Ты не поймешь

Ты не поймешь

Современный мир - сложная штука. В нем можно реализоваться так, как угодно тебе, но за это приходится платить цену - в качестве возможной неудачи, которая в последствии скажется на всем твоем жизненном пути. Десятки людей, которые видны на ярких плакатах, которые проскакивают по телевизору, в газетах и журналах, и, понятное дело, в социальных сетях и платформах - это люди, которые смогли пробраться по головам других. Над возвышающейся десяткой стоят тысячи тех, чья карьера из-за них не состоялась. Над сотней великих стоит миллион поверженных. Это очевидно и правдиво - это как говорить, что дважды два - четыре, что небо голубое и солнце яркое. Когда я думаю о том, что это неправильно, несправедливо - то понимаю, что я воюю с ветряными мельницами. Я пытаюсь думать о справедливости, но мое юношество и подростковое время - пик возможностей для того, кто хотел бы реализоваться, как подросток. Я думал о себе, о власти, о мире - и создал себе чертового робота, в которого залез и попытался уничтожить мир, начав с собственных на тот момент друзей. Это сколько удачи и ресурса возможностей нужно вложить, чтобы достичь того! Примерно столько же, сколько судьба забрала у меня, опустив на самое дно. Красные идеи коммунизма постепенно уходили на второй план. “Государство должно минимально поддерживать людей, а дальше они сами справятся”. Это хорошая позиция на бумаге - когда есть молот и наковальня, ты творец своего счастья. А что если нет молота или наковальни? Нет ресурса, которым ты можешь сковать себе счастье - “американскую мечту”, как ее называют - дом, семья, машина. Но и раздавать деньги каждому, давать равные условия принудительно создает еще больше проблем, чем если иметь то, что существует сейчас. Смит был прав, когда говорил о теневой руке рынка. Так, оказавшись на полном социальном дне, имея возможность только оплачивать себе жилье, потеряв себя как человек со взглядами и позицией, потеряв в себе последнее, что можно было бы назвать Тордом Ларссоном внутри - только снаружи было нечто похожее на меня, сморщенное и раздавленное годами апатии, тревоги и бесконечной тоски - я понял, что мне стоит начать все заново. Точнее, я осознал необходимость начать все заново - иначе деньги закончатся, и я останусь без квартиры, которую арендую за крошечные деньги. Я пошел работать в небольшую кофейню под домом. В моей голове плюсы перевешивали все минусы: прямо под домом меня научат варить кофе, я буду получать за это деньги и смогу покупать себе нормальную еду, чтобы не выглядеть как морской черт, которого заперли в пещере на несколько лет, и ему повезло не умереть от голода. Там был дерьмовый планктон, который не насыщает, но оставляет живым - если можно назвать мои последние несколько лет жизни именно так. Первые дни работы были неплохими. Английская кофейня: знакомые напитки, приятные люди, даже что-то похожее на уют и атмосферу в заведении. Я схватывал на лету процессы, несмотря на ожоги и косяки, которые получал. Единственное наследие подросткового возраста, которое досталось мне не как ноша или бремя, а как подарок или, теперь уже, дар - быстрая обучаемость. Моя интеграция - как это называли по бумажкам и между собой - внесла даже небольшую легкость в напряженный коллектив. Это как неблагополучная семья, в которую ты приходишь после долгого отъезда - все милые и хорошие первые три дня, а затем начинается апокалипсис, именуемый рутиной. Людей - и людскую сущность не изменишь. Я никогда не пытался ставить себя выше остальных, говорить, что я лучше, эффективнее или умнее. Мне казалось это излишним с тех пор, как я потерял все, что когда-то имел. Но человека невозможно лишить возможности думать и отражать действительность через призму собственного восприятия - как умно бы это ни звучало, каждый видит мир по-своему. Я вижу этих людей, и эти улыбки - по началу я думал, что это доброжелательность в чистом виде. Желание, чтобы у другого, более слабого - уязвимого - новенького и незнакомого, “зеленого”, все было хорошо. Но с каждым днем я убеждался, что за улыбкой стоит нечто другое. Нечто, что понять невозможно, но я бы назвал это синдромом яркой улыбки - чем ярче светит, тем больше тень. Это настолько банально, насколько действительно - улыбочка начала сменять просьбу прийти в свой выходной, ухмылка - остаться на час подольше, а объятие - дать небольшую сумму в долг. Так было не всегда, конечно не всегда - сначала улыбочка, потом выученный рефлекс. Сначала слова, потом действия. Сначала маска, потом лицо. Я сменил место работы спустя два месяца. Мне показалось, что я устал достаточно, чтобы оставаться в этой кофейне - но голод и финансовая безграмотность не могли не мотивировать искать вакансии. Так, мои уже чистые волосы и не такое убитое, но не менее уставшее лицо оказалось в ресторане “The Spike”. Я видел сотню разбитых сердец, неоплаченные счета и слезы; услышал сотню грубых и десяток запрещенных в обществе слов - в масштабе бесконечного повторения - что, кажется, могу имитировать речи посетителей без лишнего старания. Более того, без какого-либо старания. Наш мир встал в ту точку, где мне советовали, как лучше подойти к клиенту, кого избегать, а кого можно обнять при встрече - и это сочетается с тем, что люди позволяют себе унижать других и себя, крича и разнося вещи в ресторане. Невозможно сказать, что мир стал бесконечно противным - но и нельзя сказать, что он стал лучше с точки зрения морали. Нельзя сказать, что люди всегда тянутся к выгоде - как и сказать, что люди по натуре альтруистичны. Я не знаю, как справились мои бывшие друзья с тем, чтобы вступить во взрослую жизнь и остаться собой. Стали ли они теми, кто улыбается ради денег, или теми, кто молчат ради собственного спокойствия. Но каждый раз, когда я держу наше совместное фото, я понимаю, что это больше никогда не произойдет. Совсем недавно я гладил траву, что была перед нашим домом на одной из спокойных улиц - и теперь трогаю собственное лицо, пытаясь понять насколько у меня большие мешки под глазами. Когда-то ослепляющий солнечный свет, мотивировавший нас гулять и веселиться, теперь лишь мотивирует ходить в душ два раза в день и молиться на дождь, что обещают всю неделю. Я остался в ресторане. Научился улыбаться, чтобы получать возможность говорить о себе и не держать тяжелые мысли. Научился ухмыляться, чтобы попросить подменить меня в час-пик. Научился радоваться глазами, чтобы располагать к себе. У меня появились приятели - но каждый раз, попивая кофе, я буду вспоминать свою молодость и те возможности, которые однажды имел. И пока в ресторане будет играть музыка, она будет моим саундтреком к яркому прошлому.