Parthenogenesis

«Это правда несправедливо», — подумал Каве на следующее утро, выходя из своей спальни в мятой одежде и со взъерошенными волосами. За кухонным столом с, очевидно, книгой в руке сидел аль-Хайтам, облачённый в свою новую одежду. Как ему удаётся заставить чёрный топ выглядеть так хорошо? Аль-Хайтам поднял глаза. «Доброе утро, Каве». Он перевернул страницу. Каве пробормотал приветствие и прошёл мимо него, прежде чем его мозг успел что-нибудь начать. Он напоминал себе обо всём, что делало аль-Хайтама точно-не-человеком. В основном это работало. Несмотря на то, что инженер неплохо выспался ночью, он почему-то чувствовал себя ещё хуже. Каве предположил, что именно так и действует недосыпание. Он вздохнул и сосредоточился на приготовлении завтрака. У него было мало времени, и не было особой мотивации, поэтому он решил просто разогреть немного готового куриного карри. Аль-Хайтам читал послесловие к учебнику Спантамада. Должно быть, он листал его всю ночь, потому что это был тяжёлый том. «Тебе вообще нужен сон?» — внезапно спросил Каве. Эта мысль уже мелькала у него в голове. Инадзумские аккумуляторы, подключенные к распределителю энергии аль-Хайтама, были совершенно новыми и могли работать без подзарядки годами. Большинство андроидов массового производства использовали старые модели, срок службы которых при постоянном использовании составлял всего несколько месяцев, но регулярный сон мог продлить его до года или двух. «Нет», — ответил аль-Хайтам. «Можно было догадаться.» Каве включил плиту. На секунду пиро ядро отказалось зажигаться; затем, когда он уже собирался переключить конфорки, оно вспыхнуло алым пламенем. «Значит, ты переходишь в спящий режим только тогда, когда тебе больше нечего делать?» «Конечно. Многие люди делают то же самое.» «А в спящем режиме время течёт быстрее?» — поинтересовался Каве затем. «Это похоже на человеческий сон?» Аль-Хайтам закрыл учебник, дочитав его, затем отложил в сторону, чтобы открыть другую книгу, которую он подготовил заранее. «Полагаю, что да. Я не вижу снов, как люди, но я всё ещё обрабатываю информацию в этом состоянии. Это сродни медитации», — заключил он. Каве заглянул через плечо аль-Хайтама в его следующую книгу: «Древние письмена и речь, Том IV: Нюансы в непринуждённой беседе». Это была та самая книга, которую Каве упоминал на днях, — его редкая находка в букинистическом магазине. Томик пожелтел от времени, а на обложке виднелись прорехи. «Эта сразу начинает со сложных переводов», — предупредил он. Он присел рядом с аль-Хайтамом, пока еда готовилась. «Это не проблема», — сказал аль-Хайтам, перелистывая и просматривая страницы наугад. «Я прекрасно могу прочитать эти тексты.» «У тебя есть языковые базы данных?» — предположил Каве. Аль-Хайтам хмыкнул: «Можно и так сказать.» «Сколько?» «Всего двадцать семь, включая современный и традиционный Сумерский.» Каве присвистнул. Это, безусловно, много, хотя и не так много, как у роботов-переводчиков, которые обслуживали дипломатов или помогали международным путешественникам. Тем не менее, это было намного больше, чем у обычного андроида. «Я полагаю, ты свободно владеешь языками восточных пустынь?» — спросил Каве. Они были наиболее известны среди учёных Сумеру, и, учитывая его детали… Аль-Хайтам подтвердил: «Я свободно говорю на основных современных диалектах пустыни и могу перевести большинство известных мёртвых языков.» Это могло бы быть хвастовством, но он сказал это так буднично, что оно таким не показалось. «Пять из них я могу без проблем переводить, в остальных есть нюансы, которые я всё ещё пытаюсь понять. Поэтому», — сказал он, указывая на книгу. «Кстати, это редкий экземпляр.» Каве хорошо это знал. Как бы он ни старался, ему пока не удалось найти другие тома из набора. Автор был неизвестен, дата публикации выцвела и стёрлась. Но было ещё кое-что, что он хотел узнать. Он выбрал именно этот момент, чтобы задать свой самый стоящий ребром вопрос. «Ну что ж, насчёт инструкций на той панели — до того, как ты проснулся и перевёл их», — неловко начал он. «Я не узнал язык. Он из пустыни, верно?» «Да.» «Откуда именно?» «Я не уверен в точном местоположении», — признался аль-Хайтам, — «но я пришёл к выводу, что он из одного из северных племён, учитывая сходство с древними диалектами Хадрамавета.» Местоположение имело смысл. Каве, как и многие учёные, проводил большую часть своего времени в нижней части пустыни, где было безопаснее и легче передвигаться. Его знания северных языков были поверхностными и базовыми. Но если что-то и не имело смысла, так это неуверенность аль-Хайтама в отношении языка, используемого в одном из его собственных компонентов. «Ты не знаешь точного происхождения?» — спросил Каве. «Значит, надпись на коробке была написана не твоим родным шрифтом?» Аль-Хайтам посмотрел на Каве сквозь свою серебристую чёлку и сказал: «Она была на компоненте, когда я нашёл его.» Каве замолк. Аль-Хайтам невозмутимо уткнулся в свою книгу. «Ты… нашёл его?» «Да», — сказал аль-Хайтам. «Когда создавал этого андроида.» Что. Каве разинул рот. Он сказал это так небрежно, как будто эта новость не имела значения. Когда я создавал этого андроида. Другими словами, аль-Хайтам каким-то образом создал сам себя. Был ли он когда-то простым андроидом и просто создал более новую модель, чтобы внедрить себя в неё? Сколько версий аль-Хайтама было до этой? Каве искал более интеллигентную формулировку вопроса, но его мозг зашёл в тупик. Поэтому он продолжил: «Значит, у тебя… у тебя изначально была другая, э-э… форма?» «Можно и так сказать.» И он вернулся к своей книге. Страница перевернулась. Он что, умрёт, если даст прямой ответ? Возможно, почувствовав раздражение Каве, аль-Хайтам продолжил в своём обычном непринуждённом тоне: «Как тебе известно, текст выглядит так, будто он напечатан на металле, но это дисплей. Всё, что мне нужно было сделать, — подключиться к нему и перевести текст на современный Сумерский для тебя.» «Значит, ты подключил его к переводчику?» «Нет. Сам перевёл.» «Сам перевёл», — повторил Каве. Формулировка была расплывчатой, но, возможно, ничего не значила. «Так какой же твой родной язык?» «Такой же, как у тебя.» Справедливо. «Это родной язык и твоего создателя тоже?» Золотисто-зелёные глаза аль-Хайтама пронзили его насквозь. «Да, это мой родной язык.» Каве уставился на него с глазами по пять копеек. Понял ли аль-Хайтам то, что он подразумевал? Прежде чем он успел придумать, что сказать дальше, его отвлёк громкий шипящий звук, за которым последовало влажное хлюпанье. Его взгляд метнулся к плите. «Моё карри!» — воскликнул он, подбегая к ней, выключая конфорку и поднимая в воздух неглубокую кастрюлю. Кусочки, которые уже успели выкипеть, заскворчали и почернели, а карри, всё ещё булькающее внутри, стало на двадцать оттенков темнее, чем было в начале. Каве схватил со стола лопатку и помешал его. Дно кастрюли было покрыто толстым слоем густого тёмно-коричневого налета. Он сморщил нос. Определённо подгорело. Быстрый и тщательный тест на вкус — всё, что ему было нужно, чтобы понять, что ему нужно приготовить ещё один завтрак, если он вообще хочет поесть этим утром. Будь проклята эта дурацкая плита! Ему действительно нужно было заменить пиро ядро. Быстрый взгляд на часы показал, что времени у него было в обрез. Он отставил обречённую кастрюлю в сторону, чтобы помыть позже, и вместо этого собрал всё необходимое для печального, неаккуратного сэндвича. Он был слишком взволнован, чтобы что-то усложнять, и слишком потрясён, чтобы обдумывать что-то ещё о своём разговоре с аль-Хайтамом. Почему он раскрыл эту информацию только сейчас? Было ли это ради тайны, интриги? Он изначально и не собирался давать Каве знать? Или, возможно, он просто видел, сколько времени ему потребовалось, чтобы это понять? И всё же, каким бы невероятным это ни казалось, в этом был смысл. Неудивительно, что аль-Хайтам был таким… странным. Даже учитывая развитость персонализации андроидов, он был слишком динамичным, чтобы иметь запрограммированную личность. Он был слишком реален. Если бы Каве проснулся хотя бы немного раньше, он, возможно, остановился бы, чтобы потребовать больше ответов, но сегодня он не мог рисковать опозданием. У него была назначена очень важная деловая встреча в Караван-рибате, и ему ещё предстояло проработать некоторые детали по дороге туда. В данный момент в его голове не было места для андроида. Прежде чем уйти, он остановился у входа на кухню. Они уставились друг на друга: искусственные зелёные глаза аль-Хайтама и горящие красные глаза Каве. «У меня будут вопросы, когда я вернусь.» Аль-Хайтам криво улыбнулся, когда Каве распахнул дверь. «О, я знаю. Скоро ты получишь ответы на некоторые из них.» Позже Каве придётся понять, что это значит.

***

Неисчезающая дымка висела над дорогой, ведущей в Караван-рибат. Солнце безжалостно палило в белые стены. Большую часть дня высокие отвесные скалы, нависающие над городом с одной стороны, защищали его от невыносимой жары, но сейчас Каве казалось, что он проходит сквозь активированное пиро ядро. К счастью, в самом городе было достаточно тени. И когда-нибудь на месте этой ужасной асфальтированной дороги появится тенистая, обсаженная деревьями аллея. А после этого — ещё одна станция метро на дальнем конце города, где он выходит в пустыню. Всё, что Каве нужно было сделать, это получить разрешение городского совета, и всё остальное встало бы на свои места. Его ладони, сжимающие рукоять Мехрака, вспотели, и не только из-за жары. «Тогда я спросил его: «Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь?» — услышал он крик дородного наёмника, перекрывший шум ближайшего паба слева. «Этот ублюдок даже не ответил, просто побежал, так что я гнался за ним до самого края деревни Аару. Потом прибил к земле и отдал на съедение скорпионам.» Мужчина разразился оглушительным смехом, за которым последовали вопли и удары кулаками его соседей по столику. Справа от себя Каве заметил две фигуры, сгорбившиеся в узком переулке и обменивающиеся мешочком с монетами. Одна из них встретилась с ним взглядом и с усмешкой сверкнула клинком. Каве сглотнул и отвёл взгляд. После этого он старался смотреть только вперёд и надеялся, что сегодня ему не придётся активировать защитные функции Мехрака. «Нужен нож?» — раздался женский голос прямо у него под ухом. Каве едва не вскрикнул и развернулся, выставив Мехрака, как щит. Дама перед ним разразилась громким смехом. Мехрак в ответ запищал. «Дехья!» — воскликнул Каве. На него нахлынуло облегчение. «Рада свидеться, Каве.» Дехья опёрлась на рукоять своего двурука и откинула назад непослушные тёмно-коричневые волосы. Ослепительный солнечный свет блеснул на бронированном рукаве, натянутом на её правую руку. «И с тобой тоже, Мехрак.» Мехрак снова пикнул, его пиксельные глаза превратились в весёлые полумесяцы. «А я-то как рад», — сказал Каве, и он действительно имел это в виду. Путешествие по Караван-рибату было сродне игре в рулетку: хотя некоторые районы были достаточно безопасными, было много мест — таких, как то, по которому он сейчас шёл, — где стража патрулировала реже. На улицах преобладали наёмники-фрилансеры, которые хотели подзаработать, и на каждом углу было полно сомнительных личностей, заключающих ещё более сомнительные сделки. Пока посетители держались особняком и не совали свой нос в тень, они вряд ли могли нарваться на серьёзные неприятности. Но одинокий путешественник — лёгкая добыча, а Каве сегодня пришёл без сопровождения. Дехья кивнула в ту сторону, куда направлялся Каве, и они пошли вместе. «Я здесь, чтобы кое-чего прикупить для Кандакии и Дуньярзад», — объяснила она, убирая свой меч в ножны; нажатием кнопки он уменьшился до размеров большого ножа, который она надёжно закрепила на поясе. «Я только вернулась из недельного похода по пустыне. Скучновато, ничего особенного не происходило, кроме пары песчаных бурь, но я неплохо заработала на этом.» Отличительный признак успешного наёмника заключался не в количестве шрамов, которые он носил, и не в том, насколько грубым он выглядел. Дехья, с её тёмной, сияющей кожей и дымчато очерченными глазами, была достаточным доказательством этого. Известная в кругах Пустынников как «Огненная Грива», она была настоящей львицей на поле боя, но при этом держалась с непринуждённой уверенностью, была спокойна и беззаботна, несмотря на свой устрашающий титул и ещё более устрашающее оружие. Сам Каве никогда не видел её в действии — он познакомился с Дехьей через Сайно и Тигнари, в более дружелюбной и гораздо менее опасной обстановке, — но он слышал истории о её мастерстве. Даже Сайно, сам выдающийся воин, только пел дифирамбы её мастерству и трудовой этике. Она также хорошо зарабатывала, что было самым верным показателем успеха в её профессии. Все хотели, чтобы Огненная Грива Дехья охраняла их имущество и жизнь. Включая, на данный момент, Каве. «Итак, что ты здесь делаешь?» — спросила она, поглядывая на Мехрака. «Работа, верно?» «О, просто встреча с городским советом, чтобы они могли решить судьбу моего самого важного проекта в году. Ничего особенного», — сказал он с гримасой. Дехья состроила такую же мину. «Ух. Всякий раз, когда ты рассказываешь о своей работе, у меня голова кругом, когда я думаю о том, какие танцы с бубном тебе приходится устраивать, чтобы просто начать.» «Не говоря уже о том, чтобы получить деньги», — вздохнул Каве, прежде чем смог себя остановить. Он покачал головой. «Ну, в плане, даже если первоначальное предложение провалится, у меня есть другие, более мелкие проекты, к которым я могу обратиться в качестве альтернативы.» «Итак, что это за проект вообще?» — спросила Дехья, её бледно-голубые глаза осматривали улицы, пока она говорила. Каве в общих чертах изложил ей основную идею. Она уже слышала подробное объяснение работы метро с магнитной левитацией во время одного пьяного ужина в Гандхарва Вилле, хотя он не был уверен, сколько она запомнила — или поняла, учитывая отсутствие у неё образования. Но она тоже пользовалась подземными поездами; и хотя научные подробности не имели для неё значения, это конкретное расширение системы как раз имело. «Звучит как фантастическая идея», — сказала она с усмешкой. «Надеюсь, эти старые пердуны её одобрят. Пустынники, по крайней мере, могли бы. Для нас это было бы очень удобно. С другой стороны, те чопорные ребята из Академии…» Именно это и беспокоило Каве. Поскольку Караван-рибат технически находился на лесной стороне Стены Самиэля, совет состоял из представителей обеих половин Сумеру: трёх Махамат — членов руководящей ветви Академии — и равного числа Пустынников. В некотором смысле, это было выгодно; здешние Пустынники могли напрямую сотрудничать с Академией в качестве своего рода псевдодипломатической группы. Но это также было источником постоянного напряжения между двумя сторонами. К стражникам, переброшенным из Сумеру Сити, относились по-разному: от скептицизма до откровенной враждебности, а здешние наёмники подчинялись правилам, с которыми они не сталкивались в пустыне. Большинство учёных, проезжавших здесь по пути к Великим Красным пескам, были богатыми и наивными — то есть, идеальными кандидатами для бизнеса, — что делало эти правила источником недовольства. «У меня была такая долгая неделя», — сказал Каве, опустив плечи. «Я закончил составлять проект предложения месяц назад, но там были некоторые ключевые детали, которые я забыл включить — слава Архонтам, я потом всё пересмотрел. Сейчас я практически всё уладил. Единственная проблема — стоимость материалов.» «И почему же?» Они приближались к деловому району, и уже было видно здание управления. Каве кратко объяснил проблему: «Дело в магнитах, которые необходимы для поддержания надлежащего равновесия, — обычные, которые можно найти в большинстве мест, не подойдут. Раньше мне везло с финансированием и торговыми ценами, но производство магнитов-куувяки в Нод-Крае недавно было приостановлено из-за деятельности Фатуи.» Он старался не звучать слишком горько, но на самом деле было трудно не презирать одну из худших организаций, с которыми можно заключать сделки. Они гребли ресурсы, как никто другой. В Нод-Крае было мало органов управления и слабая внутренняя структура, и Фатуи воспользовались этим. Вот вам и дипломатия. Очевидно, что масштабы зависели от того, насколько многое им могло сойти с рук. Выражение лица Дехьи помрачнело. У неё было немало конфликтов с членами организации по её сторону стены. Отношения жителей пустыни с Фатуи варьировались от племени к племени — и, конечно, каждая группа Фатуи также отличалась по поведению и подходу. В целом, однако, было разумно остерегаться их. Они не были известны своей благотворительностью. «Жаль, что Нод-Край находится так далеко», — сказала Дехья, сжимая в кулаке рукоять своего меча. «Если бы не это, я могла бы туда поехать, просто чтобы преподать этим пиявкам урок за тебя. За соответствующую цену, конечно», — закончила она более беззаботно. «Вот бы, вот бы», — вздохнул Каве. «Пока что мне просто нужно надеяться на лучшее.» Они подошли к подножию каменной лестницы, ведущей к большой двустворчатой двери, обложенной зелёной плиткой. Дехья подняла на неё глаза, погружённая в свои мысли. «Возможно, если ты вывернешь всё в пользу Академии, они с большей вероятностью тебя выслушают», — предположила она. «Только будь осторожен, не заставляй Пустынников думать, что ты пренебрегаешь их потребностями. Мы оба знаем, кто тут на самом деле всем заправляет.» Каве кивнул. Она была права — если он хотел получить шанс, ему нужно было найти подходящую аудиторию. Он просто надеялся, что этого будет достаточно. «Спасибо», — сказал он с самой тёплой улыбкой, на которую был способен. «Мы должны как-нибудь встретиться, если наши расписания совпадут. Я целую вечность не видел Кандакию и хотел бы познакомиться с Дуньярзад.» Бронзовая кожа Дехьи приобрела лёгкий красноватый оттенок. «Да», — сказала она, глядя в сторону. «Да, она чудесная. Думаю, вы бы неплохо поладили.» «Что ж, передай им обеим от меня привет», — кивнув, закончил Каве. «И спасибо за бесплатное сопровождение.» Она подмигнула ему. «Не слишком привыкай.» И ушла, оставив Каве в одиночестве проходить очередное испытание. Крепко сжав ручку Мехрака и преисполнившись решимости, он поднялся по лестнице и вошёл в здание управления Караван-рибата.

***

Встреча закончилась катастрофой. Каве не знал, был ли совет уже в плохом настроении, или его неуверенность проявилась во время переговоров. Голос аль-Хайтама множество раз звучал у него в голове: «Ты плохо скрываешь свои эмоции. Возможно, тебе бы стоило поработать над этим, если тебя это беспокоит.» И, боже, как же это его беспокоило. Его щёки горели, когда он предпринял последнее отважное усилие. «Послушайте», — начал он и тут же пожалел об этом, потому что пять из шести пар глаз, смотревших на него, стали ещё более каменными, чем раньше. «Я знаю, что первоначальная стоимость производства высока…» «Она астрономическая», — поправил его один из советников Махаматы своим скрипучим, гнусавым тоном. «И она будет только увеличиваться, учитывая то, как Нод-Край справляется со своей ситуацией.» Каве отчаянно боролся, чтобы на его лице не отразилась ярость. «Как будто они не стараются!» — злобно подумал он. Не в первый раз в своей жизни он понял, что сыт по горло высокомерием и снобизмом, которые преследовали учёных этой страны. Но даже Пустынники, казалось, по какой-то причине смотрели свысока на жителей Нод-Края, а также на Каве. Возможно, они считали маленькую страну слабой из-за неспособности вернуть свои земли и ресурсы. Хотя Каве и не осмеливался признать это, он знал, что его упрямая вера в жителей Нод-Края в лучшем случае нереалистична и в первую очередь основана на его собственных пылких надеждах на этот проект. Ему действительно очень повезло с другими затратами, поскольку он заранее заказал партию куувяки — тотальная авантюра, которая невероятным, чудесным образом обернулась в его пользу — и избежал нынешнего кризиса. «Я уже предложил свои финансовые взносы», — взмолился Каве. «К тому же, доходы от самого метро постепенно должны покрыть расходы.» «И сколько времени это займёт?» — вмешался один из Пустынников, скрестив покрытые шрамами руки на широкой груди. «Вы же понимаете, что наёмники любят приберегать свои деньги, верно?» «Но исследователи…» — начал Каве. «О, хватит с этими гипотезами», — отрезала другая, прищурив свои змеиные глаза. «Караван-рибату и так пришлось нелегко в последнее время, учитывая недавний всплеск активности песчаных бурь на юге и западе, где любят околачиваться ваши драгоценные исследователи. Движение внутри и снаружи города практически отсутствует, и наши измерения показывают, что эти ливневые системы с каждым годом становятся всё хуже.» Она наклонилась вперёд и подпёрла рукой подбородок, искоса поглядывая на представителей Академии, сидевших справа от неё, и пробормотала: «Несомненно, это следствие загрязнения окружающей среды из города.» Трое советников из Сумеру Сити заметно разозлились. Каве хотелось закричать — неужели ей действительно нужно было поднимать этот вопрос сейчас? «Что ж», — мягко сказала одна из трёх советников, — «с этим можно справиться, приняв надлежащие меры. Однако на это потребуется время.» Она виновато посмотрела на Каве сквозь свои прямоугольные очки. До сих пор она была самой учтивой. «И у нас нет этого времени.» Третий Пустынник — Каве не мог ни определить его пол, ни вспомнить имя — лениво ковырял ногти. «Если только мы не захотим отклонить предложение сейчас и вернуться к нему через несколько лет.» Каве сдулся. Крупный Пустынник заговорил снова, его грубоватый голос звучал чуть более снисходительно, чем раньше. «Сама по себе это неплохая идея. Мы все знаем, что Караван-рибат растёт, и люди здесь заслуживают такой же хорошей и процветающей жизни, как и в сердце леса», — сказал он, глядя всем в глаза. Он задержался на последнем представителе Академии в конце стола, чьи холодные глаза без страха встретили его взгляд. «Айбак прав», — сказала женщина Махамата — Райла, если Каве правильно запомнил. «Станция, расположенная дальше от Караван-рибата, будет способствовать путешествиям как учёных, так и жителей пустыни. Это могло бы предоставить больше возможностей и тем, и другим.» «Это также создало бы множество проблем для Сумеру Сити», — сказал холодный. С того момента, как Каве вошёл в комнату, он понял, что надеяться не на что. Что-то в том, как он относился к Каве и своим коллегам-советникам, пустило по его спине мурашки. «Я знаю, что вам, жителям пустыни, всё равно, но я ценю безопасность столицы Сумеру. Я отклоняю этот проект и буду придерживаться своей позиции в будущем.» Каве почему-то не был уверен, что безопасность была истинной причиной его недовольства. Остальные, должно быть, чувствовали то же самое, судя по кислым взглядам выходцев из пустыни и по тому, как другие лесные жители неловко ёрзали на своих местах. Райла нарушила тяжёлое молчание кашлем. «Что ж, как бы то ни было, я голосую за проект. При условии, что мы сможем обеспечить дополнительное финансирование», — добавила она, серьёзно посмотрев на своих товарищей из Академии. Тот, что с гнусавым носом, фыркнул. «Как будто Мудрецы решат помочь. Я голосую против.» «Я тоже», — сказал скучающий Пустынник. «Если песчаные бури утихнут и бизнес снова оживится, я подумаю», — сказала змееглазая. «До тех пор — нет.» В этот момент даже не имело значения, что скажет Айбак, но он всё равно заговорил. «Я восхищаюсь вашей решимостью, и ваши усилия не останутся незамеченными.» Несмотря ни на что, искренняя похвала подняла настроение Каве, пусть и немного. «Но для меня важнее всего благополучие людей Караван-рибата», — продолжил он. «В нынешнем виде финансовая ситуация слишком рискованна. Так что пока я вынужден отклонить ваше предложение.» С правого конца стола донеслось презрительное фырканье. Выражение лица Айбака на мгновение помрачнело — всего на секунду, прежде чем к нему вернулось самообладание. «Спасибо, что уделили нам время, мистер Каве», — закончил он. И на этом всё закончилось.

***

Каве вышел из здания с опущенной головой, разрушенной гордостью и разбитыми надеждами. В глубине души он был рад, что Дехья не пришла его поприветствовать. Сейчас он вообще не хотел никого видеть. Но жизнь шла своим чередом, и впереди у него был ещё долгий, ужасный рабочий день. В отличие от пустого, пылающего неба над краем пустыни, Сумеру Сити был покрыт тонким серым покровом, который погружал весь город в тень. То ли из-за загрязнения окружающей среды, то ли из-за дождевых облаков, а может, из-за того и другого сразу, Каве счёл это идеально подходящим. Уровень кортизола ещё не пришёл в норму, и он чувствовал себя вялым и раскисшим. Даже волосы у него будто поникли. Он был настолько не в себе, что не понял, что его рабочий день подошёл к концу, пока не обменялся последним рукопожатием. Было уже довольно темно, если не считать привычных городских огней, несмотря на то, что часы показывали только половину седьмого. У Каве выдался неожиданный перерыв перед ужином с Тигнари, и он, отчасти импульсивно, отправился в Дом Даены, расположенный в Академии. Отель, где оставались Тигнари и Коллеи, находился в нескольких минутах ходьбы, но у него было всего ничего времени на библиотеку. Каве был на задании. Где-то в глубине его сознания в течение дня зрела одна идея. Оказавшись внутри, он прошёл между высокими книжными полками библиотеки в восточное крыло. В одной особенно тихой комнате стояли ряды письменных столов, каждый из которых был оснащён собственным компьютером для общего пользования. Дом Даены, конечно, был открыт для посещения — охранники, дежурившие на каждом углу, были там не просто так, — но существовали ограничения. А именно, некоторые функции поиска были заблокированы администратором без входа в учётную запись студента. Или, в случае Каве, учётную запись выпускника. Он нашёл стол в дальнем углу, подальше от немногочисленных студентов в аудитории, и ввёл свои данные. Затем он на мгновение остановился, размышляя: куда ему следует заглянуть в первую очередь? На каком сайте можно получить наиболее релевантные результаты? Сначала он зашёл на сайт для поиска сотрудников, которым пользовалось подавляющее большинство компаний Сумеру. Почти у каждого специалиста был аккаунт. Конечно, у аль-Хайтама он тоже должен был быть. Вводя имя, Каве пытался избавиться от странного чувства вины. Было ли на самом деле что-то неправильное в том, что он хотел побольше узнать об андроиде — человеке, — который поселился в его доме? И, кроме того, не то чтобы кому-то ещё нужно было об этом знать. Тем не менее, он каждую минуту украдкой оглядывался. На всякий случай. Однако была одна серьёзная проблема: Каве знал только имя аль-Хайтама. Таких людей были сотни только в городе, не говоря уже об остальной Сумеру. Более того, он понятия не имел, какие ключевые слова использовать, чтобы сузить круг поиска. Аль-Хайтам мог быть откуда угодно, работать кем угодно, и у Каве не было ни малейшей зацепки. Всё это время он действовал, исходя из предположения, что андроид аль-Хайтам был просто андроидом. С какой стати ему было спрашивать андроида о его роде деятельности? Он перепробовал многое. Изучение каждого аль-Хайтама в области робототехники само по себе было головной болью, поэтому он переключился на фильтрацию по даршану. Несомненно, такой знающий и интеллигентный человек, как аль-Хайтам, должен был когда-то учиться в Академии. Кшахревар или Спантамад были наиболее вероятными кандидатами — из первого, конечно, вышел сам Каве, а второй специализировался на химии. Экран заполонили результаты поиска. Каве подавил стон. О, как всё было бы просто, если бы он мог просто ввести описание аль-Хайтама и сразу же получить ответ. Такова была ограниченность сети Акаша: она могла давать результаты, но проверять их должен был сам пользователь. Он пролистал страницы аль-Хайтамов, просмотрел десятки профилей. Ни на одном из портретов не было человека с его чёткими чертами лица и расчётливым взглядом. Это было бесполезно — на всё это у Каве ушёл бы целый день, а у него было всего пятнадцать минут. Был ли какой-то другой способ сузить круг поиска? В некоторых профилях были указаны навыки, интересы и опыт пользователя. Может быть, если бы он ввёл несколько фраз, относящихся к робототехнике… Ему в голову пришла мысль: двадцать семь языков. Для андроида это было не так впечатляюще, как для человека, если предположить, что аль-Хайтам изучил их с помощью своего человеческого мозга, а не усовершенствованного андроидного. Даже так, очень немногие учёные освоили более дюжины, большинство — четыре или пять. Легенда гласила, что когда-то даршан Хараватат требовал от своих студентов выучить не менее двадцати языков, чтобы выпуститься. Каве не знал, было ли это правдой или нет, — в эти дни абсолютно точно нет. Но если бы кто-то был готов из кожи вон лезть, чтобы выучить ещё больше языков, он, несомненно, прошёл бы обучение в даршане, наиболее подходящем для его интересов. Каве ввёл ключевые слова и нажал поиск. По-прежнему ничего существенного. Но что-то в Хараватате казалось Каве очень правильным. К сожалению, он не был близок ни с кем из студентов или выпускников школы семиотики. Ему не к кому было пристать насчёт аль-Хайтама, с которым он или она могли встречаться во время учёбы. Каве посмотрел на время и вздохнул. В этот момент ему лучше было потребовать ответа у самого аль-Хайтама. Зная этого парня, он, вероятно, был одним из сотен пользователей, которые публиковали анкеты без портрета или описания — только имя и род занятий в последнее время. Он предположил, что просто хотел разгадать тайну самостоятельно. К тому же, аль-Хайтаму, казалось, нравилось держать ответы аккурат вне зоны его досягаемости. После того дня, который у него только что был, меньше всего Каве хотелось пытаться их у него поймать. Может быть, что-то придёт ему в голову во время ужина. Кстати, об этом — пора было уходить. Каве вышел из системы, дважды убедился в этом и покинул Дом Даены, разгадав только половину тайны, а остальное оставив в тени.