Debts To Be Settled

Температура воздуха падает, когда последние лучи солнца опускаются под волны, разбивающиеся о линейный горизонт. Тонкие длинные облака, на несколько оттенков серее иссиня-черного неба, медленно плывут по небу, их очертания нечасто меняются, пока они сливаются с растущей луной. В этой части города звезд не видно, но Томми представляет, как они радостно мерцают в нескольких миллионах миль от атмосферы, которая защищает его, и погодных условий, характерных для острова. Томми сидит на крыше бутика Мадлен. Он свешивает ноги вниз, постукивая пятками по верхней части оконной рамы. На коленях у него раскрытый альбом для рисования, тот самый, в котором он рисует костюмы супергероев. На полях рядом с маленьким розовым ластиком в форме ромба лежит затупившийся карандаш. Острый карандаш легко лежит в его руке, пока он рисует разные узоры по всей странице, пытаясь найти что-то одновременно крутое и практичное. Открытая коробка с заточенными карандашами соскользнула с его бедра и чуть не упала с крыши на землю. Такое случалось с ним не в первый раз, но точно впервые за то время, что Томми научился лучше беречь свои вещи. Коммуникатор Томми лежит на другой странице, закрывая несколько набросков, которые, скорее всего, так и не будут закончены. Бледный свет экрана коммуникатора освещает лицо Томми и отбрасывает странные тени на бумагу, но он отказывается его выключать и уже убавил яркость до минимума. Он вынужден греться в молочно-белом свете электроники, но не особо возражает. С самого заката Томми переписывается с Таббо. Несмотря на то, что они познакомились совсем недавно, они сразу нашли общий язык. Томми предполагает, что это потому, что они оба отчаянно нуждаются в друге своего возраста, но, возможно, он просто проецирует свои мысли на собеседника. Томми игнорирует эту мысль и просто общается со своим новым другом. Несмотря на то, что Томми весело проводить время с Таббо, есть еще одна причина, по которой он не закрывает коммуникатор. Прошла еще одна неделя радиомолчания от Уилбура, и Томми с нетерпением ждет, когда его друг придет в себя. Томми проводил время с семьей, в том числе со Снигом. Он общался с Ники, Джеком и Шелби. Он даже сходил на прогулку с Таббо. Но Уилбур, ради которого у Томми все это есть, человек, которому Томми обязан своим временем из-за долга, по-прежнему не выходит на связь, и Томми с трудом понимает, что он чувствует. Все, даже Техно, уверяют Томми, что с Уилбуром все будет в порядке, но Томми знает, в какие неприятности тот может попасть. Он чувствует, что что-то не так, но ничего не может сделать, пока Уилбур сам к нему не придет. Томми всегда ненавидел ждать. Томми останавливается и смотрит на свою бумагу. Он ничего не сделал за то время, что размышлял. Томми стискивает зубы. Неважно, где Уилбур, у Томми есть работа. Томми со вздохом откидывается назад. Он делает глубокий вдох, наслаждаясь прохладным ветром, который дует над крышами высоких зданий. Воздух не то чтобы холодный, но резкий, и этого достаточно, чтобы Томми почувствовал, будто на него выплеснули ведро ледяной воды. Момент безмятежности Томми прерывается осознанием того, что странный шум на периферии его восприятия становится громче. Томми хмурится и оглядывается в поисках источника шума. Он поднимает голову и видит в ночи темное пятно, которое становится все более четким, темным и громким по мере приближения к Томми. Портной выдыхает через нос, на мгновение закрывая глаза. Когда он снова их открывает, рядом с Томми на крыше стоит Азраил с картонной коробкой в руках, а за его спиной распростерты крылья, чернильно-черные, как ночные траншеи. Азраил опускается на одно колено, чтобы поставить картонную коробку. Томми искренне тревожит то, что кто-то вроде Азраила опускается на колени, но страх в его душе не позволяет ему высказать свое мнение. Даже если это кажется неправильным, Азраил в первую очередь может делать все, что захочет. Таким беспомощным людям, как Томми, лучше держать язык за зубами этот урок Томми усвоил за долгие годы общения с разными влиятельными людьми. — Я принёс всё, что ты просил! — объясняет Азраил, постукивая рукой по картонной коробке. Глаза Томми слегка расширяются. Он удивлён расторопностью Азраила и совершенно поражён тем, что тот раздобыл всё, о чём просил Томми. Придумывая, как будет выглядеть костюм Азраила, Томми вложил в него всю душу. Даже если бы Томми делал простой костюм, Азраилу потребовалось бы много материалов. Костюм должен был защищать от сильных штормов, порывистого ветра и повреждений во время боя. Сзади, особенно в том месте, где из спины вырастали крылья, должен был быть прочный, но мягкий материал. Костюм должен был быть бронированным, но не слишком тяжелым. Кроме того, нужно было учитывать экстремальные температуры. Томми понадобится многое, чтобы снять этот костюм, и у Азраила есть все необходимое. Томми бы возмутился, если бы не разговаривал с самим Ангелом Смерти. — Спасибо, — говорит Томми. Он хотел, чтобы его голос звучал с благодарностью, но получилось более резко, чем ему хотелось бы. Томми вздыхает про себя и возвращается к своему альбому для рисования. Может быть, если он не заметит, что его голос прозвучал грубо, то и Азраил не обратит на это внимания. План Томми был тут же сорван: Азраил прошел весь путь до конца и сел на крыше. Он перекинул ноги через край, как Томми, и положил когти на колени. Томми краем глаза смотрит на Азраила, его голос полон неуверенности. — Что ты делаешь? — Хочешь о чем-то поговорить? — спрашивает Азраил. Он безучастно смотрит в ночь, его тошнотворно-голубые глаза напоминают кусочек запертого дневного неба. Азраил, кажется, вглядывается во что-то, что Томми не может ощутить своими слабыми человеческими чувствами, но Томми и не нужно видеть, какие ужасы Азраил может разглядеть в бесконечной ночи. — Ничего особенного, — тупо бормочет Томми. В отличие от Азраила, Томми смотрит на злодея сбоку. Глаза Томми слегка сужаются, и на его лице появляется легкая гримаса. — Ты хочешь о чем-то поговорить? — повторяет Азраил, медленно поворачиваясь к Томми. Это было бы ужасно, если бы Томми не был уверен в том, о чем Азраил хочет с ним поговорить. Томми смотрит еще мгновение, просто чтобы убедиться в правдивости слов, и находит в глазах Азраила то, что ему нужно. — Это не твое дело, — отвечает Томми, отворачиваясь от Азраила. Он оглядывается на свой альбом для рисования, но не может взять карандаш из-за того, что его рука дрожит. Томми сглатывает и опускает руку на бумагу, словно пытаясь не обращать внимания на то, что даже его собственное тело в ужасе от человека рядом с ним. — Однако дела Фантазма это мои дела, так что я должен с этим разобраться, — объясняет Азраил. В его голосе слышится мягкость, и Томми кажется, что с ним разговаривает родитель. Томми заставляет себя посмеяться над этой мыслью, а не вызвать рвоту. Азраил ему не отец. У Томми нет отца, разве что Филза, но Томми все еще прорабатывает эту эмоциональную проблему. Томми не нужно видеть в ком-то отца. Так Томми точно погибнет. — Тогда почему бы тебе не поговорить с Фантазмом? — спрашивает Томми, надеясь, что Азраил улетит. Томми нужно гораздо больше времени, чтобы разобраться в своих эмоциях и мыслях по поводу этой ситуации и, возможно, других, косвенно связанных с ней. — Я говорил с Фантазмом и, конечно, поговорю снова, но я хочу услышать твою версию, — заявляет Азраил, разрушая надежды Томми на то, что ситуация разрешится сама собой. — У меня нет версии, — пытается возразить Томми, но его слова звучат неубедительно даже для него самого. Человек не может участвовать в споре, если не занимает определенную позицию, даже если эта позиция заключается в том, чтобы сохранять нейтралитет или ничего не делать. — У каждого есть версия. — Томми задается вопросом, не читает ли сейчас Азраил его мысли. Вокруг его когтей нет зелени, и Томми не знает, есть ли у Азраила такая способность, но у злодея есть сила «магия». Если Азраил может разобрать на молекулы, а затем собрать обратно физическую стену, не разрушив здание, Томми не удивится, если окажется, что он может делать то же самое в переносном смысле и проникать в разум Томми. — Что тебе известно о ситуации? — спрашивает Томми. Он выключает коммуникатор, и тот падает на страницу, над которой он работал до всего этого. Томми закрывает свой блокнот и кладет его между собой и Азраилом, как будто этого будет достаточно, чтобы остановить Азраила, если ему вдруг захочется напасть. — По словам нескольких свидетелей, ты отправился с линчевателем Пульверизом, чтобы помешать Бинарному убийце убить того, кто должен был стать его следующей жертвой, хотя ни ты, ни Пульвериз не знал, кто это будет. Леди Некроз спасла вас обоих, дав вам время сбежать. Когда ты потерял сознание, Пульвериз отвез тебя на старую базу Вулкана. Вскоре после этого прибыл Фантазм, чтобы присмотреть за тобой. Когда ты очнулся, вы с Фантазмом поссорились из-за твоего решения и того, как вы воспринимаете друг друга, — подводит итог Азраил. — Звучит примерно так? — Более или менее, — бормочет Томми. Главной причиной, по которой Томми отправился с Пульверизом, чтобы остановить Бинарного Убийцу, и поводом для ссоры с Фантазмом, были его целительные способности. Томми надеется, что никто не рассказал об этом Азраилу. Томми удавалось оставаться на свободе, пока он лечил злодеев и борцов за справедливость, но он сомневается, что кто-то из лидеров Синдиката позволит ему ускользнуть. — Я придерживаюсь той же версии, можешь уходить. — Пока нет. Я хочу понять, почему Фантазм видит в тебе инструмент, — говорит Азраил, наклоняясь вперед и поворачивая голову, чтобы посмотреть на Томми. Он поднимает руку и указывает в воздух без всякой на то причины. Томми тоже поднимает голову, потому что это Азраил, но, не увидев ничего в небе, решает, что это просто особенность речи Азраила, а не что-то более серьезное. — Я шью одежду, — тут же отвечает Томми. Он чувствует, как внутри все сжимается от лжи Азраилу, но Томми отводит взгляд от суперзлодея. Он не лжет, по крайней мере формально. Хотя главная причина, по которой Фантазм видит в Томми инструмент, это его целительские способности, Томми не может отрицать, что его навыки портного не менее веская причина, чем любая другая, чтобы держать Томми рядом и не связывать его с другими организациями. Возможно, в этом и кроется суть проблемы. Дело вовсе не в его способностях или навыках. Томми смотрит на свои руки. Он надеется, что это не так, потому что тогда сказанное им будет не технической правдой, а настоящей ложью. — Я имею в виду, что весь Синдикат, должно быть, считает меня гребаным инструментом для этого. — Никто из нас не считает тебя инструментом. Мы считаем тебя личностью, — уверяет Томми Азраил, но его голос звучит слишком снисходительно, на вкус Томми. У Томми нет глупых причин для расстройства. У него есть логичные причины или, по крайней мере, такие, которые заставляют его искренне сожалеть и о себе, и о ситуации. — Если ты так поступаешь, то почему никто из вас не уважает мои гребаные решения? — спрашивает Томми, глядя на Азраила прищуренными глазами. Азраил слегка поворачивает голову в сторону и назад, и Томми не понимает, что это значит. Смятение? Интерес? Гнев? Взгляд Азраила не помогает Томми понять, что происходит. Хотя тайное заклинание не может скрыть яркость и чистоту цвета, оно компенсирует это тем, что из этих льдисто-голубых глаз практически невозможно вычленить какие-либо эмоции. Томми быстро отводит взгляд, не в силах смотреть на то, чего не понимает. — Дело не в уважении. Претендентство было выдвинуто в отношении тебя, потому что ты небезразличен Синдикату. — Голос Азраила звучит мягко, а его выбор слов поражает еще больше. Азраил один из лидеров Синдиката. Если он говорит, что Синдикат придерживается определенного мнения или позиции, он автоматически заключает, что и сам так считает. Азраилу нет дела до Томми. Уж кто-кто, а он должен считать Томми расходным материалом, который нужен только для того, чтобы получить костюмы. — Нет, не говори так, будто в этом есть хоть какой-то смысл, — возражает Томми, и его гнев сменяется искренним недоумением. Азраил вздыхает и отводит взгляд от Томми. Он смотрит прямо перед собой, его взгляд прикован к задней части здания, освещенной равномерно распределенными желтыми квадратами. Глаза Азраила затуманены, как туман над чистым озером. Голос Азраила звучит отстраненно, когда он поднимает руки и медленно водит ими в воздухе, объясняя: — Некоторые члены Синдиката, такие как Теневая девушка и Немезида, восхищаются твоими навыками и стойкостью. Некоторые из нас, например я и Опустошитель, уважают твои стремления. Леди Некроз и Паразит хорошо о тебе отзываются, потому что остальные члены Синдиката тоже хорошо о тебе думают. Но у Фантазма иное от всем мнение о тебе. Азраил замолкает, но вокруг него витает атмосфера продолжения разговора, и это не дает Томми открыто возражать. Он ждет, наблюдая за тем, как руки Азраила дергаются, словно отражая эмоциональный конфликт в его душе. В конце концов Азраил опускает руки и снова поворачивается к Томми. — Фантазм другой. Он высоко ценит твое мнение. Ему нравится проводить с тобой время. Ему нравится наблюдать за тем, как ты растешь. Даже если он злодей, а ты гражданское лицо, он не хочет, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Фантазм заявил на тебя права, потому что хотел защитить тебя от других группировок в городе. Он не рассказал тебе об этом, потому что не хочет тебя отпугнуть. — Я не хочу нравиться злодеям, — ворчит Томми, уткнувшись лбом в ладони, лежащие на коленях. Он наклоняется, и сквозь щели в кончиках пальцев ему видна улица внизу. Как ни странно, Томми уверен, что Азраил спасет его, если он сорвется, и Томми почти готов броситься вниз, лишь бы доказать, что это не так. — Полагаю, это лучше, чем если бы ты вызывал неприязнь у злодеев, — замечает Азраил с ноткой веселья в голосе, и Томми поворачивает голову, чтобы увидеть лицо Азраила между его пальцами. Там нет ничего интересного, поэтому Томми снова смотрит вниз. — Я бы предпочел, чтобы Синдикат считал меня всего лишь портным, — решает Томми, и он действительно так считает. Он не хочет, чтобы они видели в нем целителя, хотя лишь немногие из них способны на это. Учитывая, что Вулкан присоединился к Синдикату, а Пульвериз хочет присоединиться, это может сделать кто угодно. — Ты не хотел, чтобы тебя воспринимали как нечто большее, чем просто портного? — спрашивает Азраил. В его тоне сквозит недоумение, несмотря на то, что тайное заклинание создает вокруг него плотную завесу тайны. Томми быстро садится, раскидывает руки и смотрит на Азраила прямо в его затуманенные глаза. — Нет, я хочу, чтобы Фантазм перестал притворяться, что ему есть до меня дело. Знаешь, я был ребенком, у которого никого не было. Фантазм был одним из первых, кто проявил ко мне искреннюю доброту. С тех пор моя жизнь наладилась. Я просто не могу забыть, что он для меня сделал, и не хочу попадаться в эту ловушку. — Это не ловушка. Фантазм искренне заботится о тебе. Он разозлился только потому, что ты сам поставил себя в безвыходное положение, — говорит Азраил. Он меняет позу, и Томми видит, как Азраил поднимает одну из своих когтистых рук. Томми настороженно смотрит на нее, но не пытается отстраниться, когда Азраил кладет руку ему на голову. Азраил проводит пальцами по волосам Томми, стараясь не поцарапать кожу. Томми сидит с широко раскрытыми глазами, но внутри него почти не осталось борьбы. Он чувствует… Томми правда не хочет в это верить, но ему комфортно. Его это устраивает. Он не понимает, почему так происходит. — Я тоже не особо рад, что ты это сделал. — Я ведь не слабый, — фыркает Томми, глядя на Азраила с уверенностью человека, которого не ласкает злодей, творящий магию руками. — По сравнению с Бинарным Убийцей - слабый, ты слаб. Даже у героев и злодеев возникают проблемы с Бинарным Убийцей. Тебе не стоит делать этого снова, — твердо говорит Азраил, убирая руку с волос Томми. — Ладно, — соглашается Томми, хотя и не уверен, насколько точным окажется это утверждение. По крайней мере, он приложит усилия, чтобы избегать подобных ситуаций, больше, чем делал до сих пор. Коммуникатор Томми вибрирует, нарушая тишину. Томми смотрит на экран и видит, что Таббо написал ему, что хочет встретиться утром. Томми прикрывает коммуникатор рукой, скрывая имя. Он оглядывается на Азраила, но злодей уже встал и не обращает внимания на личные дела Томми. Азраил смотрит на Томми с улыбкой. — Я ухожу. Азраил делает шаг с крыши. Его крылья расправляются, и он взмахивает ими, чтобы удержаться в воздухе. Он оборачивается, чтобы посмотреть на Томми. Вытаскивает из мантии конверт. Бросает его Томми. Когда блондин ловит его, Азраил говорит: — Оплата за мой костюм. Надеюсь, я скоро его увижу. Азраил улетает быстрее ночного ветра. Томми быстро отвечает Таббо, краем глаза поглядывая на конверт. Приняв просьбу Таббо, Томми открывает конверт. Он переворачивает его и кладет ключ в центр ладони. Вместе с ключом выскальзывает листок бумаги, плавно парящий в воздухе. Томми ловит его и читает содержимое. Он едва не роняет все, что держит в руках, когда его накрывает осознание.