Night before the end

– Не мучай меня, пожалуйста, – всхлипывал Есан.       Он не мог спокойно заснуть уже десятую, а может и пятнадцатую ночь подряд. Каждый раз, когда он закрывал глаза, в мыслях всплывало лицо его друга. Неживое. С пропастью вместо глаз, посиневшей кожей и красным следом вокруг шеи.       Парень не знал, что от него хочет Чонхо. В первый день он приоткрыл дверцу шкафа, изрядно напугав нашего героя. Во второй день прибавил звук на телефоне так, что всплывающие уведомления чуть не извели душу, а на третий день он уже привык. Гадал, что нового сегодня его ждёт. Падали ручки, книги, шевелились шторы, в соседней комнате шипел телевизор, непроизвольно включалась музыка, что перескакивала с одной песни на другую, словно кто-то не мог определиться, какая из них лучше передаст его состояние.       Треки были ужасающе тревожными. Ещё никогда Есан не слышал от своего друга такой музыки. Наоборот, он всегда включал самое позитивное из позитивных либо же нежное и красивое до безумия.       Однажды Есану надоело – когда пластинка начала переключаться в очередной раз, он схватил коробку с диском, впихнув последний в проигрыватель, борясь с устращающими до этого звуками. Слышал их, как оказалось после, только он. По комнате тут же разлилась приятная мелодия гитары, спокойный голос напевал грустный мотив. Парень отвел трясущиеся руки от ушей, удостоверяясь, что слышит только нормальную музыку.       Пусть песня была печальной, но все же Чонхо она нравилась. Он это помнил. The night before falling Out of what we thought love is

***

– Есан-и, включи Night before the end напоследок! – попросил Чхве, засидевшись у него в гостях. – Может что повеселее? – заспорил другой. – Или вдохновляющее. Чтобы тебе домой спокойно дойти. – Но я очень хочу эту! Пожалуйста-пожалуйста, Еся! – умолял Чонхо, затискав в объятиях друга. – Ну, Чонхо! – вырывался старший, чувствуя, как тот был готов защекотать его в случае отказа, чего он и боялся. – Хорошо, включу, только не щекочи!       Выскользнув из объятий, но все же попав босой ногой, которую он не успел убрать, на уловку, Есан засмеялся и поставил песню. С первых нот гитара погрузила обоих в некий транс. Кану не хотелось грустить в этот замечательный вечер. Но как можно отказать своему хорошему другу?       К тому же Чхве умел замечательно петь. И вместе со звонкими партиями вокалиста начинал и тоже. Эту песню он знал наизусть. А Есан не смел его и прерывать – его пение всегда завораживало, словно любовное зелье.       Ритм барабана по ходу добавлял тревоги, желания торопиться, чтобы не потерять драгоценные моменты. А потом заглушал чувства, выраженные через сплетение струн и клавиш. Песня кончилась – всего лишь три минуты для того, чтобы выразить всё, что хранится на сердце.       Кан проводил младшего до двери подъезда, не решаясь попрощаться как обычно. Что-то его удерживало, но что...Чонхо тоже не сразу уходил. Он долго посмотрел в глаза старшему, а потом, спрятав взгляд, коснулся губами щеки Есана, так быстро, трепетно и нежно. – Чонхо...– лишь сумел выдохнуть парень, расплывшись в улыбке. – Я давно тебе хотел сказать. Ты мне нравишься, Есан-и, – произнес младший. – Ты, ты мне тоже! – счастливо вскрикнул Кан. – Правда? Ты уверен? – Да, да, правда! Ты просто не представляешь, как я рад от тебя это слышать. Господи, – глаза Есана блестели. – Иди сюда, мой хороший, – Чонхо крепко прижал парня к себе. Так стояли они минуты три, не желая отрываться друг от друга.       Однако время было уже позднее, и Чхве пора было идти домой. – Увидимся завтра, Еся, – попрощался младший. – Давай, – махал в ответ другой, и как только Чонхо скрылся за дверью, ринулся в квартиру, задыхаясь от переполнившего его счастья.       Улегшись под одеяло, он не переставал улыбаться, восхищенно вздыхать в предвкушении завтрашней прогулки. Мечтая обо всем, он незаметно для себя уснул.       Разбудил его звонок в два часа ночи. От Чонхо. Спросонья парень не понял, почему тот вдруг решил позвонить. Но вспомнив в ту же секунду их последний разговор, поднял трубку, кусая губы от интриги. Что же он скажет? Не спал всю ночь, потому что думал о нем? Или он ему приснился? Или... – П-помоги.... – Что случилось? Где ты, Чонхо? – только услышав это, Есан встрепенулся. – Я...Не знаю...Кажется, это недалеко от нашей площадки...Спаси меня! – голос парня слабел с каждым предложением. – Чонхо, не отключайся! Я иду! – наспех одевшись, Кан прихватил с собой ключи и бросился на улицу. – Чонхо, ты слышишь? Я иду! Чонхо..? – на телефон ему никто не отвечал. Пошли гудки. – Блять, – выругался Есан, пустившись бежать. До площадки было недалеко – минут пять быстрым шагом. Он мысленно молил о том, чтобы все было хорошо. Может он просто неудачно упал и застрял где-то? Вопрос показался парню глупым – на улице полно фонарей, да и падать было некуда. Но до самого последнего он надеялся, что ничего серьёзного не случилось.       Пока недалеко от него не скользнула тень, которая, увидев постороннего, скрылась с места, боясь быть пойманной. Есан проследил за ней глазами, подметив на этом человеке серую кофту и татуировку на шее. А потом остановился у площадки.       Рядом с ней в кустах кто-то лежал. Теряясь в догадках, старший набрал номер Чонхо ещё раз. Раздались гудки, а вслед за ними его узнаваемый рингтон с дрожащим голосом певца, словно тот испытывает любовь всем нутром, что трогает до слез.       Только теперь эта песня звучит не так вдохновляюще. – Нет, нет, нет, – шепчет Есан, повторяя одно и то же слово и не принимая увиденное. Но все же подходит ближе и разворачивает парня к себе.       Вокруг шеи следы от пальцев. Глаза закрыты, кожа потеряла свой румяный оттенок. Он прислоняется ухом к груди, силясь услышать мерный стук сердца. Не слышит. С глазами, полными слез, набирает номер скорой. И больше ничего не слышит с тех пор. Даже когда его укутали в одеяло, чтобы снизить шок и отвезли домой к родителям, он не реагировал. Никому не отвечал. Лишь бездумно смотрел в одну точку, прерываясь иногда на рыдания.       В больнице заключили, что его друг умер от удушения. Следов насилия не нашли – видимо Есан спугнул преступника до того, как он собирался это сделать. Парень не хотел принимать благодарность за это, он оказался там только потому, что ему позвонил его друг. Его возлюбленный. Конечно, он рассказал все, что видел. Попросил как можно скорее отыскать эту тварь.       Но с потерей он примириться был не готов. Как там говорят, душа остаётся ещё сорок дней на земле? Так он и начал его слышать.

***

      Та песня лагала, прерывалась на полуслове, и тогда Есан поставил другой альбом. К пианину присоединилась скрипка. – Не нравится? Хорошо, тогда давай эту. Только не злись, ладно? – смягчился Кан, не смотря на то, как сильно он хотел разозлиться.       Стало тихо, лишь песня. Чонхо нравилось. – Так открой глаза и увидишь ты, что бесконечные страдания, пусть и застилают нам глаза Это на миг, не на всегда. – голос Есана срывался, но он продолжал напевать строки. Так открой глаза и увидишь ты, Не бойся одним идти, Пусть все идёт своим чередом, Будто мы никогда и не расставались.       В последние секунды песни парень ощутил на своих губах тепло. Вздрогнув, он потрогал их рукой, не понимая, что только что произошло. Ответила ему лишь тишина. Больше Чонхо его не тревожил.       Но он все ещё остался в его дорогих воспоминаниях.