Это лето закончится в среду

Это был человек, с чудовищно прекрасными, зелеными глазами и живущий так, словно это последний день в его жизни. Этот человек был подобен георгинам, стойкий, и пышущий неуемной силой. Со стороны казалось, словно этого человека было невозможно сломить. Он был на пару лет старше самого Тома и познакомились они в конце весны. Пятнадцатое мая, две тысячи двадцать четвертого года стало для Тома Реддла началом. А тридцать первое июля — стало для него разгромным, убийственным концом.

***

— Тебе обязательно быть таким суровым, Том? — Вальбурга, девушка на год старше него, поправила свои черные кудри, прихорашиваясь перед зеркалом. — Если будешь так сильно и постоянно хмуриться, то морщины раньше времени появятся. Тебе стоит хоть немного расслабиться, тем более с тем, что твой отец отпустил тебя к нам. На неделю. Не праздник ли? Может быть, начинать общение с Блэками было не лучшей идеей Тома, но он, кажется ни о чем не жалел. Пока что. — Не знаю, — плечи пятнадцатилетнего немного опустились. — Но я все равно не понимаю зачем ты вымалевываешься как сама знаешь кто. Тебе к GCSE готовиться надо, ты в одиннадцатом классе. — Реддл, не надо мне тут, окей? Я умная девочка, и уверена в своих силах, — девушка снова прильнула к зеркалу, предварительно ухватив с тумбочки пачку с накладными ресницами. — Ты, походу, совсем не умеешь веселиться, — она через зеркало стрельнула своими серыми глазами на Тома. — И одеваться тоже. Ну что ж такое-то, а? Девушка так небрежно откинула щипчики и пачку с ресницами, что Том мог бы подумать что у нее не получилось их наклеить, но нет. Вальбурга, и так с ног до головы одетая в черное, что собственно, соответствовало ее фамилии, сверкнула подведенными серыми глазами, оглядывая его обычный, и нормальный наряд. Что ей не понравилось в рубашке и брюках? Он всегда так ходит и ему нравится. — Что? — Альфард! Одолжи Тому нормальную одежку! А то он с нами попрется как приемыш какой-то! — быстрее чем вопрос Тома долетел до девушки, она уже наполовину торчала в дверном проеме. — Я не буду надевать чужую одежду! — возразил парень. — Будешь. Сегодня уж точно, — девушка вздохнула и с какой-то странной жалостью посмотрела на десятиклассника. — Том, то, что твой отец держит тебя на коротком поводке, не значит что тебе нужно строить из себя макро-бизнесмена. Расслабься. Ты живешь один раз.

***

Тому это не нравилось. Какого черта вообще? Широкие серые джинсы, футболка с какой-то группой и мешковатая кофта. Спасибо хоть, что кофта на флисе и его не будет морозить. И еще одно, огромное, спасибо, что у него не отобрали его обувь. Хоть это и выглядело немного странно, такой вот небрежный образ и лаковые туфли, но ему повезло, что у Альфарда ноги большие. Он бы сказал огромные. Стоя вот так, в прихожей и дожидаясь пока Ирма Блэк, мама Вальбурги и Альфарда, осмотрит их с ног до головы, и утвердительно кивнет, передавая дочери пакет с выпечкой, он, наконец, задается вопросом. Куда они, все-таки пойдут? И Вальбурга и Альфард только загадочно улыбались и говорили: «Гулять». Но куда гулять? Зачем? Зачем этот пакет с выпечкой? Какого черта они все разоделись так, будто сбежали с нефорской тусовки? — Передавайте Гарри «привет», — женщина добро улыбнулась. Что еще за Гарри? — Обязательно, мам. — И пускай приходит в гости, хотя бы раз в несколько недель. На выходные. Женщина провела их прямо до крыльца, тогда как Том пытался вспомнить, знает ли он хоть какого-то Гарри? Не вспомнил. Значит, не знает. Он спросит об этом позже, когда они отойдут подальше. И правда, стоило троице зайти за первый же угол, Том увернулся от большущей ладони Альфарда, который хотел растрепать его прическу и задал вопрос. — Кто такой Гарри? — он поправил волосы, будто те успели растрепаться, или из укладки выпала прядка. — И нет. Моя обувь и моя прическа, это то, что я не дам вам двоим испортить. Ни в коем случае. — Бля, Том, я и забываю какой ты душный периодически. — Альфард, такой же десятиклассник как и Том, растрепал свои волнистые волосы, что были длинной до плеч. — Гарри — это очень крутой парень. Он крестник нашего кузена. Но, к сожалению, он старше нас. Так что, — Вальбурга пожала плечами. — О! А еще он умеет веселиться! И он умеет учить расслабляться таких душных существ, как ты. — Так что расслабь булки, Реддл. Он клевый парень. Тебе понравится. — Сомневаюсь. Блэки только переглянулись на это заявление друга, но продолжили идти. Том сунул руки в карманы кофты, чувствуя как по коже расползается приятное тепло. Что весна, что лето, да даже осень и зима в Англии обычно держались на одном температурном уровне. Никогда не уходит в жару, но в то же время здесь никогда не бывает сильных морозов. Максимум до нуля опускается, может, иногда до минус двух. Но не больше. Однако, в то же время, Том любовью к холоду не обладал. Как и пристрастием к жаре. Единственное, что ему нравилось, это дождь. Ему нравилось сидеть в библиотеке отца, перед большим окном в дождливый день, и читать очередной детектив, который он приносил из своей комнаты. В библиотеке Тома Реддла-старшего, в основном, были только медицинские книги, как никак, его отец — уважаемый хирург. А самому Тому Марволо Реддлу нравились детективы. Нравилось, как авторы пытаются запутать читателей, и нравилось, что он всегда оказывался прав в конце книги. Когда детектив раскрывает личность убийцы, и когда он заносит книгу в дневник прочитанного указывая то, что он, как всегда, первее всех отгадал личность преступника. Всегда было так. Он не мог начать новую книгу, пока не закончит старую. Также как не может начать новую книгу прежде, чем оценить прошлую. Занести в дневник. Расписать про сильные стороны детективного чтива, как и про слабые. Не может оставить не прочитанную книгу без прозрачной обертки. Также, как и не может поставить на одну и ту же полку «голую» книгу и книгу в упаковке. Считал ли Том это странным? Немного. Но это не доставляло ему особого дискомфорта. По крайней мере большую часть времени. Идти пришлось долго. Блэки обсуждали какие-то новые фильмы, которые успели просмотреть, а Том вставлял пару тройку слов. Так уж вышло, что те фильмы что смотрели Блэки, Том, в основном, читал. Большинство из этих фильмов были у него в книжной версии. И было приятно поправлять Альфарда, когда сюжет фильма отходил от оригинала книги. Гайд-парк встретил школьников приятным шумом прогуливающихся семей и мягким смехом детей, бегающих на открытых лужайках. Том вздрогнул от того, как громко засмеялась, нет, заржала Вальбурга, углядев где-то вдалеке как навернулся ребенок. Благо, ее не услышали. — И? Мы пришли? — О господи, — девушка закатила глаза и одарила Тома снисходительным взглядом. — Да, пришли, командир. Не нервничай. Ничего незаконного мы делать не будем. Просто пообщаемся, повеселимся, поедим маминой выпечки. Она огляделась и достала из заднего кармана джинс телефон, но не успела она даже открыть снэпчат, как по округе разнесся громкий и заразительный хохот, который подхватил другой, немного сиплый. — А потом она такая: «У-О-У-О! Я телом не торгую, ублюдок!» и зарядила ему по яйцам с размаху! И..! — незнакомец не договорил, как закричал, почти переходя на визг, — Ооооо!!! Вал! Альфи! — Гарри! — Блэк настолько быстро вынырнула из телефона, что кажется, у нее хрустнула шея, от чего Том поморщился. Девушка сунула ему пакет с передачкой и кинулась в объятия к черноволосому парню, который, кажется, был на пол головы выше нее. И это тот Гарри, который должен ему понравится? Вот это? Смуглый парень, что стискивал в крепких объятиях Вальбургу, был одет так, будто стащил одежду у бомжа. Подратые джинсы, растянутая футболка и, единственное что казалось новым, это черная кепка с черепушкой, а из-под кепки во все стороны торчали непослушные, черные как смоль, кудри. Казалось, даже солнце тонуло в этих черных клочках волос, в то время как у Блэков волосы блестели. Альфард и Гарри обменялись громким, объемным хлопком стоило второму и Вальбурге подойти обратно. Этот парень словно забыл о том человеке с которым пришел, будто… его сопровождающего и вовсе не существовало. — Что за малыш? — Эй, а как же я? — Бля, как же он задрал, — Том не успел возмутиться на такое пренебрежение его возрастом и ростом. Он даже не был низким! Но в Гарри уже вприпрыжку скакал к светловолосому с которым пришел. — И вот это…? — что? Должно ему понравится? Не скажет же он так. — Почему он выглядит как бомж? — Он не выглядит как бомж, Том, он просто умеет жить. Может, даже больше чем мы все вместе взятые, — Альфард хотел сказать что-то еще, но вдруг напрягся, а Вальбурга обеспокоено ухватила обоих мальчишек за руки, втискиваясь между ними. К сожалению, Тому не довелось увидеть того, что напрягло Блэков, но ему посчастливилось увидеть то, как Гарри рывком притягивает к себе светловолосого незнакомца и затягивает в глубокий поцелуй. Это действо заставляло хотеть стыдливо отвести взгляд, но вместе с тем, и продолжать смотреть, не в силах отвести взгляд от того, с каким наслаждением зеленые глаза наблюдают за млеющим русоволосым. — О.. Ого… — ладонь Вальбурги сильнее сжала запястье. Это был грязный, совершенно бесстыдный поцелуй, которые обычно показывают в фильмах для взрослых(спасибо, Альфард, что показал. Теперь у Тома пунктик: никогда не соглашаться смотреть фильмы с Блэками), кажется, у Тома даже потеплели щеки, не понятно только от чего, от стыда..? Да, скорее всего так и есть. Настолько развязно показывать свои чувства, действовать без оглядки на общественное мнение и просто… жить? Наверное это и имел в виду Альфард, когда говорил что Гарри умеет жить больше, чем все они вместе взятые. Кажется, когда Том встретился взглядом с зелеными глазами старшего, второй ему подмигнул. Реддл отвел взгляд быстрее, чем успел себя остановить.

***

Может быть, это все же не было так плохо, как ему казалось сначала. Было в этом Гарри Поттере что-то странное… противоречивое, но вовсе не неприятное. Казалось, что рядом с ним все непроизвольно расслаблялись. Вот, даже сейчас, Том, сидящий на какой-то лавочке, наблюдал за тем, как Гарри и Вальбурга весело танцуют под какую-то музыку, играющую с телефона Поттера. И самое странное, Том не чувствовал себя лишним, или тем, кто оказался в не том месте не в то время. Это была четвертая подобная прогулка, уже начался июнь, и кажется, с приближением лета Гарри все больше и больше начинал сиять. Зеленоглазый все больше хохотал и все размашистее двигался, но вместе с тем и чаще раздражался. Сейчас было проще вывести Поттера из себя, но на Тома и Блэков он не кидался. Момент, и Гарри раскручивает девушку вокруг своей оси, ловя ее за поясницу, когда та откидывается назад, а в следующий момент Вальбурга снова крутится подобно фарфоровой балерине на музыкальной шкатулке, что когда-то была у его матери. Длинные Блэковские кудри с силой хлестали парня по лицу, но тот заливисто смеялся, вовремя подхватывая свою крестную тетку(о боги) и, кажется, неумолимо ведя ее в сторону лавочки. Или это старшая из детей Блэк вела Гарри к лавочке, не поймешь, кто кого ведет в этом беспредельном ритмичном движении. Но в любом случае, это было хорошо. Особенно, когда Гарри настолько сильно раскрутил Вальбургу, что та продолжила крутиться по инерции, только уже в направлении Альфарда, который отходил в магазин, и особенно в тот момент, когда Поттер в громким вздохом уставшего старца опустился рядом с Томом, откидываясь спиной назад. — Ну-и-ну..— Гарри стянул с головы кепку (и как она не свалилась за время столь активного движения?) и начал обмахивать раскрасневшееся лицо. Том уже не в первый раз замечает, что волосы Гарри будто впитывают весь солнечный свет. На вид они выглядят мягкими, хотя не факт, что и правда такими будут. Вот например у Вальбурги, волосы хоть и послушные, с виду мягкие, но на самом деле жесткие и с колючими кончиками. Не в первый раз Том замечает то, что на лице у зеленоглазого есть куча мелких шрамов и небольшая россыпь едва видимых веснушек, что левый клык у парня немного кривой, и вылезает наружу, когда тот улыбается. Не в первый раз Том замечает, что Гарри кажется выше только потому, что на нем ботинки на огромной подошве. Также, как и не в первый раз замечает, что на руках у Поттера длинные, примерно по локоть, перчатки без пальцев; что на пальцах у него всегда свежий маникюр, хоть и одного и того же цвета. Не в первый раз он замечает от старшего какой-то почти незаметный шлейф табака, который обычно раздражает, но не в этот раз. Кажется, мир остановился, когда чужая рука в перчатке с силой растрепала его волосы. Его прическу растрепали, и накинули сверху кепку с черепушкой. — Давно мечтал так сделать, — хохотнул парень и подскочил с лавочки как ошпаренный, стоило Тому только дернуться в сторону зеленоглазого. — Ты охренел вообще? — Ого! Это первый мат, что я от тебя слышу, малыш Томми! — Гарри вновь отскочил от Тома, что кинулся на него. Поттер продолжал весело хихикать, тогда как кепка на голове Тома каждый раз мешала ему нормально поймать взглядом зеленые глаза, закрывая козырьком собственные. — Не смей звать меня так! — А как мне стоит тебя звать? Томми? Томушка? Марволо? Том Марволо Реддл? — Том так сильно стремился ухватить Поттера, что его самого успели ухватить за запястье и притянуть почти вплотную. Зеленоглазый склонился лицом прямо к уху десятиклассника. — Или мне стоит шептать тебе на ушко? Том-ми-и, — протянул Гарри и пятнадцатилетний замер.

***

Проблемы начались тогда, когда ночью Тома стали преследовать эти зеленые глаза. Эти игривые, смеющиеся зеленые глаза, эта кривая ухмылка, эти практически незаметные веснушки на смуглой коже, эти длинные пальцы с черными от лака ногтями, этот голос, который шепчет.. шепчет. Шепчет и шепчет! Нашептывает его собственное имя ему на ухо! Невыносимо! Ужасно! Гарри Поттер начал преследовать его в кошмарах! И как жить с этим? Как жить с тем, что он почти каждое утро просыпается весь в холодном поту, с чудовищно колотящимся сердцем? Что ему делать с тем, что у него развилась аритмия, стоит ему увидеть Гарри где-то вдалеке, или подумать про него? А что делать с тем, что стоит другим школьникам просто упомянуть имя «Гарри», как на лицо просится странная, до дурацкого глупая улыбочка? Честное слово, он искусал себе все щеки, лишь бы подавить этот странный импульс. Он бросил взгляд на кепку, ту самую, кепку Гарри, которую тот не забрал когда они гуляли в последний раз. Черепушка, выложенная из блестящих камушков, сверкнула в свете лампы. Поттер тогда только рассмеялся и ушел, напевая себе под нос что-то из разряда AC/DC. У Тома даже появились наушники. Его первые наушники, которые он выбирал вместе с Альфардом после школы. Раньше ему не хотелось слушать музыку в наушниках, тем более рок. Он вообще не понимал этого ажиотажа вокруг орущих в уши солистов, но теперь… теперь, иногда, ему нравилось послушать музыку. Не то чтобы он вообще любил слушать музыку… Том перевернулся с одного бока на другой. Темно-оливковая стена, у которой стояла его кровать, была отличным отвлечением от блестящих стразов на кепке. А все-таки, что же за болезнь такая у него? Том подорвался с кровати быстрее, чем хотел. У него неприятно хрустнуло колено. Прям в пижаме, не обувая тапочек, он выскочил из комнаты и пробежал по ступенькам вниз, только и успевая скользить ладонью по перилам, чтобы, если что, ухватиться. Отцовская библиотека встретила парня темнотой ночи и немного затхлыми воздухом. Реддл-старший все равно на работе, ночная смена, поэтому не спи Том хоть всю ночь — отец не узнает. Главное только потом книги на место вернуть.

***

— Что значит, когда ты думаешь о человеке, и у тебя начинается дикая аритмия? — Том присел за большой стол в столовой, где уже болтали между собой кузены Блэки. Орион и Альфард, которые спорили о чем-то только им двоим понятным, замолчали и будто в замедленной съемке повернулись к Тому, тогда как Вальбурга и вовсе подавилась шоколадным молоком, которое успела взять. — Так, давай сначала, — она деловито вытерла губы салфеткой и отставила пачку напитка в бок. Орион подтолкнул коробку с овощной нарезкой ближе к Альфарду и подпер голову кулаком, приготовившись слушать. — Ну смотри, — Том поправил школьный галстук и постарался не выдать своего волнения. — Когда человек думает о другом человеке, слышит похожее имя, или видит этого человека где-то вдалеке, то сердце у него заходится как бешеное. А еще когда думаешь об этом человеке, то хочется улыбаться без остановки, что это? — Для начала, дорогой, позволь спросить у кого эти симптомы? — Вальбурге не нужен был ответ на этот вопрос, но она все равно сложила руки в замок и улыбнулась, глядя на то, как нервно забегали голубые глазки Тома. Орион громко хрустнул нарезанной морковкой, за что получил от Альфарда в бок. — Не важно у кого, — нахмурился Реддл. — О, ну тогда все просто, — ухмыльнулся Альфард. — У этого человека смертельная аллергия на другого человека, — в один голос пророкотали Блэки. — Как.. смертельная..? — вот, что было главным недостатком Тома. Он никогда не интересовался романтическими вещами, и был невероятным профаном в делах любовных. — Я.. Реддл опомнился слишком поздно, закрывая рот обеими руками и вскакивая со скамьи, чтобы сбежать. — Опа! — Альфард, который непонятно как успел оказаться позади Тома, надавил ладонями тому на плечи, заставляя сесть обратно. Да если честно, ноги Реддла не то чтобы держали вообще. Орион разразился хохотом на всю столовую, так что некоторые компании, которые стояли в очереди за едой, или те что уже во всю трапезничали, обратили на них внимание. Орион получил втык от кузины. Но что таить, Вальбурга тоже хихикала, прикрывая рот ладонью. — Том, Том, какой же ты простофиля, — она мягко улыбнулась десятикласснику. — Это называется влюбленность, Том. Не аллергия. — И кто же эта счастливица?— Альфард увалился рядом с Томом и закинул руку на плечо однокласснику. — Или счастливчик? — он поиграл бровями. — Вы вот так вот шутите надо мной? — вспыхнул Реддл. — Я, между прочим, всю отцовскую библиотеку облазил, и ни черта не нашел, а вы тут..! Ему нравится Гарри? Прям, нравится? Нравится конечно. Гарри веселый, интересный, красивый. И глаза у него чарующие. Но чтобы прям так нравился? Гарри Поттер, который на два года старше, и чем ближе к средине лета — тем более неконтролируемый? Этот Гарри? Который одевается как бомжик из подворотни, называя это стилем, и у которого нет чувства личного пространства? У которого совершенно нет стыда? Который хохочет на всю улицу так, что на него оборачиваются? Который без стеснения целуется посреди парка поцелуями, что показывают в порно? Этот?

***

Этот. Этот Гарри. Твою ж мать.. Давайте вернемся к началу… «Проблемы» Тома усугубились восемнадцатого июня. Школа, к сожалению, пока не закончилась, но оставались считанные дни, до долгожданного конца учебного года. В этот момент Том искренне завидовал Вальбурге, в которой учеба закончилась седьмого числа. Но, были и плюсы. Альфард, как и Орион, тоже продолжали учиться вместе с ним (Орион в параллельном классе). Выходя со школы, взгляд голубых Томовых глаз заприметил очень знакомые черные кудри, те, которые впитывают солнечный свет. Он хотел было позвать зеленоглазого по имени, но заприметил небольшой голубой букет в руках у Поттера. Букет. Кому? Том проигнорировал прощание кузенов Блэк, непроизвольно, и просто пошел следом за Гарри. За Гарри, который, вроде как, ему нравился? Это сейчас было не важно. Важно было то, что Реддлу было невероятно любопытно то, кому же предназначен этот голубенький букет. Была ли это слежка? Да, скорее всего так оно и было. Но эй, какая вообще разница? Том шел на приличном расстоянии от Гарри, который, кажется, не замечал ничего вокруг. Игнорировал всех, кто пытался с ним поздороваться, и останавливался только на светофорах. Гарри был будто закутан в какой-то непробиваемый купол, который с каждой секундой все больше и больше отрезал его от внешнего мира, ведя куда-то вперед. Был момент, когда зеленоглазый остановился под каким-то деревом, но не остался там надолго. Понадобилось лишь несколько минут на то, чтобы достать из кофты пачку сигарет и дешевую зажигалку, что никак не хотела давать огонек. Гарри продолжил путь, выдыхая едкие клубы дыма прямо в верх, задирая голову. Том никогда не видел Гарри таким. Таким… Отстраненным, апатичным и будто бы… несуществующим? Это была новая часть чужой личности, которую Тому, действительно, посчастливилось узреть. Следующей остановкой для Гарри, как и для Тома в последствии, стало кладбище. Черноволосый долго стоял перед резными воротами хранилища мертвецов и, кажется, был вовсе не здесь. Очнулся он только тогда, когда начал накрапывать дождь. Прошмыгнув за ворота кладбища, Том последовал за удаляющейся фигурой Поттера, который быстрым шагом маневрировал между чужих надгробий. Когда Гарри остановился, тихий дождик перерос в нечто более сильное, а и так хмурое небо заполонили ужасно темные тучи. Том примостился за деревом, где не сильно попадала вода, и постарался не шуметь. Он был довольно близко к самому Поттеру, поэтому, к счастью мог услышать хоть что-то из того, что Гарри говорил. — ..ты всегда говорил мне жить, Сириус. Клялся, что меня переживешь. Но сложилось так, что ты уже два года кормишь червей.. — парень опустился на корточки, укладывая букет незабудок на каменную плиту с фотографией улыбающегося мужчины. Гарри было все равно, что дождь только усиливался, он так и остался сидеть у чужого надгробия. — Помню, что ты не любишь, когда я курю, но ничего не могу с собой поделать, — накинув на голову огромный капюшон кофты, и наклонившись почти вплотную к надгробию, Поттер достал сигареты и вытащил из пачки две штуки. Зажег сразу две, одну поставив в стаканчик, что стоял на надгробии, предварительно вылив оттуда скопившуюся воду. Накрывая ладонью тлеющую сигарету в стаканчике, Гарри выдохнул густой дым и посмотрел в небо, прикрывая глаза от дождя. — Реджи не слишком хороший опекун, если честно. Но ничего не поделаешь. Мне осталось совсем немного, и я свалю.. — он криво усмехнулся, и Том почти мог видеть, как выскользнул из-под верхней губы тот кривой клык. Поттер замолчал, и Том слышал только шум дождя. Гарри все также продолжал смотреть куда-то в небо, уже полностью опустившись на мокрую землю и все также держа ладонь над тлеющей в стакане сигаретой. Улыбка на смуглых губах скривилась, и вскоре вовсе исчезла, оставив только дрожащие полосы вместо. Видеть этого человека таким потухшим было больно, но вместе с тем… Прекрасно. Чертовски прекрасно. Зеленые глаза, что все это время сияли подобно ядовитой майской траве, ныне были потухшими и такими… темными. Влажными. Прекрасными. Кажется, небо плакало вместе с самим Поттером. В облаках ярко сверкнула молния, и вскоре грохотнуло настолько сильно, что по всей округе прошлась вибрация. Гарри дернулся, а Тому пришлось бежать. Бежать, с бешено колотящимся сердцем.

***

— Мои любимые цветы? — Поттер улегся прямо на лавочке, закидывая ноги на быльце и подкладывая руки под голову. — Это сложный вопрос. Мне нравятся лилии, еще хороши незабудки и ромашки. А к чему вопрос, Том? Том, сидевший рядом, только пожал плечами. После того дождливого дня, десятиклассник старался не думать об этом. О самой ситуации, о чувствах, которые все еще были ему непонятны, о Гарри, который снова поменялся. Совсем незаметно, но Поттер был потухшим. Все такой же веселящийся, все такой же бесстыдный и не заботящийся о мнении окружающих его незнакомцев, но в то же время, эти зеленые глаза что сияли безудержной энергией, были ныне потухшими. — Просто, — Том перевел взгляд с желтого одуванчика на черную шевелюру рядом. — Просто в школе обсуждали значения цветов на литературе. Это было вранье, и они оба это знали. Гарри усмехнулся. — Да? И какие же твои любимые цветы? Том молчал несколько минут, перебирая значения тех цветов, которых знал. А знал он их из-за того, что его мать(пока он жил с ней) начала увлекаться языком цветов, и трепала ему мозг тем, насколько это мило и романтично. Может, в какой-то степени он смог бы согласиться с этим утверждением. — Ну? — Думаю, если бы пришлось выбирать, то это были бы георгины, — достоинство, внутренняя сила, стойкость. — Они напоминают мне одного человека. — М-м.. Звучит красиво, жаль, что зацветут они только к концу лета, — Гарри прикрыл глаза, а Том продолжил наблюдать за тем, как подрагивают черные ресницы на чужих глазах, как морщится Поттер от шаловливых солнечных лучей. Стоит ли Тому когда-то рассказать о том, что он чувствует? О том, чего он хочет? О том, сколько он думает об этом парне, который сейчас невозмутимо дремлет под солнцем? Сколько раз он вертел ту кепку в руках, видя в ней Гарри?

***

Школа закончилась пару дней назад, поэтому свободы теперь было побольше. Двадцать второго июня, почти буквально ворвавшись в дом Блэков, и наскоро поздоровавшись с Ирмой Блэк, мамой Альфарда и Вал, Том буквально взбежал по лестнице вверх, заталкивая вышедшую, на шум, из своей комнаты Вальбургу в комнату Альфарда, где по случайности кантовался и Орион. На самом деле, это не было чем-то странным, Том и так должен был сегодня прийти в гости, но он явно не должен был вести себя так. — Тише-тише, мальчик, — Вальбурга с округленными глазами глядела на Тома, который прижался к закрытой двери и пытался восстановить дыхание. На Томе была простая одежда, что не укрылось от глаз Блэков, но они вежливо промолчали, давая, уже, одиннадцатикласснику, перевести дыхание. Одетый в просторные, но приличные шорты и в широкую однотонную футболку, Том стянул с себя кепку, обмакивая вспотевшее лицо. — Разве ты не должен был прийти позже?— поинтересовался Альфард. — О, это же кепка Гарри! — Орион, который пытался нафурычить что-то на приставке отвлекся, и наконец перевел взгляд на родственников и друга. — Что за сыр-бор? Том, ты бежал от кого-то? Том обратил внимание только на то, что Орион знает Гарри, а не на его вопросы. И почему-то Реддлу совсем не подумалось о том, что Орион мог знать Поттера из-за того что они в какой-то степени были родственниками. — Ты знаешь Гарри? — Ну да. Он учил меня целоваться. Секунда молчания повисла в комнате патокой, такой тягучей, липкой.. Пока Вальбурга, Альфард и сам Том в один голос не выдали: — Что? — А что? — Погоди-погоди, — Вальбурга посмотрела сначала на Альфарда, который смотрел на кузена глазами по пятьдесят пенсов, а потом на Ориона, который явно не понимал, что сказал. — Ты? Сосался с Поттером? — Но он же не трахается с малолетками, — сказал Альфард. — Ну так мы и не трахались. Просто целовались, ничего такого, — пожал плечами Орион. — Да и давно это было, Гарри тогда пятнадцать стукнуло. Да и мы не родственники так-то, так что никакой незаконщины. — Том?— только сейчас Орион наконец перевел взгляд с кузена на Реддла, который сверлил его каким-то совсем недобрым взглядом. Кажется, еще момент и Том мог бы налететь на Ориона с кулаками, если бы не Альфард, который среагировал быстрее кузена. — Да угомонись ты! Что с тобой не так? — Батюшки! — взвизгнула Вал и прикрыла рот рукой. В голове старшей дочери Блэк, походу, сложилась цепочка событий. Знакомство Тома с Гарри, «болезнь» Реддла, изменения в его стиле и поведении… и сейчас, вот эта необоснованная агрессия в сторону Ориона. — Ты не мог.. — Молчи. — А-а! Твою мать, твою мать, твою мать! Проклятье! — она расхохоталась, не в силах сдержать своего веселья. — Божечки, это так ахуенно, что одновременно очень и очень плохо. — Да о чем вы? — Орион настороженно отошел в другой край комнаты, чтобы ему не попало ненароком. — Это было чертовски плохой идеей знакомить его с Гарри, — сказала Вальбурга Альфарду. — М? О.. — Альфард даже как-то по-новому посмотрел на одноклассника, и наконец отпустил его. — О-о.. Это плохо, приятель. — Это было такой же плохой идеей, как и у нас с тобой, Альф. — О да, это было плохо. И больно. — Альфард грузно хлопнул Тома по плечу. — Крепись. — Бля, я вас ненавижу… — процедил сквозь зубы Реддл. — План по раскрепощению Тома Реддла можно считать успешным настолько же, насколько и провальным. — Да что за хрень, мне кто-то объяснит? — вспыхнул Орион. — Мне нравится Гарри. — Ого… Мне жаль. — Я тебя прикончу. — Так а что я-то? — А то! — воскликнула Вал возвращаясь к тому, что Орион говорил ранее. — Ты, и Гарри. Как к этому вообще пришло?

***

— Мои родители развелись, — Том свесил ноги с бортика фонтана, в котором мочил ступни, тогда как Гарри забрался в воду почти по колени, пытаясь высмотреть что-то в воде. — А я сирота, — Гарри наклонился, доставая из воды монетку, — Ну, как, у меня есть опекун, но мы с ним не сильно в ладах. Так что я сирота.. О, эксклюзив! — Он вытащил из воды пятидесятипенсовую монету, на задней стороне которой была гравировка с котом. — Вроде как, у меня еще есть тетя и дядя по материнской линии, но я с ними не знаком. А если когда-то и был, то не помню их вообще, — Поттер взобрался на бортик рядом с Томом и достал из кармана черных шорт пачку сигарет. Том больше не кривился, когда Гарри доставал табачное изделие из кармана, да и оно явно пахло поприятнее, нежели эти блевотные вейпы, которые сейчас были так распространены. На самом деле, Том даже наслаждался. Он просто не мог отвести взгляда от того, как тонкие губы Поттера зажимают сигарету между, пока тот пытается зажечь палочку, или как эти же губы на короткое время сжимают табачную палочку, чтобы через пару секунд выдохнуть густой клуб сероватого дыма. — Хочешь? — Гарри протянул ему зажженную сигарету. — Что? — Ну, ты так смотришь.. всепоглащающе. Вот я подумал, что ты хочешь попробовать. М? — он одарил Тома улыбкой. А том хотел. И правда хотел попробовать, но никак не сигарету. Том двинулся вперед, обхватывая чужое запястье, скрытое мокрой спортивной перчаткой, и припадая губами к желтоватому фильтру и втягивая дым в себя. Он чувствовал, как вздрогнула рука Поттера, когда Том подавился дымом и сжал чужое запястье слишком сильно. Реддл закашлялся настолько сильно, что его глаза заслезились. Никотин настолько сильно жег как горло так и легкие, что ему как-то перехотелось вообще когда-то курить. Сильный хлопок по спине выбил почти весь ядовитый дым из легких, и Том согнулся в остаточном кашле. — Вот поэтому я и не советую людям курить, — хохотнул рядом Гарри и рвано-сочувствующе пригладил свернувшегося в три погибели Тома по спине. — Почему ты..? — Том снова зашелся в кашле, но Гарри не нужно было полностью слышать вопрос, чтобы ответить. — Лучше тебе предложу попробовать я, и ты прокашляешься, чем насмотришься на то, как курю я и все вокруг и захочешь попробовать сам, — Поттер поморщился, — Курить не прикольно, поверь. — Ублюдок. — Да, я, — Поттер втянул еще одну тягу и с придыханием выдал. — Но знаешь что, жить лучше на полную. И не вот этим, — он стукнул Тома по голове пальцем, — этим нужно думать, а жить вот этим, — он ткнул двумя пальцами Тома в грудь. — От того что ты будешь всю жизнь ограничивать себя мыслями и мозгом, лучше тебе не будет. Веселись, найди человека который тебе по душе, напейся на выпускной, ходи на тусовки с друзьями, ори песни на всю улицу, и просто расслабься. Продолжай думать, но живи сердцем. Гарри затушил окурок о бортик фонтана и поднялся на ноги. Он положил окурок обратно в пачку и ухмыльнувшись одарил Тома озорным взглядом. — По сравнению с нашей первой встречей, ты более расслаблен сейчас. И меньше хмуришься, — он наклонился к воде, словно увидел там что-то, но в следующий момент просто мотнул рукой, обрызгивать Тома прохладной водой, и заходясь в хохоте, когда пятнадцатилетний юноша совсем не по-мужски взвизгнул, вскакивая в воду.

***

Тридцать первое июня. Том идет вместе с Гарри по парку, слушая монолог второго о том, что в его время у младшеклассников было больше уважения к старшим. — Как признаться человеку, который мне нравится? — этот вопрос был настолько неожиданным для Гарри, что тот даже запнулся. — Ого-го! Ты решил последовать моему совету? — Поттер стер несуществующую слезу с глаза. — Как быстро растут чужие дети. — Эй! Я у тебя вообще-то совет спрашиваю! — Ладно-ладно, не бушуй, — Поттер с улыбкой посмотрел на подростка. — Для начала, расскажи мне побольше про этого человека. Хочу понять что там за личность. Вы часто общаетесь? — Ну вообще да, довольно часто, — с улыбкой ответил Том. — Это парень. — Ого, даже так? — удивился Поттер, — Тогда для начала, советую убедиться в том, что он не гомофоб и его интересуют мужчины ровно также, как и девушки. — На счет девушек, конечно, не знаю, но я видел как он целовался с каким-то парнем. — Тогда убедись что у него никого нет. — А у тебя? — Что, у меня? — хмыкнул Гарри. — Есть ли у меня кто-то? Нет. — А как же тот белобрысый? — Белобрысый..? — задумался Поттер. — А, ты про Барти. Он хороший друг, и не скажешь, что торчок, да? Том остановился. — Что? — Ну, наркоман он. — Ты же не..? — Фу. Нет конечно. Наркотики это то, что я пробовать ни за что не буду, сколько бы бабла мне за это не предложили, — Поттер, как и Том, замолчали на некоторое время, продолжая молча идти между деревьев в парке. — Но на счет твоего объекта воздыхания. Если ты уверен что он не гомофоб, и ему нравятся парни, то можешь попробовать признаться. Не обязательно, что он ответит тебе взаимностью, но шишки тоже хороши. Да и на первой… — он остановился. — Стой-стой. Первая любовь? Том отвел взгляд, когда Гарри подошел ближе. — Да ладно? Серьезно? Охренеть, — он рассмеялся. — Это круто, Том. Но не принимай близко к сердцу, если тебе все-таки откажут. На первой любви жизнь не заканчивается. — Я не уверен, можно ли это считать первой любовью, — повел плечом Том. — Расскажи. — Не знаю, это сложно, — Реддл вздохнул. — Мне просто хочется быть рядом с этим человеком. Целовать его, держать за руку, слушать как он смеется, слушать его голос, видеть его улыбку.. Голос Тома становился все тише вместе с тем, как на лице Гарри расплывалась довольная улыбка. — Ах, эта первая любовь! — воскликнул он раскручиваясь на пятках. Пара прохожих обернулись на него, но продолжили свой путь. — А еще, он красиво плачет. — О! — Гарри будто наткнулся на невидимую стену. — Это что, садистские наклонности? — Заткнись, — Том прикрыл рот рукой, но это не помогло скрыть улыбку, которой были украшены его глаза. — Но а вообще, просто признайся, как будешь готов, — порыв ветра колыхнул растрепанные волосы Поттера, донося до Тома легкий шлейф сигаретного дыма и тихие смешки парня постарше. — Тогда так и сделаю.

***

Двадцать шесть дней. — Гарри! — Том окликнул его быстрее, чем успел себя остановить. Да и не хотел он останавливать себя от того, чтобы произнести это прекрасное имя. Поттер, сидевший в компании ребят постарше и откровенно хохоча с чего-то, мгновенно вскочил и огляделся, в поисках Реддла. — Том! — наконец увидевший его Гарри, замахал обеими руками в приветствии и под смешки компании поскакал к одиннадцатикласснику. Гарри был непривычно весел, еще больше чем обычно. Он накинул одну руку на плечо Реддлу, а второй растрепал уже давно не так детально уложенную укладку. Том не злился, не мог, да и не хотел. За время общения с Гарри он начал меняться. Да так, что не только он сам это заметил, но и окружающие. От Гарри пахло сигаретами, чуть более объемно, нежели обычно, но еще был шлейф чего-то алкогольного. — Ты что, пьян? — поинтересовался Реддл. — Со-овсем капельку. — Да он почти пол бутылки Джека выдудлил в одно горло. — Заткнись, Флинт! — Гарри с размаху зарядил другому парню по голени ногой. — Я тебя сейчас! — этот парень, Флинт, в шутку расставил руки в стороны, будто пытаясь словить Поттера, тогда как сам Гарри, беспорядочно хихикая начал бегать по кругу, используя Тома как щит. — Я еще хоть куда! Так что не надо мне тут! Поттер был пьян. Еще как. И Том попытался подавить вздох. — А ты кто, шкет? — другой парень, альбинос, если уточнять, попытался протянуть ему руку для рукопожатия. — Убери свои культяпки, Абраксас. Это мой малыш! — зашипел на альбиноса Поттер, откидывая руку блондина довольно сильным шлепком. Поттер был чертовски пьян. — Гарри, — Том видел, как его голос действует на Поттера, и как тот моментально обращает на него внимание, — тебе нужно домой. Ты пьян. — Но я нет. — Гарри, — Том улыбнулся. — Но.. но.. — Поттер разразился в каком-то непонятном рыке и закрыл глаза руками. — Ладно! Кто-то из компании гаденько захихикал. — Я тебе трусы по голову натяну! — рыкнул Поттер и порылся в карманах кофты, доставая сигареты. — Чао, неудачники! — От неудачника слышим! — раздалось несколько голосов из самой гущи компании. Проходя мимо бордюра, на котором стояла бутылка пепси, явно открытая, Поттер подхватил ее и хихикнул. — А эт я заберу. — Поттер, а не охерел-ли? Подкравшийся к Тому Поттер ухватил его за запястье, удерживая в одной руке бутылку, и драпанул прочь от компании. — А-а! Иди нахуй! Это я покупал! Том почти задыхался, тогда как Гарри, который между прочим, курит как паровоз, бежал все с той же скоростью, продолжая пытаться что-то говорить, но в итоге это что-то смешивалось в какой-то непонятный хохот и бред пьяного кота. Сигарета, что Поттер успел подпалить до побега, к счастью, была где-то утеряна, и затоптана чужими ботинками. Гарри остановился только у выхода из парка, теперь уже задыхающийся, но все такой же веселый. Он открутил крышку от бутылки пепси, и припал к большой полуторалитровой бутылке губами. — Ты.. ты просто.. Сумасшедший.. — Том сбивался, пытаясь остановить это пламя в легких, — На кой хрен так бежать?! Когда Том потянулся за бутылкой, чтобы тоже попить, Поттер резко отдернул газировку в бок. — Дай попить. — Не. — Гарри, — да ну нет.. — М-м.. — Что в бутылке, Гарри? — Поттер снова увернулся от Тома, когда тот сделал вторую попытку. — Поттер. — «Гарри», с твоих губ звучит лучше! — захныкал Поттер, но все также не собирался отдавать бутылку, обнимая ее как своего ребенка. Том прикрыл глаза. — Что в бутылке, Гарри? — Газ-зировка. — Мне можно попить? — Не. Том сощурился. — Ты что-то туда намешал, — он не спрашивал, но понял, что попал в яблочко, когда Поттер вздрогнул. — Гарри, дай мне бутылку, пожалуйста. — Пообещай, что не выльешь. — Гарри, я просто хочу пить, — Поттер протянул тому бутылку, которую тот довольно быстро забрал. Реддл принюхался к бутылке, пахло обычной пепси. Он прикрыл глаза, вспоминая как Поттер хлестал с этой же самой бутылки и улыбнувшись Гарри, что недоверчиво смотрел на него, тоже отпил из бутылки. Рот обожгло алкоголем, соотношение газировки и спиртного напитка явно было непропорциональным. — Все, попил, теперь отдай, — Гарри выжидающе протянул обе руки к бутылке. — Ты что делаешь, Том! Поттер кинулся к Тому, который без зазрения совести выливал смесь в мусорку. — Ты сам говорил, Гарри, наркотики и алкоголь зло, как и сигареты. — Но ко мне это не относится! Ты! Ты вылил! Моего Джека с колой! — О, так там был Джек. Соотношение не сильно приятное на вкус. — Но ты его вылил! — воскликнул Гарри. Кажется еще немного, и Поттер заплачет. Том только приподнял бровь и посмотрел на Гарри. — И кого я только воспитал, на свою голову?! — зеленоглазый закрыл глаза руками и захныкал, усаживаясь на корточки перед мусоркой.— Мой Джек… Том присел рядом с Гарри, пытаясь понять, действительно ли тот плачет, или прикидывается. — Гарри, — рука одиннадцатиклассника легла на плечо семнадцатилетнего, — ты правда плачешь? Гарри просто поднял на него взгляд. Мутные, пьяные зеленые глаза были наполнены тонким слоем слез, а черные брови, невероятно густые, были сведены к переносице. Том не смог сдержать кривой улыбки, которая расползлась сама по себе. — Я наведу на тебя порчу, Реддл! — Обязательно, — рассмеялся Том. — Смейся-смейся, пока можешь, уничтожитель напитков! — может быть, Гарри сказал бы что-то еще, да только икнул так неожиданно, что у него самого глаза стали по пятьдесят пенсов. — Пойдем домой Гарри, уже темно. — Не хочу. Реджи дома. — Реджи? — Регулус Блэк, — Гарри шмыгнул носом, — мой опекун. — Но тебе нужно отоспаться. Я уверен, мистер Блэк не будет сильно буйствовать, — Том закинул руку Гарри себе на плечо, и попытался подняться. — Ну давай же, Гарри. Вставай. Поттер все же поднялся, но не забрал свою руку с чужого плеча, хотя поддержка ему явно не была нужна. Том положил свою ладонь на чужую поясницу. — Я скучаю по Сириусу, — начал Гарри, но Том не успел спросить, когда он продолжил. — Мой крестный. Он умер два года назад. Инсульт. Кровоизлияние в мозг. Не успели спасти. В последней воле было написано, что он хочет чтобы моим опекуном был Реджи. И Гарри пустился в рассказ. В очень долгий рассказ, пока Том шел рядом. Том не знал, где именно живет Поттер, но ему и не нужно было знать. Гарри сам вел его, не отпуская. К тому моменту, когда Поттер дошел до своего дома, он уже был малость сонным. Его реплики становились все более вялыми, а рука на плече Тома болталась с каждым шагом. Но стоило зеленым глазам заметить кого-то на крыльце, как его тело напряглось. — Явился, — немного хриплый голос донесся от человека, что сидел на ступеньках, — не прошло и суток. — Иди нахуй, Реджи. — Сам иди, — рявкнул ему мужчина. — Весь в Сириуса. Недомерок. Не смей таскать в мой дом кого попало, я ясно изъясняюсь? Оттолкнув Тома назад, Поттер подошел ближе к мужчине. — Иди нахуй, Реджи. В твою часть дома я никого не таскаю. А те, кто приходят ко мне — это не твое дело, — кривая усмешка скрасила смуглое лицо. — Тем более с учетом того, что в твою часть я вообще не поднимаюсь. — Ты пьян, и от тебя за три версты сигаретами несет. — Какая разница? — Хочешь закончить как Сириус? — Не смей, — гаркнул Гарри, а Том заволновался, как бы Поттер не сорвал голос. — Или лучше, как обычно, закройся у себя в кабинете, пока кто-нибудь не сдохнет. Том почти мог видеть в тусклом свете фонарей то, как вздулась вена на лбу у мужчины. — Пошли, — Том не успел ничего сказать, когда Гарри ухватил его за руку, и потащил куда-то за дом. Поттер остановился у большой железной двери, ведущей в подвал. Он достал из-под футболки цепочку, на которой был ключ. Сам подвал и вовсе подвалом-то и не был. Ну, точнее не был похож. Это была большая, обставленная разными вещами комната, в которой то тут то там можно было заметить следы живого человека. Живого человека, который прямо сейчас стягивал красные кеды с ног, придерживаясь за стену. — Ну, добро пожаловать в мою берлогу? — Гарри нервно хихикнул. Он прошелся по ковру к кровати, и прямо в одежде плюхнулся на красное покрывало. — Я точно могу тут быть? — Том осматривал это место, пытаясь впитать в себя как можно больше деталей, если его захотят прогнать. — Мгм, — согласно замычал Поттер не поднимая головы. — Если хочешь, можешь даже остаться на ночь. Ну, если тебе разрешат. — Я напишу отцу, что остался у Блэков. Они прикроют. Гарри тихо рассмеялся. — Фу, шкодник. И не солжешь ведь, — Гарри просто показал пальцем вверх, намекая на Реджи, который явно мог пойти спать. Отец-хирург, точнее вообще медик — это очень хорошо. Теперь Том это понимал. Было больше свободы. Особенно когда у отца ночные смены. Реддлу понадобилось лишь несколько минут, чтобы снова вернуться к осмотру комнаты. Здесь не было привычных глазу обоев, или хотя бы покрашенных стен.. на кирпичных стенах то тут, то там, висело что-то, что обычно не должно висеть на стене. Вот, например, дорожный знак пешеходного перехода, или такой же дорожный знак «STOP».. На шкафу стоял бело-оранжевый конус, а рядом со шкафом для одежды стоял книжный, где можно было найти разное чтиво, как от романов, так и до детективов, и разных энциклопедий. На столе, что стоял в правом углу подвала была коллекция монеток. Коллекционные монеты, которые вроде как были и ходовыми, но были посвящены разным событиям и книгам. Самой сверкающей из них казалась та, которая была с котом. Пятидесятипенсовая монета «Том Киттен», блестела в свете тусклой лампы ярче всех. Рядом с коллекцией монет стоял календарь. Обычный, бумажный календарь, с обведенным на нем числом. Тридцать первое июля. Пока Том осматривался, Гарри и вовсе затих. Не было слышно даже его дыхания. — Гарри? — М? — Тридцать первое июля? — М-м… среда?— сонно пробормотал Поттер. — Мой день рождения.. — Мой тоже тридцать первого, только декабря. — О, реально? — Гарри встрепенулся и даже приподнялся на локтях. — Да, — улыбнулся Том. — Прико-о-ол! — Гарри, немного взбодрившийся, не понятно от чего, перевернулся на спину и с улыбкой посмотрел на Тома. — Кстати, если что-то понравится, то можешь забрать. Я не против. Кроме монеток. — Ты всем гостям комнату по кусочкам раздаешь? — Не-а, ты вообще первый человек что у меня в гостях был, — рассмеялся Гарри. А Том замер. Первый человек, побывавший в гостях у Поттера был не кто-то другой, а он. Его, Гарри впустил в свою «берлогу» собранную из совершенно рандомных, но почему-то сочетающихся вещей. Он первый. — Гарри, помнишь я хотел признаться одному человеку? — Ну, и как? — Пока не признался. Но теперь я понял, что готов. — Тогда, вперед! — Поттер вскинул обе руки вверх, показывая знак «класс». — Ты мне нравишься. — Что? — вот тут уже замер Гарри. — Ты. Мне нравишься ты, Гарри. — Блять.. это плохо, — Поттер сел на кровати. — ты мне не противен, не подумай. — Тогда почему? — Том подошел ближе к Поттеру, но не сел на кровать. По крайней мере до того момента, как Гарри приглашающе похлопал по покрывалу. — Я, скажем так, не слишком хороший вариант для отношений. И вообще какой-либо любви, — Том нахмурился. — Бля, не смотри на меня так. Я слишком трезвый чтобы объяснять тебе это. Гарри подорвался с кровати и метнулся к совсем неприметной тумбе возле большого сиреневого торшера. Он выудил оттуда новую, еще не открытую бутылку Бурбона и быстро вскрыв ее, припал к горлышку губами. Вот тут Том почувствовал, что начинает понемногу нервничать. Особенно по тому, как начали потеть ладошки. — Дай. Гарри одарил его щурым взглядом и протянул бутылку, но прежде чем полностью передать ее подростку сказал: — Три секунды, и ты возвращаешь, — он отпустил бутылку. — Время пошло. Трех секунд хватило лишь на два глотка, но и этого, к счастью, или к сожалению, было достаточно для того, чтобы обжигающий, чертовски крепкий алкоголь разлился по горлу, а следом и по желудку обжигающим пламенем. Том закашлялся, но Гарри откуда-то выудил банан, и кинул его парню. — Закусывай, пьяница, — Гарри замолчал, наблюдая как Том со слезами на глазах пытается заесть огонь бананом, а сам еще пару раз приложился к бутылке, которую успел забрать. Молчали оба парня долго, может с час, а может с полтора, пока Поттер наконец не вздохнул. — Том, послушай, я не тот человек, которому можно признаваться в любви, — Гарри сел рядом с Томом, забираясь на кровать с ногами. — Все мои, скажем так, «отношения», — он показал кавычки, — закончились не очень хорошо. Да и не длились они долго. Я хороший друг, но никак не парень. Я курю, бухаю как сорокалетний пьяница, мне нет дела до романтики, все мои отношения были пару-разовым перепихоном, и я не трахаюсь с несовершеннолетними. — Но тебе самому семнадцать. — В этом и фишка, понимаешь? Я непостоянен. Груб. Не понимаю ничего в личном пространстве. Живу одним днем. Я.. — Гарри оборвал сам себя, грустно улыбнувшись. — Блять, как же это сложно.. — он потер переносицу. И снова отглотнул из бутылки. — Я не знаю. Мне нравится смотреть на тебя, нравится смотреть на твои губы, слышать твой голос, смех, мне нравится твой запах, твои глаза, твоя яркость, я.. мне иногда кажется, что я хочу забраться к тебе под кожу.. Я.. Том замолчал, когда Гарри положил руки ему на щеки. — Дыши, все хорошо. — Я, блять, не знаю. Это какая-то болезнь!— Том закрыл глаза, чувствуя тепло чужих рук на лице. Они оба снова замолчали. — Барти? — Он торчок, да и там долгая история. — А как же Орион? — А что Орион? — Он сказал, что ты учил его целоваться. — Ну да, было дело. — И как? — Слишком слюняво, не в моем вкусе. — Тогда научи и меня. — Том.. — Гарри, пожалуйста. Хотя бы так. Я не знаю, мне хочется. Хочется настолько сильно, что спать не могу. Ты мне снишься, понимаешь? Ты постоянно у меня в голове, я хочу улыбаться, когда думаю про тебя, я смотрю на твою кепку и вспоминаю тебя, я просто.. — зажмурившийся ранее Том распахнул глаза, стоило ему почувствовать на своих губах чужие. Немного суховатые, но мягкие. Сладкие, после выпитого алкоголя, и одновременно такие горькие, после выкуренных сигарет. Том подался вперед. Он целуется. Целуется с Гарри и именно Гарри забрал его первый поцелуй. Это не было так, как в фильмах, по крайней мере не ощущалось. Пожалуйста, дайте ему остаться в этом моменте…

***

Двадцать дней. Том наблюдал за тем, как Поттер собирает в стопку с дюжину запечатанных писем и громыхает их торцами по столу. — Это зачем тебе столько? — интересуется Том, ловя в ответ теплую, ту самую кривую ухмылку Поттера. — Потом узнаешь, — загадочно выдает Гарри и натягивает на письма канцелярскую резинку. После того дня, будто ничего не поменялось, но в то же время, Поттер больше проводил время с ним. Поттер не изворачивался от объятий, не отказывал в поцелуях. Гарри будто просто продолжал жить, отодвигая то, что происходит между Томом и ним на задний план. Вероятнее всего, так и было. Но было кое-что, что заставляло Тома тревожиться. Он не понимал, что именно, но каждый раз, ловя на себе мутный взгляд зеленых глаз он начинал нервничать. Но Гарри не отвечал на вопросы, только улыбался, или сводил все в шутку. И этого было бы достаточно, если бы не чувство обреченности что сквозило в поведении Поттера все чаще и чаще. — Гарри, — Том дернул Поттера, когда тот проходил мимо и заключил в объятия. Поттер не сопротивлялся, только откинул письма на кровать, скрытую алым покрывалом. — Что за приступ нежности? — с улыбкой спросил Поттер начиная перебирать растрепанные волосы на голове Тома(растрепывая их еще больше). — Просто, — Том зарылся носом в чужую футболку, пахнущую порошком и сигаретами. — Такое ощущение что ты скоро уйдешь. — Все когда-то уходят, Том. Это неизбежно, — расслабленно сказал Поттер. — И я когда-то умру, и ты. Поколения сменятся, и нет в этом ничего плохого, — Том с силой сдавил ребра Поттера. — Да тише ты, не собираюсь я умирать! Том ему не поверил, все когда-то умирают. — Слушай, Том, — тихо начал Гарри, — а ты умеешь танцевать? — Что..? — Том не успел даже понять, когда Гарри положил его ладони себе на талию, а сам уложил ладони в перчатках на плечи Реддла. — Погоди-! Но Гарри уже напевал какую-то мелодию.

***

Семнадцать дней. Сегодня было тринадцатое июля. Гарри вытащил Тома погулять по магазинам. Можно ли было считать это свиданием? Возможно. Том хотел думать что да. Гарри рассказывал что-то, совсем неважное, но такое интересное. Все, что говорил Гарри казалось таким интересным. Важным. Они ходили по секонд-хендам, и Гарри говорил, что все самые клевые шмотки можно найти здесь. И что, что эту одежду когда-то кто-то носил? Чужая история жизни могла прослеживаться в состоянии вещей, во внутренних карманах, которые редко проверяют. Гарри рассказал, что как-то нашел полтинник во внутреннем кармане куртки, которую как раз урвала себе. Это был теплый день, не то, что из-за погоды. Скорее из-за того что Гарри был рядом, спрашивал, что хочется Тому. Его любимый цвет, любимого писателя, любимый бренд одежды. Том никогда не слышал от Гарри столько вопросов, как в ту субботу. Гарри горланил на всю улицу песню, а Том вместе с ним. Наверное, это было самым лучшим днем в жизни Тома. А вечером… Том никогда не наслаждался мороженым в рожках так, как сегодня. Пломбир был чудовищно сладким, а вафля ужасно хрустящей. Трава была такой невероятно зеленой, как и глаза Гарри. Гарри снова сиял, а Том начинал блестеть вместе с ним.

***

Пятнадцать дней. Этот день был испорчен. Для Тома. Он снова гулял, снова с Гарри, только Поттер в этот раз был очень туманным. Он засматривался на высотки и беспорядочно смеялся с вообще не смешных вещей. Он слишком ярко отреагировал на то, что какой-то парень приставал к девушке. Он ввязался в драку. И Гарри курил. Слишком много курил. А на просьбу Тома курить поменьше только улыбнулся, но все же потушил сигарету, засунув окурок за ухо. Он докурит ее потом. Поттер отказался держаться за руки, как было буквально пару дней назад. Увернулся от объятий, и неприятно морщился, когда Том в шутку ткнул его между ребер локтем. Гарри не был тем Гарри, которого Том привык видеть. Сегодня Гарри был тем Гарри, которого Том видел плачущим у надгробия. Он был тем Гарри, который сидел на мокрой земле под дождем, скрывая от капель сигарету в стаканчике. Но вместе с тем, Гарри все также продолжал быть тем Гарри, которого Том не смог бы выкинуть из своей жизни больше никогда.

***

Тринадцать дней. Том снова был у Гарри. А Гарри снова был счастлив. Гарри снова улыбался, много шутил, и меньше курил. Вообще, они зашли только для того, чтобы Гарри переоделся. Так уж вышло, что Поттеру нужно было сменить футболку, после столкновения с чужим пломбиром. Какой-то мелкий влетел в Гарри на полном ходу, убивая свое мороженое о Поттеровскую футболку. Поттер сначала прихренел, а потом заржал, и купил мальчишке новое мороженое, наставив на будущее: «Глядеть, куда он бежит». — Ты подожди, я быстро, — кинул Поттер и подскочив к одежному шкафу, почти залез в ворох не повешенной одежды. — Я все еще не против, если ты захочешь что-то забрать отсюда, — выдавил Гарри стягивая с себя футболку, и совсем не замечая того, куда именно смотрит Том. А Том смотрел на него. Том смотрел как поднимается ткань футболки, оголяя смуглую кожу на спине, и… Реддл буквально одеревенел, когда Гарри запутался в футболке, и закрутился на месте, пытаясь вывернуться из хлопковой ткани. На оливковой коже парня сияли яркие, нежно розовые линии. На ребрах. Чуть выше пупка. У Тома в голове что-то щелкнуло. То, как Гарри морщился, когда Том ухватил его за запястье, чтобы затянуться сигаретой; то, как Гарри уворачивался от объятий, и шипел когда Том сжимал его слишком сильно. То, как Гарри шипел что-то невнятное пару дней назад, после того как Том в шутку стукнул его локтем. — Гарри, — у Тома в горле встал ком. — Какого черта? Голубоглазый даже не узнал своего голоса, с таким тоном это было сказано. Том не понимал, почему он злился. Но вместе со злостью ему хотелось подойти к Гарри, обнять, обвести подушечками пальцев каждую линию, каждое пересечение свежих шрамов. Хотелось прильнуть губами, и расцеловать каждую полоску. Но стоило Поттеру наконец выпутаться из грязной футболки, как Том толкнул его в грудь так сильно, что Поттер тихо зашипел от того, как сильно стукнулся лопатками о дверцу шкафа. — Какого хера?! — Том кинул взгляд ниже груди Гарри, натыкаясь на розовую сетку с крестиками и кружочками . — Блять, крестики-нолики? Тебе что, делать нехуй? Гарри глядел на него мертвыми глазами, но ничего не сказал. Тому захотелось ударить Поттера. Ему хотелось ударить его, обнять, просто сделать хоть что-то, чтобы осознание того, что Поттер не ценит свою жизнь и занимается самоповреждением, просто скрылось из его головы. Том злился, а Гарри… Поттеру, кажется было все равно. — Зачем ты это делаешь? Почему ты.. — Том сглотнул, — Что под перчатками? Пятнадцатилетний ухватил Гарри за запястья быстрее, чем второй успел спрятать руки за спину. Он старался не давить сильно, но не давал Поттеру выдернуть руки. Гарри сморщился, когда Том сильнее сдавил его запястье. — Отпусти. — Что. Именно. Под. Перчатками. — Блять, да ты себя вообще слышишь? — вспылил Поттер. — Отпусти мои руки. Какая вообще тебе разница, что у меня под перчатками? Что у меня под одеждой? Какая? Какое тебе дело? — Мне есть дело! — воскликнул Том. — Мне есть дело, потому что это ты! — Отпусти. Том рассмеялся. — Ни за что. И Гарри вывернул руки, перехватывая запястья Тома и выворачивая их в разные стороны. Теперь уже Том морщился от того, как неприятно натянуло мышцы в запястьях. — Это не твое дело, что у меня на запястьях. Не буду отрицать, там есть кое-что. Но тебя, повторюсь, тебя это ебать не должно, — голос Гарри был невероятно холоден. Впервые за все время его голос звенел от злости. Дыхание Реддла сбилось. Он смотрел на Гарри, который смотрел на него своими зелеными глазами, и не видел ничего. Не видел ни злости, никакого ошметка чувств, кроме безграничного сочувствия. — Почему ты так себя ведешь со мной? — Том глубоко вдохнул, пытаясь восстановить равномерный поток мыслей. Он даже не заметил, как Поттер успел его отпустить. — Почему ты не хочешь поделиться? Почему ты ведешь себя со мной как с маленьким ребенком? — Да потому что тебе пятнадцать! — Ты сам не сильно взрослее меня, придурок! — Потому что это моя жизнь, Том. — Гарри зачесал волосы назад. — Потому что это мой выбор, курю я, пью, или режусь. Тебе нет никакой разницы. Как и нет смысла пытаться быть взрослым. Тебе, блять, пятнадцать. — Мне есть разница, потому что ты мне нравишься! — Том глубоко вдохнул, и не смог остановить себя. — Потому что я люб..! Поттер заткнул его быстрее, закрыв ему рот ладонью. Чужие пальцы с черным лаком на ногтях грубо сжимали мальчишечьи щеки. — Не смей. — Гарри смотрел на него глазами, в которых смешались испуг и злость. — Заткнись, и уходи. Поттер держал Тома еще пару секунд, прежде чем отпустить. Оба тяжело дышали. — Просто уйди, — Гарри отошел от Тома, растирая лицо руками. — Убирайся! Зеленоглазый рявкнул настолько громко, что Том вздрогнул. Ему не оставалось ничего, кроме как уйти. Сердце бешено колотилось, пока он поднимался по ступенькам, пытаясь проглотить слезы, что предательски щипали глаза. Когда Гарри остался один, он впервые за два года закурил прямо в подвале.

***

Десять дней. Это было ужасно. Чертовски ужасно и отвратительно. Том так злился. Так злился на Гарри, так хотел выбросить все, что напоминало о нем.. Но держа кепку над урной… не смог. Не смог выбросить. Он понимал, что не сможет выбросить этого человека из своей жизни, вместе с вещами. Ему не хотелось слушать музыку, но одновременно и хотелось заполнить эту пустоту чем-то, что хорошо знакомо. Хотелось порвать наушники, но руки не поднимались. Реддлу хотелось выбросить кепку, но он только клал ее рядом на подушку перед сном, и смотрел. Долго смотрел как переблескивают стразы в свете ночника. Ему не хотелось ничего, но одновременно с этим все казалось чрезмерным. Ужасным. Прекрасным. Зеленые глаза снились почти каждую ночь, как бы Том не пытался забыть. Не мог.

***

Восемь дней. Том узнал этот заразительный, прекрасный хохот, быстрее, чем увидел обладателя. Он гулял вместе с Блэками. И все четыре кузена повернули головы на знакомый голос(в этот раз малыш Сигнус был с ними). — Галли! — четырехлетний Сигнус, что держал Вал за руку, начал тянуть сестру в сторону Поттера. Том замер. Поттер уже обратил на них внимание, и приветливо помахал рукой, говоря что-то своей компании, из которой Том забирал его пьяным. — Ты че так напрягся? — поинтересовался Альфард. — Ничего, — выдохнул Том и даже не заметил, как Поттер успел подойти ближе. Вал отпустила младшего брата, который со всех ног помчался к Поттеру. Буквально в паре шагах от Поттера, мальчик запнулся, но не успел он встретиться носом с асфальтом, как мальчонку подкинули на руках и ухватили покрепче. — Галли! — Сигнус! — рассмеялся Поттер. — Как дела, шкодник? — Лучше всех! — мелкий рассмеялся и обхватил руками шею Поттера. — Привет! — Привет, Вал. Привет Альф. Привет Орион. Поттер даже не посмотрел на Тома, который также старательно игнорировал зеленоглазого. Веселая улыбка Поттера сменилась на грустную, но лишь на мгновение, прежде чем вернуться в свою веселую фазу. В зеленых глазах сверкало понимание. И принятие. Трое старших Блэков обменялись непонятливыми взглядами, но ничего не сказали. Том был уверен, что настырные Блэки присосутся к нему позже. Гарри вздрогнул, когда его позвали обратно в компанию. Он извиняюще улыбнулся Вал, и передал Сигнуса Альфарду. — Сорян, у меня сегодня своя компания, — улыбнулся. — Пока! Поттер вновь убежал к своим, зарываясь с головой в ту свою маску, которая была душой компании.

***

Пять дней. Том закрылся у себя в доме. Он не мог выйти на улицу, потому что почти всегда натыкался на Гарри. На веселого Гарри. На немного пьяного Гарри. На Гарри, который игнорировал его. А Том игнорировал его в ответ. Тому казалось, что заткни он уши, все равно продолжал бы слышать чужой голос. Чужой, но такой родной, любимый голос. Юноше хотелось просто исчезнуть. Забыть. Перестать чувствовать. Вернуться в то время, когда он был полон скептицизма, когда он не умел целоваться, когда его привлекали лишь детективы и когда ему не хотелось даже думать о чужом теле.

***

Три дня. Это был поздний вечер двадцать восьмого июля. Очень редкий вечер, когда отец Тома был дома. И очень редкий вечер, который сам Том мог провести вместе с кем-то родным. — Ты изменился, Том, — устало прохрипел Реддл-старший, смотря на своего сына, что расположился напротив его кресла с детективом в руках. «Я знаю», хотел ответить Том, но выдал лишь: — Все меняются, — юноша пожал плечами. Этот вечер обещал быть спокойным. И Том очень надеялся, что его отец не станет допытываться причину изменений своего сына. Мужчина вздохнул. — Мне жаль, Том, — он потер переносицу, — мне жаль что я не могу проводить с тобой больше времени. — Все в порядке, я привык. Мужчина неловко замолчал. — Кхм, — Реддл-старший прокашлялся, переводя тему. — Я взял себе отпуск, на три недели. Потому так много ночных смен брал. Хочешь, съездим куда-то? Том отвел взгляд от текста, который даже не читал. Он хотел ответить, но тишину прорезал звонок телефона, от которого подросток вздрогнул. И по всей комнате разнеслась мелодия группы AC/DC, композиции «Highway to Hell». Это была единственная мелодия, которая отличалась. И стояла она на одном единственном человеке. Парень не решился взять трубку. И вскоре, звонок прекратился. Гарри никогда ему не звонил. Как и он никогда не звонил Гарри. Это было странно. Очень странно. Том отвел взгляд от вопросительно приподнятой брови отца, и снова потупился в книгу, все также не видя текста. — Даже не перезвонишь? — поинтересовался Реддл-старший. — Перебьется, — буркнул Том, но тот же рингтон прорезал воздух во второй раз. Том постарался оставаться на одном месте. Но походу, Реддл-старший был другого мнения. — А вдруг что-то важное? Слово «важное» мазнуло по мозгам подростка как лезвием, и он все-таки подхватил телефон с тумбы около кресла. — Слушаю, — Том постарался звучать максимально сухо. На той стороне был не Гарри. Это был смутно знакомый голос. — Йо, Том, верно? Это Абраксас, мы виделись примерно три недели назад, — Абраксас. Какого черта Абраксас звонит ему с телефона Гарри? — Короче, я чего звоню. У Гарри в телефоне хрен поймешь кто как подписан, ты единственный кто подписан нормально. Слушай, можешь забрать его, пожалуйста? Я понятия не имею где он живет, да и если честно знать не хочу. — Что с ним? — Мы чутка выпили, и.. короче наши подрались, Гарри и Флинт. Флинта я домой отправил, а с Поттером проблема. Он уселся на бордюре и хнычет что-то непонятное. А ты в прошлый раз его забрал, и он тебя слушает даже когда в стельку, — Абраксас на той стороне замолчал на пару секунд, но вскоре вернулся. — Помоги, а? В долгу буду. Мы около Гайд-парка. И..? Что ему делать прикажете? Звонок уже отключился, но прежде Том успел услышать как начал возникать Гарри, из-за того что Абраксас забрал у него телефон. Внутри все порывалось бросить все, и рвануть туда, но он оставался сидеть на месте, бросая взгляд то на телефон, то на отца. — Эх, AC/DC, какая ностальгия.. — Реддл-старший закинул ногу на ногу. Том поджал губы, что не укрылось от взгляда отца. — Спрашивай. — Можно я пойду? — Том, если честно, не надеялся, что отец согласится. — Иди. — Вот так просто? — Том приподнял брови. — Говоришь так, будто я молодым не был, — фыркнул мужчина. — Если что, звони. Тому большего и не надо было, он сорвался с кресла, совсем не заботясь о сохранности книги, которая шлепнулась на пол. Он никогда так быстро не бежал. Тому понадобилось около получаса, чтобы добраться до Гайд-парка. Он судорожно оглядывался, пытаясь найти Гарри. Ну и Абраксаса заодно. Реддл очень надеялся, что белобрысый не кинет Поттера в состоянии нестояния почти посреди ночи. — Эй! — донеслось до парня, и он моментально обернулся. Абраксас стоял под светом фонаря, тогда как к мусорке рядом прижимался Поттер. Гарри выглядел ужасно. Реально ужасно. Он пытался удержать кучу салфеток под носом, и периодически пытался двигать ладонью, что лежала на коленке. Том почти задыхаясь подбежал к ним. — Спасибо, что пришел, — белобрысый хлопнул его по плечу. — Реально, в долгу буду. Передаю Поттера в твои заботливые руки. Том не ответил, пытаясь отдышаться, но Абраксас только тяжко вздохнул. — Он сегодня что-то слишком буйный, — добавил блондин. — Какого хрена этот здесь? — воскликнул Гарри, растягивая гласные. Он указал дрожащим пальцем на Тома. — Пришел по твою душеньку, Поттер. Твой «малыш Томми», — с издевкой ответил зеленоглазому альбинос. — Ну заче-е-ем? — Ты о чем? — одновременно с Гарри спросил Том. — Ты у него в телефоне подписан как «малыш Томми», — хмыкнул Абраксас и сунул руки в карманы штанов. — Ну, удачи. А мне пора. Покеда! Блондин развернулся и просто… ушел. А Том остался наедине с Поттером, который начал бубнить что-то себе под нос, и одновременно отплевываться от салфетки, что залезла в рот. Реддл присел на корточки перед зеленоглазым, но Поттер не хотел смотреть на него. — И что мне с тобой делать..? — пробормотал сам себе юноша. — Дай посмотреть. Голубоглазый протянул руки к чужому лицу, и Поттер рухнул головой вперед. Он не стал удерживать салфетки у носа, и рука повисла на коленке, как и вторая. Кровь хлынула из чужого носа, будто ее и не пытались остановить кучей салфеток. Гарри улыбнулся Тому настолько тепло, что вокруг зеленых глаз появились маленькие морщинки. У подростка перехватило дыхание. Том почти выдрал из руки Поттера ту кипу салфеток, что он держал у носа раньше, и приложил их обратно, надеясь что те хоть немного впитают кровь. Поттер не говорил, он только прильнул к холодной руке Реддла, закрывая глаза, и отдавая свою голову в его руки. Когда Том перевел глаза на чужие руки, он поморщился. Костяшки были сбиты в кровь. Но Поттер не жаловался. Он молчал. Просто молчал. Том тоже молчал, хотя в голове роилось столько мыслей. Хотелось наорать, за безрассудство. Бросить тут, на произвол судьбы, из-за обиды. Хотелось закрыть этого несносного человека в настолько безопасном месте, где тот не смог бы пораниться. Возможно, им обоим грозит клиника, но это будет еще не скоро. Минут через пятнадцать Том снова убрал салфетку. Слава богу, кровь уже не шла. — Вставай, — Том мягко подхватил Гарри за ладони, и дернул вверх. Поттер поднялся, но все также хранил молчание. — Пойдем. И Гарри пошел. Просто. Молча, крепко держа ладонь Тома в своей. И Том не хотел забирать свою руку из чужой. Гарри казался податливым. Настолько податливым, какой бывает свежая глина. — Я плохой человек, — тихо буркнул Гарри. — Очень плохой человек, — он хрипло рассмеялся и вытер глаза перчаткой. — О, я заметил, поверь. — И я не подхожу для любви. Вообще. Ни для чьей. Меня не за что любить. Но знаешь, мне и не нужно, — Том почувствовал, как Гарри на мгновение сжал его руку. — Меня любить противно. — Умолкни, — и Гарри замолчал. Пару минут Поттер и правда хранил молчание. — Том.. — Что? — Я писать хочу, — хихикнул Поттер. Том закрыл глаза, вздохнул, и снова открыл. — Дома поссышь, — подросток дернулся от того, как резко остановился Гарри. — Поттер! — Я не пойду домой. — Пойдешь, — Том дернул рукой, пытаясь потянуть зеленоглазого пьяницу за собой, но старший словно прирос к земле. — Не пойду! — Поттер, не выводи меня! — Том снова попытался потянуть Гарри, но тот скалой оставался на месте. Да еще и не говорил. Зеленые глаза почти скрылись за нахмуренными бровями. Реддла почти снесло, когда Гарри потянул его в каком-то неизвестном направлении. — Остановись, куда ты меня тащишь? — Гарри молчал. — Поттер! Да остановись ты! Хватка Гарри была почти болезненной, и Том не смог бы вырваться, даже если бы приложил все усилия. Том понимал, что вырываться бессмысленно, поэтому больше не пытался. Он только кое-как поспевал за длинноногим парнем. И его недоумение еще больше выросло, когда Поттер приволок его к какому-то двухэтажному дому, а следом начал с бешеной силой колотить в парадную дверь, все также не отпуская ладони Тома. Понадобилось около трех минут беспрерывного грохотания в дверь, прежде чем Поттеру открыли. — Кто? — гаркнул юношеский голос. Но стоило незнакомцу узнать Поттера как он недоуменно посмотрел сначала на самого Гарри, а потом и на Тома. — Блять, какого хрена? Ты время видел? — Комната. — М? — Комната. — Сотня. — Полтинник. — Пятьдесят сейчас и пятьдесят занесешь завтра. Гарри замолчал на долгую минуту, сверля взглядом шатена. — Договор, — Поттер сунул руку в карман джинс, и достал оттуда скрученную в трубочку пятидесятифунтовую купюру. Шатен выхватил трубочку из пальцев и махнул куда-то в сторону лестницы. — Только никаких убийств в моем доме. Гарри не ответил ни незнакомцу, ни Тому, который снова попытался сказать хоть что-то, как уже был утянут в сторону лестницы. — Поттер, что за хуйню ты творишь? — Том попытался освободить руку, но Гарри перехватил его за запястье, и продолжил тащить по коридору, проходя одну дверь за другой, пока не остановился у самой последней. Том солжет, если скажет что ему не было страшно. Страшно, жутко.. Сейчас Поттер был ужасно жутким. Гарри буквально протолкнул Тома в комнату, заставив того по инерции сделать пару шагов вперед. Дыхание Реддла было сбитым. От нервов, от страха. От неизвестности того, что будет дальше. Замок щелкнул, словно выстрел в фильмах, который Том когда-то смотрел вместе с Альфардом. Парень попятился назад, когда Поттер начал идти на него, а стоило его лопаткам соприкоснуться со стеной, то он и вовсе зажмурился. Неужели ударит? Том не знал, чего ожидать. На складку между бровей парня опустился поцелуй. Он даже не понял, как второй опустился на глаз, а теплые руки нежно обхватили его лицо. Третий поцелуй опустился на переносицу. Кончик носа. Щека. Вторая. Гарри покрывал его лицо поцелуями, мягкими и легкими, только слегка прикасаясь покусанными губами к чужой коже. — Гарри. Гарри, Гарри, — бормотал Поттер между поцелуями, — зови меня Гарри, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. В своем желании отдалиться, Том даже не замечал, что не звал Поттера по имени. Он не звал Гарри. И видимо, его пьяный мозг не захотел принимать такого. Но… Что ему делать? Понять? Простить? И продолжить жить дальше? Отдаться этим приятным прикосновениям? Забыть о том, что Гарри делает с собой? Забыть о том, что Гарри делает с ним самим? У Тома не было выбора. Он не хотел выбирать. Том открыл рот, но закрыл его через мгновение, когда не смог выдавить из себя ни слова. Любимые зеленые глаза напротив были мокрыми, а ресницы слиплись от слез. Это было чертовски плохим решением знакомиться с этим человеком. — Гарри, — дрожащими губами произнес Том, и увидел, как зеленоглазый расплывается в улыбке. В мягкой. Теплой. Неизбежно обреченной. Том видел, как Гарри закусывает губу и наклоняет голову вперед, падая лбом ему на плечо. Как трясутся плечи самого Поттера, от того, что тот не может сдержать слез. Когда Том хотел положить руку на голову Поттера, то второй перехватил его за запястье, не сильно, только легким прикосновением. Совсем не так, как когда он тащил Тома сюда. Гарри положил ладонь Тома на свое запястье. — Ты.. Ты можешь снять их, если все еще хочешь, — произнес Поттер дрожащим голосом. А Том не смог отказать. Ведь поругались они из-за самоповреждений Поттера. Из-за того что Поттер начал отталкивать его. Из-за того, что Поттер качает его на эмоциональных качелях, с которых Том не смог бы спрыгнуть добровольно. Гарри лежал головой на левом плече Тома, пока Реддл медленно стягивал спортивную перчатку с руки Поттера. И почти сразу, голубоглазому стало дурно. На смуглом запястье не было свободного места. Поперечные шрамы от порезов перекрывали круглые точки. Круглые точки были чертовски знакомого диаметра. Сигареты. — Гарри, — выдохнул Том, но не смог больше произнести ни слова. У него кружилась голова. — Мгм, — Поттеру не нужно было слышать вопрос, он просто сразу выдал подтверждение. — Зачем… просто, зачем? — Пытаюсь чувствовать? — пробормотал Гарри. — Не знаю.. Том не знал, зачем он это сделал, но ему… просто захотелось..? Поттер вздрогнул и шумно втянул в себя воздух, когда губы Тома опустились на его запястье. — Том, — прошептал Гарри, — хочешь провести ночь со мной? — В каком смысле? — нахмурился юноша. — Переспать, — с этим словом внутри Тома что-то перевернулось. — Ты пьян, Гарри. — Плевать, — выдохнул Гарри в чужую шею, — пожалуйста. Если нет, то все нормально. Я просто пойду домой. Тело Тома покрылось мурашками. — Гарри, посмотри на меня, — Поттер медленно поднял голову с плеча Реддла.. И Том его поцеловал.

***

Два дня. Щелчок зажигалки был совсем тихим. Мелкий алый огонек зажегся на сигарете, когда Поттер сделал затяжку. Он давно знал, что это закончится плохо. Это закончится плохо для них обоих, и от этого Гарри было еще хуже. Лучше бы он не знакомился с этим мальчишкой, который лежал сейчас под одеялом, совершенно голый, как и сам Поттер, и видел десятый сон. Гарри перевел взгляд на Тома, который все еще пытался льнуть к теплому месту, на котором ранее дремал зеленоглазый. — Мне жаль.. — прошептал парень выдыхая струйку дыма. До среды осталось всего ничего. Сорок восемь часов, и Поттер станет совершеннолетним. И все это закончится. Гарри не смог подавить мягкую улыбку, когда положил ладонь на растрепанные каштановые волосы Реддла. — Для тебя, как и для меня, это лето закончится в среду, — где-то с минуту Гарри просто перебирал шевелюру шатена, не боясь его разбудить. Он вымотал мальчишку настолько, что тот проспит еще пол дня, прежде чем ему захочется вообще продрать глаза. Гарри был ужасным человеком, и он это понимал. Понимал, но ничего не мог с собой поделать. Да и не хотел. На электронных часах, что стояли на тумбе у кровати, неоновым зеленым светилось время. 4:30. Половина пятого. Ему пора уходить. — Прощай, — Гарри покинул комнату с тихим щелчком закрывшейся двери.

***

Ноль. Черноволосый юноша стоял на краю высотки, вглядываясь в ночной город. Это была высотка на самой окраине Лондона, откуда можно услышать звон Биг-Бена, но где его будут искать в самую последнюю очередь. Он затянулся сигаретой, и прикрыл глаза, чувствуя как колышет волосы прохладный ветер. Белая рубашка колыхалась, как и черный галстук. Совсем новые вещи, которые Гарри купил вчера. Если и умирать, то с достоинством. Парень выдохнул густую струю дыма и услышал предшествующую колокольному звону мелодию. Пора. Колокол начал звонить. Последний раз взглянув на ночное небо, покрытое яркими звездами, под последний удар Биг-Бена, юноша сиганул вниз.

***

Вот уже два дня, как Том был на взводе. Он не знал особой причины. Было ли это потому, что Гарри не отвечает на звонки? Или этому предшествовало какое-то неприятное ощущение внутри? Он не понимал. Но даже на подсознательном уровне ему это не нравилось. Он проснулся в шесть. Сегодня тридцать первое июля. День рождения Гарри. Поттер просил не дарить ему подарков, но Том все равно купил небольшой кулон с эмблемой рок-группы, про которую как-то раз рассказывал Гарри. И если Поттер не ответит ему и сегодня, то Том просто припрется к Гарри домой. Завтракал Том молча, но усердно. Он усердно запихивал в себя немного подогревшие тосты с авокадо, пока Реддл-старший бросал на сына озорной взгляд из-за вчерашней газеты. Мистер Реддл не говорил ничего, но ему было ясно, что что-то с его сыном происходит. Особенно после того, как Том вернулся домой с красноватыми следами на шее и улыбкой, которая то успешно подавлялась подростком, то снова наползала на юношеское лицо. Внезапно, в половину девятого, в дверь позвонили. — Ты кого-то ждешь? — поинтересовался у Тома отец. — Нет? — подросток уже хотел подскочить и пойти проверить, кто там в такую рань пришел, но Реддл-старший его остановил. — Ешь, я сам проверю, — с едва слышным кряхтением мужчина поднялся из-за стола и вышел в коридор. Не успел Том откусить еще кусочек тоста, как отец позвал его: — Том, тут к тебе! Том, и без того нервный, подскочил с места, почти кидаясь к двери. Непроизвольно, в юношеской голове вертелось только одно слово. Одно имя. Одна надежда.

«Гарри»

Но у двери его встретила лишь улыбчивая девушка с сумкой-почтальонкой. Блондинка с каким-то туманным взглядом одарила парня улыбкой и произнесла: — Доставка письма для Тома Марволо Реддла. Прошу, распишитесь здесь, — вместе с белым, немного толстоватым конвертом, она протянула подростку планшет с прикрепленной распиской о получении. Том не глядя черкнул в нужной графе и даже не попрощался с почтальоном, перевернув письмо, чтобы увидеть имя отправителя. «Гарри Джеймс Поттер» Было выведено в левом углу конверта. Все внутри Тома вспорхнуло вверх, и он почти побежал обратно в столовую, чтобы вскрыть письмо ножом для масла. Стоило Тому полностью разрезать конверт, как оттуда выскользнула монетка, которая звякнула сначала о стол, а после скатилась на пол, пару раз подпрыгнув. Том нахмурился, поднимая пятидесятипенсовую монетку и переворачивая ее. На тыльной стороне серебряной монеты был выгравирован котенок, а по обе стороны от самого кота было написано: «Том Киттен» — Ого, коллекционка, — Том вздрогнул, не ожидая что отец наклонится вместе с ним. На монете осталась вмятина от удара об пол. Гарри разрешал забрать из комнаты все, кроме монеток. Том резко вытянул из конверта письмо. Вместе со сложенным вдвое листом из конверта выпал еще и ключ. Реддл нахмурился и развернул лист.

Дорогой Том,

Что-то внутри парня приятно всколыхнулось, от того, как красиво были выведены эти слова.

Если ты читаешь это письмо, то значит что я уже мертв.

Юноша одеревенел, не в силах ни выпустить письмо из рук, ни отвести взгляд.

Прошу, не вини себя, хорошо?

Я шел к этому решению несколько лет, и мне очень жаль, что ты застал меня именно в этот период времени.

Мне очень жаль. Я понимаю, что причиняю тебе слишком много боли. Поэтому и говорил, что это плохо. Твои чувства ко мне.

Плохо.. но я был не в силах от них отказаться.

Я много чего не успел тебе сказать, да и не хотелось, чтобы ты знал о таких сторонах моей личности, но я должен.

Я вовсе не хороший человек, но я пытаюсь быть им. Хотя бы для кого-то.

Не смей винить себя за мою смерть. Это осознанный выбор, к которому ты не имеешь отношения. Да и не должен, в самом деле.

Еще раз прости, что заставил тебя полюбить меня.

Изначально, это было лишь азартной мыслью, выяснить кто ты такой, какой твой характер, и как быстро ты сможешь измениться, общаясь с таким раздолбаем как я.

Прежде чем я скажу это, хочу ответить на пару твоих вопросов.

На счет Барти, я не встречаюсь с теми, с кем торгую. Вот так.

Знаешь, мне очень нравится думать, что у человеческих душ есть бесконечный путь перерождений. И если ты когда-то встретишь меня, то я дам тебе монетку, хорошо?

Прости, что не смогу вместе с тобой посмотреть на то, как цветут георгины

Ключ — от моей берлоги, ты все еще можешь забрать оттуда все, что тебе захочется.

И… Я люблю тебя. Прощай.

Навеки твой, Гарри.

«Я люблю тебя» было смазано. Большая часть письма то тут то там расплывалась пятнами поплывших от влаги чернил. Не нужно было думать, чтобы понять, что чернила размылись слезами. Кажется, у Тома остановилось сердце. Или это время остановилось? Дышать стало очень трудно. Это же шутка? Но Гарри не стал бы так шутить, да? — Пап, включи новости, — протараторил парень. — Все нормально? Том не ответил на вопрос отца, только рванул в гостиную, где стоял телевизор. Он переключал каналы один за другим, пока не высветился новостной сюжет. «Около четырех утра, на окраине Лондона, район Стратфорд, работником офиса было обнаружено тело подростка. Специалисты выявили личность умершего. Юношу звали Гарри Джеймс Поттер. Пока еще не выявлено, было ли это самоубийством, или же убийством, однако спец службы обещают выяснить это в скором времени.» — безлично вещала женщина в телевизоре. На экране телевизора высветилась фотография Гарри. Эту фотографию взяли со школьной страницы, поэтому волосы у Поттера были короче, а глаза казались ярче… Том не смог бы держать себя в руках, как бы он не старался. Все внутри него разлетелось на множество осколков. Это было концом.

***

Пять лет прошло с того злосчастного лета, которое надломило почти весь молодежный контингент Лондона. И ровно пять лет понадобилось Тому Марволо Реддлу, чтобы наконец забыть, и отпустить все, что было тогда. Зеленые глаза больше не снились, разве что, очень редко. Кепка осталась приятным воспоминанием, а монетка стала блестеть еще ярче чем было. Но пришла пора отпустить то, что было тогда. Том с гордостью мог признать, что лето две тысячи двадцать четвертого года было настолько же ужасным, насколько и прекрасным. Мужчина стоял у фонтана, вертя в руке серебряную монетку. Он провел по гравировке с котом в последний раз, прежде чем движением большого пальца швырнуть монетку к фонтану. Серебро звякнуло о бортик, и отлетело куда-то в траву. Видимо, не судьба вернуть монетку туда, откуда ее когда-то выловил Поттер. Том с усталой улыбкой посмотрел на закатное осеннее небо и сунув руки в карманы пальто, развернулся, направляясь прочь.

***

На следующий день он вновь проходил мимо. Что-то тянуло его туда. Ностальгия? Возможно. Реддл уселся на лавочку и скрестил ноги, смотря на то, как переливается вода в фонтане. Он сидел так долго, очень долго, пока кто-то не затормошил его за колено. — Простите.. — немного невнятный детский голос донесся до слуха мужчины. Он перевел взгляд на мальчонку, который держал в руках скупой букет из пяти белых георгин, и чего-то еще. — Мне кажется, это ваше. Мальчик протянул Тому сжатую в кулак ладошку, и когда Том подставил свою под низ, из раскрывшейся ладони мальчика выпала монетка. «Том Киттен» Том глубоко вздохнул. И посмотрел на мальчика. Доверчивые, яркие, и такие зеленые глаза, смотрели на него с бледного личика. Мальчик сдул со лба непослушную темную прядку, когда ветер растормошил пушистую шевелюру. — О, и еще, — мальчик протянул мужчине белый цветок. — Вы выглядите грустным. Не грустите. — Гарри! — женский крик прорезал воздух и мальчик резко обернулся назад. — Мама! — он помахал рыжей женщине свободной рукой, сжимая уже четыре цветка в одной ладошке. Гарри… Глаза мужчины предательски заслезились. Даже зовут также. — Простите его, ради бога, — женщина подняла ребенка на руки и улыбнулась Тому. — Все в порядке, не переживайте, — улыбнулся мужчина. — Ваш сын очень похож на моего друга. — Я Гарри! Мне пять лет, и мой день рождения тли… тридцать первого октября! — мальчик, прямо сидя у матери на руках, улыбнулся, и протянул Тому ладошку. Женщина неловко улыбнулась ему, явно немного стыдясь своего ребенка. — А меня зовут Том, приятно познакомиться, Гарри, — Том пожал мальчику руку и вздохнул. — Спасибо, что вернул монетку. И за цветок тоже. Я больше постараюсь не грустить. До свидания, хорошего вечера. Мужчина улыбнулся женщине, как и мальчишке, который был слишком ярким напоминанием прошлого. Который почти был копией его Гарри. — Пока! — донеслось до Тома, когда он уже отошел от матери с ребенком. Перед глазами всплыли строчки из пятилетнего письма. Перерождение? Возможно сейчас, он готов поверить, как в бесконечность существования человеческой души, так и в перерождение. Дома Том поставил белую георгину в вазу, а монетку положил на полочку, рядом с потрепанной временем кепкой.