в порядке? — негромко спросил Айен, чуть повернув голову, но не отрывая взгляда от тарелки. — Да. — Неуверенно ответила она, рассматривая свои прочно сцепленные на коленях руки. — Нет. Не знаю. Кошмар приснился. — Видение или просто сон? Он медленно, словно с опаской, словно ждал, что она отстранится, протянул свободную руку и уложил ей на колено. Прикосновение прошило током. От себя стало противно: обещания обещаниями, но игнорировать чувства оказалось невозможно — когда его большой палец начал неспешно поглаживать внешнюю сторону колена, последнее, что захотелось — это отстраниться. Не стоило и начинать играть, ведь было понятно сразу: в хладнокровности Айену равных нет. Когда-нибудь она поймет, как себя с ним вести. Или погибнет. Неизвестно, что случится раньше. — Если видение, то слишком уж странн… — Да откуда я знаю, как обычно?! — прорвался в их негромкую беседу Лайс. Застанная врасплох Мерцелла встрепенулась, едва не скинув с себя чужую ладонь, которая не только не убралась, но и еще крепче ухватила коленку, и завертела головой. Люди Ядовитого цветка, видимо, наконец-то завершившие подготовку к штурму, незаметно покинули лаунж-зону, оставив их вчетвером. У доски оживленно спорили: привлекательное лицо Лайса исказила гневная гримаса, словно он был готов в любой момент пустить в ход кулаки, Килао же взирал на него с легкой улыбкой — ему снова удалось выбить младшего Атрау из колеи. — Я переоценил твою сообразительность и осведомленность. — Снисходительным тоном протянул он. — Внешне родство неоспоримо, однако… — Не ты ли сказал мне еще на заре нашего партнерства, — перебил Айен, — что тот дурак, кто вопросов не имеет? В воцарившейся на мгновение тишине стали слышны мелодичные звуки радио где-то в угловом коридоре. — Конечно, мой почтенный друг. Не бойся расти медленно, бойся остановиться. — Улыбка приросла к лицу Килао как гротескная театральная маска. — Видишь ли, учитель я скверный. Что ж, мастерство приходит с практикой, слушай. — Он снова обратился к Лайсу. — Корветы такого класса предназначены для охраны и сопро… Хватка на колене ослабла. — Спасибо, что позаботилась обо мне. Она осмелилась посмотреть ему в глаза и не нашла там знакомого равнодушия. Это странно тревожило. Несмотря на вчерашний побег, Айен вел себя так, словно владел ситуацией. — Лайс предположил, что ты… — Она слегка дернула кистью, обводя комнату. — И мы решили… — Однажды в детстве во время очередной ссоры он назвал меня ненастоящим придурком. — Ухмылка Айена вышла неискренней, конвульсивной. — Наверное, подслушал какой-нибудь разговор отца с Браннисом. Мерцелла непонимающе нахмурилась. — Настоящим? — Увы. В таком возрасте дети все воспринимают буквально: увидел перед собой бессердечного человека и задумался, а человек ли это. Он убрал ладонь и откинулся на спинку дивана, уставившись поверх панорамных окон корабля. Вспомнив обрывки видений чужого детства: жажду принятия, горечь поражения, ненависть и зависть — Мерцелла задумалась. — Думаешь, он пронес эту веру сквозь года? — Думаю, что не так уж он был и неправ. — Хмыкнул Айен. — Поверь, я знаю, что сегодня обошлось без Лайса, поэтому благодарность адресована лишь тебе. Ответить на это было нечего. Отрицать? Она и сама не верила в те слова, что готовы были сорваться с языка, половину мучительных размышлений проводя в догадках о существовании этого самого сердца, которое еще вчера гулко билось под ее пальцами. — …в каждом всего пятнадцать, десять из них — экипаж. — Проник в молчание напевный голос Килао. — Мда-а… — почесал шею Лайс, внимательно разглядывая схему. — Если это еще и, как ты говоришь, стандартный порядок конвоя, то выглядит как издевка. Четыре корабля охраны для тех, кого ты называешь опасными террористами? Полнейший фарс. — Получается… — Вклинилась Мерцелла, с готовностью ухватившаяся за новую тему беседы. — Все знают, что пленники невиновны? Айен на секунду задумался и, наливая в тонкостенный стеклянный стакан холодный жасминовый чай, произнес: — Повторюсь, но Автарх, возможно — маловероятно, но возможно — не подозревает о наших планах. — Либо очень самонадеян. — Килао разворошил аккуратную стопку бумаг и выкопал из получившейся кучи один листок. — Здесь по спискам погрузки оружия Веритате — десять единиц. Только экипаж, никаких бойцов. — Тем лучше. — Удовлетворенно кивнул Айен, перекатывая в стакане ледяной шар. — Правда, есть нюанс. — Продолжил Килао, с третьей попытки выудив из получившегося хаоса новую бумажку и пробежавшись по ней глазами. — Пайков загрузили по стандарту. — Не вижу проблемы, обычное рассогласование между подразделениями. — Скорее, — Килао кивнул на очередное блюдо в бледных руках и неодобрительно цыкнул, — сослали в хвост всех заложников тела вроде тебя, мой почтенный друг. — Разве ты не любитель деликатесов? — Айен недоуменно поднял бровь. — Мы ведь были на Саттари. — Я — другое дело. — Засмеялся Килао. — Вино хлещу чанами, мясо ем обеими руками, а от тебя не ожидал. — Может, я начал ценить жизнь? — возразил Айен. — Променял утилитарность на наслаждение? — Скорее уж железное дерево расцветет! — Хватит бубнеть! — вмешался Лайс, вскидывая руки. — Я не понимаю, мы стреляем в задних, потому что их меньше и не жалко? — Глаза есть, зрачков не дали… — протянул Килао и махнул рукой на доску. — Все нарисовано. Лайс показал Килао средний палец и вперил взгляд в остальные изображения. От ромбовидной схемы конвоя вверх по дуге шла длинная тонкая стрелка в сторону большого круга-планеты. Эту стрелку пунктиром прерывала другая — Лайс провел по ней пальцем от конца, упирающегося в перечеркнутый Веритате, до черного треугольника, из которого она стартовала. — Лантана? — Это мы. — Деловито пояснил Килао. — Притаимся у ближайшего спутника Тамариса, он как раз прикроет нас тенью. — Если координаты Ланмея не врут, и конвой действительно использует этот путь. — Добавил Айен. — Вот заодно и проверим. — Продолжил Килао, сделав по лаунж-зоне новый круг. — Допустим, координаты верны. Тогда мы сорвем их перед входом в атмосферу, до запроса разрешения на посадку. — Могут ли они нас заметить заранее? — спросила Мерцелла, вглядываясь в рисунок на доске. — Погасим всё, кроме аварийных генераторов: внимания привлечем не больше, чем дерево в лесу. Да и что они сделают? Нападут? Без провокации? — С поверхности не спалят? — задумался Лайс, не отрываясь от изображения. Айен бесстрастным взглядом окинул комнату, ни на чем не задерживаясь. — Исключено, расстояние не позволит. И связаться с ними конвою мы не дадим. — Засорим эфир? Умно. — Удовлетворенно покивал Лайс. — А потом как? Ждем, пока пролетят, тут догоняем и… и что? Всё еще не понимаю. — Он медленно провел пальцем вдоль пунктирной стрелки и ткнул в перечеркнутый синий круг. — Представь, что это мы. — Айен взял с блюдца круглую белую конфету и поднес ее к голограмме на столе. — Нам нужно попасть в центр порядка. — А, всё, вижу. Если не ликвидировать Веритате, нам тогда пульнут в зад? — Верно мыслишь. — Айен подбросил конфету в воздух, поймал ее ртом и пальцами освободившейся руки ущипнул последний корабль порядка. Голограмма мигнула дважды и Веритате пропал с модели. С раздраженным стоном Килао упал обратно на диван, чуть не уронив стеклянную колбу кальяна. — Не понимаю, что тут можно так старательно обсуждать. Пропускаем вперед, догоняем, стреляем в последний круг… или овал… кто так рисует вообще, что это за яйцо? — он начал загибать пальцы на левой руке, а правой махнул на цветную схему кораблей на доске. — Остальным с помощью ЭМИ вырубаем двигатели, стыкуемся с центральным, обезвреживаем команду, забираем пленников, улетаем. Что тут думать? Стрелять, пока мы близко, они не рискнут, высок шанс непредсказуемого поведения снарядов. Горло перехватило от чувства униженности: Килао их ни во что не ставил, считал досадной помехой на пути к цели. Даже полезная информация от Мейо не сделала его более покладистым. Беспомощность и ненависть, которые она сейчас ощущала, могли посоревноваться с теми, что она испытывала перед Автархом — а довести ее до состояния отчаяния всегда было непросто. Отвратительно быть в долгу у такого человека. Скорее бы расквитаться. — Ты, господин Ги-Нана, вероятно, думаешь, что мы идиоты. — Мерцелла скривила дрожащие от ярости губы. — Оттого тебя и удивляет наше намерение поучаствовать в успехе операции. — Пташка, я всего лишь прошу оставить это дело профессионалам. Поверь, те жалкие семена, что ты смогла выбить из своего бывшего кавалера, не поставят тебя в один ряд со мной. — Я туда и не целюсь. — Мерцелла сжала пальцы до побеления костяшек. Лайс насупился и неодобрительно покачал головой, Килао сразу же переключился на него: — Ты так всю воду расплескаешь. — Какую. Нахер. Воду? — Которая у тебя вместо мозгов. — Широко улыбнулся Килао, очевидно получающий удовольствие от беседы. — Сам заткнешься? — скрипнул зубами Лайс. — Или тебе помочь? — Вы закончили? — Айен выглядел так, словно его совсем не взволновала чужая ругань, но Мерцелла увидела, как встрепенулась голубая жилка на его виске. Он повернулся к Килао. — Для тебя это случайные заключенные, для нас — члены семьи, казалось бы, разница должна быть видна невооруженным глазом. Килао в ответ лишь ухмыльнулся, но взгляд его потемнел. Мерцелла выбрала проигнорировать опасную тьму и задать вопрос, который вертела в голове уже какое-то время: — А почему мы ничего не знаем про лайнер, который собираемся штурмовать? На схеме у него даже названия нет. — Мы? — вскинулся Килао. — Пойдешь во главе оперативной группы? Смело. Айен наклонил голову вбок и прищурился: — Тебе не кажется, что включить в состав группы кого-то из нас было бы логично? Как минимум для кооперации пленников. И это я сейчас даже не говорю про гарантии безопасности. — Отличная идея! — огрызнулся Килао. — Мерцелла, ты готова? Тогда действительно, чего это я, скрываю от нашей предводительницы данные про лайнер. — Он схватился за бархатный подлокотник, вскочил с дивана и отвесил ей низкий поклон, а потом потянулся к гаджету с голограммой на столе. — Вот это — Окулус. Стандартный тюремный лайнер. Внутри помещается до шести камер повышенной защиты; около десяти членов экипажа: капитан, навигатор, связист, медик, парочка ганменов, несколько механиков; дополнительно — человек пять безопасников. Повторяю вопрос: ты готова пойти на них с одним шокером в руках? Мысли зашипели в голове белым шумом и вдруг оставили после себя абсолютную тишину. Мерцелла видела, как шевелятся губы Килао, как хмурятся брови, как пальцы резко ввинчиваются в голограмму, протыкая центральный корабль. Окулус. Звук, словно по щелчку, хлынул обратно в уши, и она вздрогнула от неожиданности, не в силах отвести взгляд от 3д-модели. — Что? Страшно? — Килао истолковал ее реакцию по-своему и довольно закусил губу. — Не переживай, мы такие безобидные корабли вскрываем в два счета, и тебя с радостью научим. Когда, если не сейчас, когда транспортируют ненастоящих преступников? Безобидные корабли. А может ли быть такое, что… На голограмме лайнера из сопел двигателя, больше не прикрытых задним кораблем порядка, на нее посмотрели шесть глаз. Моргнули. И пропали. Мерцелла тоже моргнула. Глаза не вернулись. Она подняла голову и встретилась с изучающим взглядом Айена, в ответ на который смогла лишь нахмуриться и опустить глаза обратно. В носу защипало. — Хватит придуриваться! — вклинился Лайс. — С вами пойду я. — Подождите… — прошептала Мерцелла, едва разлепляя губы. — Только не Окулус… — Стоп. — Пары слов оказалось достаточно, чтобы посеять сомнение в мыслях Айена. — Никто никуда не идет. Что-то не так. — Вы издеваетесь? — вкрадчиво проговорил Килао. С ее губ сорвался дрожащий вздох. Неужели поверил? Вот так просто? Она повела плечами и попыталась вернуться в разговор: — Я могу посмотреть какие-то документы на лайнер? — На основании чего? — Не могу объяснить… — осеклась Мерцелла, панически придумывая какую-нибудь причину взамен настоящей. Килао принялся, неосторожно сминая, ворошить бумаги на столе, а потом зыркнул на Айена. — Потворствуешь? — перевел взгляд обратно на нее. — Ничего, сейчас будут тебе документы! — Мне тоже любопытно. — Айен выпрямился на краю дивана, подаваясь вперед. — Раз проверяем. — Будут-будут. — Килао начал отбрасывать листы на пол по одному. — И тогда вы от меня наконец отстанете. — Эм… Я, конечно, не математик. — Донеслось от доски и на Лайса уставились три пары глаз. — Но вот эти пятьдесят безопасников… они где находятся? — Тебе тоже докумен… — На корветах двадцать минус пять, если верить тебе и спискам погрузки. — Задумчиво продолжил Лайс, проигнорировав шпильку. — Куда делись еще тридцать пять? Одним движением Килао скинул все бумаги со стола на пол и в два шага оказался рядом с Лайсом, сгребая ткань белоснежной футболки в кулак. — Он прав. — Отозвался Айен, медленно покачивая носком одной ступни. — Цифры не сходятся. Странно, что мы сразу не заметили. Килао отпустил Лайса и резко шагнул к дивану. — Считаешь, что наша информация — пшик? Знал бы ты, каких жертв нам стоило ее добыть. — Считаю, что надо пересчитать, только и всего. — Айен развел руками в стороны. — Если в каждом корвете, кроме Веритате, пять безопасников, то это всего пятнадцать. — Обвиняешь меня во лжи? — Килао навис над Айеном, тяжело дыша. — Нет. — Айен вздернул подбородок. — В неправильно сделанных выводах. И как раз потому что я доверяю твоим каналам, надо еще раз свериться. — Просвяти. — Мы знаем, что наши семьи невиновны. И Автарх знает. — При чем тут это? — При том, что… Лови. — Айен взял со стола стилус и бросил его Лайсу через голову Килао. — Перерисуй Веритате. Лучше каким-то другим цветом. Однако остальные… — Надо закрашивать полностью? — Лайс настороженно смотрел на свежий зеленый круг внизу схемы. — Что? — Айен раздраженно сморщился. — Мне без разницы, хоть цветочками изрисуй. Дайте мне договорить. На Тамарисе ему нуж… — Цветочками? — Клеточками! Длинные бледные пальцы стащили с блюдца еще одну белую конфету и отправили в полет в сторону доски по той же траектории, что и стилус. — Эй! Конфета шлепнулась Лайсу прямо в голову и отлетела в неизвестном направлении. Он молча отвернулся к схеме и принялся водить стилусом по новому рисунку Веритате. Мерцелла наморщила нос, пытаясь поймать за хвост навязчивый образ какой-то мысли, но не смогла за него уцепиться и сдалась. — Еще вопросы? Кто-нибудь? — прошипел Айен. — Нет? О том, что они невиновны, знаем только мы, для всех остальных нужно создать видимость. Бумага захрустела под ногами Килао, когда тот бесцеремонно прошел к окну, сложив за спиной руки, через сваленные им же на пол документы. За стеклом сиял в ярких дневных лучах перламутровый Энцелад, низводя Килао до темного силуэта. — Видимость внутри корабля? — насмешливо бросил он, всматриваясь в город. — Допустим. Значит, нам нужен новый план, третий. Больше оружия. Больше бойцов для штурма. Иначе… — он повернул голову, открывая взгляду четко очерченный профиль. — Времени, с учетом отходов от Веритате, нам не хватит: оставшийся состав заведется и улетит на Тамарис, заперев нас на лайнере. В последовавшей за этими словами тишине саттарийские пряности словно стали гуще, сжали грудь, мешая вдохнуть полностью. Лайс неодобрительно хмыкнул, но в этот раз не вмешался. Айен, пересилив душное влияние плохо отфильтрованного воздуха, поднялся с дивана и обошел стол, разглядывая разбросанные на полу бумаги. Через минуту он присел и взял с пола один листок: — Третий план нам действительно понадобится, в этом ты прав. Но ты не понял… нам вообще не нужен Окулус. — Приятель, — процедил в ответ Килао, — ты забываешься. Вашей задачей было добыть информацию, но и то половину мы сделали сами. Нашей же было — этой информацией распорядиться. — Лезу, куда не просят? — Айен почти улыбнулся, но от этого стало скорее жутко. — Кому, ты думаешь, предназначены лишние пайки на Веритате? — Наземный конвой… — Мерцелла, до которой наконец дошла цель Окулуса, простонала и обессиленно упала на спинку дивана. — А как ты…? Просто гениально… Айен нахмурился, машинально сминая листок в кулаке, Килао отвернулся обратно к окну и качнулся с пятки на носок. — Вот и уничтожили замыкающий корвет… Мне нужно пять минут. — После этих слов он, позабыв про свою обычную вальяжность, стремительно вышел из лаунж-зоны. Все остальные беспомощно замерли, словно разом растеряли желание спорить. — Спасибо. — Мерцелла посмотрела на Айена, стараясь вложить в это слово весь объем испытываемой благодарности. Так стремительно снова войти в доверие к этому закрытому и настороженному человеку было немыслимо. Он в ответ лишь кивнул и разжал пальцы, выпуская на пол неосторожно скомканную бумажку. — Вы хотите сказать, что мы планировали расстрелять корабль с мамой, Эйни и Шаем? Круто! — Лайс положил стилус на доску и прошел к дивану, усаживаясь на место Айена. И лишь потом спохватился, хлопнув себя по бедру. — То есть и с твоими родителями тоже. Ну ты поняла. Отличный план, да? Мерцелла звонко рассмеялась, но через пару секунд смех сорвался на всхлип. Ужас осознания мешал ей вовремя выбрать приемлемую реакцию на подобную ситуацию. Внезапно ее настойчиво схватили за шею и потянули вбок, пока она не уткнулась носом в обтянутую тонкой тканью грудь. Сильная рука ободряюще похлопала по плечу, и Мерцелла позволила себе раствориться в чужой заботе. — Что нам теперь делать? — обессиленно спросила она. — Подруга, ты, главное, не переживай! — Лайс впился пальцами в ее плечо и коротко потряс. — Сейчас наш головастик-шаар придумает новый план, лучше прежнего. Ничего нельзя этим бестолочам доверить, да, братишка? Айен уже стоял у доски. — Спасибо, что указал на неточность. — Сказал он, не оборачиваясь. — Эта ошибка могла бы нам дорогого стоить. Лайс шумно втянул носом воздух. — Чего это он? — громко шепнул он Мерцелле. — Ты тоже слышала? Мне не показалось? Не в силах сдержать улыбку, она опустила голову ниже. — По существу есть что сказать, Алластрий? — Айен даже не повысил голос. — Начало-о-ось… Я же отомщу! — пробубнил Лайс, оглядываясь по сторонам в поисках вдохновения. — А мы можем всё то же самое сделать, но с Веритате? ЭМИ, стыковка, шокеры и так далее? Айен почесал подбородок, прикидывая. — Нет. Никак. Радиус действия немного больше ширины порядка. Из центра на всех хватало, а от края, скорее всего, не захватит двигатели Преципуа. Мы не можем так рисковать. — Мда, нашпигуют нас снарядами… Лайс почесал затылок, уводя вторую руку на спинку дивана, а потом заметил последний клош на тележке, к которому сразу же и потянулся. Под ним оказалось белое пюре непонятного происхождения и золотистое мясо дикой птицы, нарезанное на тонкие куски. Он хитро ухмыльнулся, взял сиротливо лежащую рядом большую ложку и зачерпнул загустевшую массу с тарелки. Решив наконец-то посмотреть на доску вблизи, Мерцелла встала и размяла затёкшие ноги, прежде чем подойти. — Он же сейчас все съест. — Пробормотала она, почти не раскрывая рта, когда поравнялась с Айеном. — Пускай. — Так же негромко ответил он ей. — Растущий организм. — Меня обсуждаете? — хохотнул Лайс, старательно набивая рот мясом. Мерцелла повернулась и показала ему язык, а потом переключила внимание на более серьезного брата: — Какие у нас варианты? — Придется узнать, насколько хороша у конвоя противоракетная оборона. — Будем стрелять? — ахнула Мерцелла. — А если ловушка? — После первой ракеты и выясним. Стерев несколько фигур на доске, Айен переместил треугольник поближе к Тамарису, а чуть поодаль нарисовал небольшую звезду. — На Веритате с фрегатом мы пойти не можем, ЭМИ не добьет. — В лаунж-зону бесшумно шагнул Килао. От прежней нагловатой распевности в голосе ни осталось ни следа. — Что бы мы без тебя делали, умник. — Огрызнулся Лайс, шкрябая ложкой по остаткам давно остывшего обеда. Впервые не ввязываясь в перепалку, Килао подошел к парочке у доски, оценил новый рисунок и ткнул пальцем в звезду: — Возьмем Ипомею. Вместимость у нее, если вычесть места для заложников — три человека, не считая пилота, этого должно хватить. — Глушилки мощные? — Айен перевел на него пытливый взгляд. — Насколько хватит? — Пока не надоест. Отрубим им связь и с поверхностью, и между собой. — С Ипомеей тоже? — Увы. Придется по-старинке, по сигналу. — А улетаем как? — задумчиво нахмурилась Мерцелла. — Когда дело сделано, — потер ладони Килао, — шаттл снова притворяется камнем, а мы улетаем, огибая спутник, чтобы подобрать его, не привлекая лишнего внимания. — А мы можем просто угнать Веритате? — откликнулся с дивана Лайс. — Думаю, что там по маячку на каждый квадратный сантиметр. — Отстраненно произнес Айен. — Ладно, Ипомея так Ипомея. А можно сейчас в нее залезть? Не люблю замкнутые пространства, привыкну хоть. — Тебе делать нечего? — холодные глаза вперились в Лайса. — Пойду я. — Вот кто точно никуда не пойдет, так это ты. — С умным видом парировал он, ритмично постукивая ступней по полу. — Дай другим тоже что-то сделать. Помереть всегда успеешь. После непродолжительных гляделок Айен кивнул, сдавшись. Дальнейшее обсуждение плана прошло без происшествий, даже Килао не пытался портить никому настроение. Окинув последним взглядом выкладку шокеров и спреев с миорелаксантами на столе, Мерцелла отправилась к выходу — собирать было нечего, но захотелось еще раз посмотреть на Энцелад с балкона пентхауса. Времени до часа икс оставалось мало, пусть и лететь было недалеко. От созерцания ее отвлек негромкий стук в дверь. Отвечать не понадобилось, дверь отворилась сама, впуская в комнату знакомую фигуру. — Уже попрощалась? — Айен присел рядом с ней туда, где еще вчера сидел Мейо. — Этим и занята — запоминаю. — Я имел в виду Ланмея. — А. Ты об этом. — Она пожала плечами. — Он занят твоим списком гроссмейстеров, к отбытию должен освободиться. — Тогда не буду мешать. Он поднялся и направился к выходу. Мерцелла не стала его останавливать, так и осталась сидеть, поджав под себя длинные загорелые ноги. Торжественность Энцелада ее больше не впечатляла, Лайс был прав — острые шпили теперь действительно скалились на нее снизу и вызывали скорее предчувствие опасности, нежели восторг. Пришло время расставаться. Когда она спустилась, Мейо уже о чем-то разговаривал с братьями Атрау, яростно жестикулируя. Услышав стук каблуков, он обернулся, полоснув ее пронзительным взглядом. Не решаясь шевельнуться, Мерцелла стояла у подножия лестницы и смотрела, перебирая в голове нежные воспоминания из прошлого, не погружаясь ни в какое из них, а лишь позволяя нечетким образам плыть по реке памяти. Неизвестно, кто сделал первый шаг, но вот он уже сгреб ее в объятия, чуть приподнимая над площадкой. Левой рукой она вцепилась в его спину, прижимаясь крепче. — Не смей умирать, слышишь? — прошептал он ей в волосы, сжимая в кольце рук до нехватки кислорода. Часто моргая, Мерцелла пыталась сдержать рвущиеся наружу слезы. В попытке отвлечься она выискивала точку впереди, на которой могла бы сфокусироваться, и вдруг остановилась на Айене. Он смотрел не на нее, а куда-то ниже — пристально, неподвижно. На левую руку, судорожно обнимающую Ланмея. На кольцо на этой руке. Мерцелла проскользила рукой выше, касаясь перьев на плече. Взгляды встретились через обтянутое белой тканью плечо, и она улыбнулась, медленно выпуская Мейо из объятий, провела кончиками пальцев по гладкой щеке, запоминая. Взъерошила светлые кудри на затылке, заметив, как дрогнули его ресницы. — И ты. Береги себя. — Да, пернатый, веди себя хорошо. — К ним подошел Лайс и как следует хлопнул Мейо по плечу. — Побег из курятника, если что, мы не потянем, особенно, если помрем. Придется тебе самому выкручиваться. Мейо беззлобно закатил глаза и не удостоил Лайса даже поворотом головы. — Мерцелла, удачи тебе. Во всем. — Он едва заметно кивнул в сторону корабля, у входа в который остался стоять Айен, теперь сосредоточенно глядящий в предоставленный список приспешников Автарха. — Спасибо. — Она улыбнулась. — До встречи. Пригладив упрямые перья на его плече в последний раз, она шагнула в сторону — к рискованному плану, успех которого зависел от силы догадок, к неугасающей надежде, к смелости, граничащей с безумием. Поднимаясь по трапу, Мерцелла ни разу не оглянулась. В тени спутника было тихо и темно. Планеты было не видно, но из космоса она представляла собой довольно унылое грязно-зеленое зрелище, поэтому жалеть было особо не о чем. Приборы мигали аварийными лампами, не издавая ни звука, почти бесшумно по короткому ворсу ковра сновали подсвеченные лишь контурным освещением люди в высоких ботинках. Периодически пищали коммуникаторы: оператор в командном отсеке сверялся с траекторией полета конвоя и мониторил окружение. Мерцелла стояла у стекла, чтобы не мешать, и мелко дрожала от холода — несмотря на еще держащуюся духоту, без полноценно работающих генераторов корабль уже начал остывать, не спасало даже наброшенное на плечи изотермическое покрывало. Килао давал бойцам последние наставления. — Помнишь порядок? — Да че ты привязался? Помню. — Лайс затягивал ремешок на рукаве черной тактической формы. — Притворяемся камнем, ждем сигнала, потом подлетаем, надеваем респираторы и погнали. В ответ Килао приторно улыбнулся, кивнул и отошел к навигационной панели. Айен нашелся внизу, рядом с шаттлами. Ипомея, даже по сравнению с джетом, в огромном ангаре Лантаны казалась крошкой. Прежде чем исчезнуть внутри, Лайс нежно похлопал по обшивке корабля и махнул рукой Айену и Мерцелле, стоявшим у входа в основной коридор. Когда шлюз с шипением захлопнулся, они вернулись в лаунж-зону, стараясь не споткнуться в темноте о собственные ноги. Время в бездействии тянулось невыносимо медленно, поэтому, когда радио на пульте нарушило всеобщее напряженное молчание, Мерцелла облегченно выдохнула. — Прием-прием. Лантана, на связи Ипомея. — Прошипел динамик голосом Лайса. — Ожидаем вашего… ээээ… А чего мы, кстати, ожидаем? — Ожидайте сигнала в виде фейерверка. — Хохотнул Килао. — Конец связи. Через пятнадцать минут тревожного сверления взглядом навигационной голограммы, заблаговременно выведенной в центр зала, Мерцелла заметила на самом краю пять мигающих точек и дернула Айена за рукав. — Наконец-то… — прошептал он и жестом привлек внимание Килао, задумчиво сканирующего другую часть картинки. Одновременно с этим запищал коммуникатор. Корабль охватила короткая вспышка суеты: — Заводимся! — Начнут замедление — блокируем путь и врубаем глушилки. — После этого — ракета. — Расчетное время? — Десять минут. Вернувшиеся к жизни двигатели медленно заурчали, выводя фрегат из тени. Мерцелла встала поближе к окну, пытаясь вдалеке разглядеть конвой, который пока не приблизился достаточно, чтобы превратиться из рисунков и мигающих точек в нечто настоящее. Айен встал рядом, почти касаясь плеча. — Вижу цель! Включить подавители. — Готово! Стреляйте! — Три… два… один… Мерцелла вздрогнула и задела тыльной стороной ладони руку Айена. Он шевельнулся, сплетая их пальцы, и легонько сжал. — Пуск! Килао нажал на кнопку.