Tu es meum desiderium profundissimum

Тело швырнули в темноту, словно тряпичную куклу. Жесткий удар выбил воздух из легких. Помни приподнялась на локтях, жадно хватая ртом холодный воздух. Единственный луч света едва освещал комнату. Тело ныло от удара, а в голове всплывали картинки обезумевшего Кейна. Подняв взгляд, она увидела стоящую перед ней фигуру, до боли знакомую. Дыхание на миг сперло, сердце заколотилось с бешеной скоростью. Весь мир сузился лишь до силуэта спереди. Гаммигу? Он повернул голову. Желтые глаза блеснули в полумраке, пасть с неестественно кривой линией зубов издала дикое рычание, заполнившее пространство вокруг. Помни инстинктивно дернулась назад. Страх комом встал в горле. Силуэт резко метнулся в ее сторону и свет над ним погас. Снова исчез. Она вглядывалась в пустоту, почти молясь, что ей показалось. Не показалось. Аллигатор, уже совсем не похожий на Гаммигу, выпрыгнул из темноты и сбил ее с ног. От страха тело отказывалось слушаться. Она успела лишь выставить руку. Челюсти сомкнулись на тонкой руке. Помни задержала взгляд на его глазах, будто пытаясь найти в них хоть что-то живое. Ничего не осталось, теперь лишь новый, запрограммированный Кейном нпс. С другой стороны появился еще один – уже красный. Он вцепился во вторую руку. Сил сопротивляться просто не осталось. Страх смешался с поступающим в кровь адреналином. Хотелось кричать, но голосовые связки будто вырвали при ударе молнии в голову. Звери тянули ее в разные стороны, будто издеваясь. Ногу пронзила резкая, острая боль. Фиолетовый аллигатор? Серьезно? Злость ударила в виски. Бежать некуда. Будильник. Кристин вскочила как ошпаренная, жадно хватая ртом воздух. Ладонь прижалась к груди. Сердце все еще колотилось. Комната. Ее комната. Прямо – белый комод, чуть левее золотистый торшер. В углу молочное кресло букле. Слева окно, а под ним стол. На нем стопка книг, круглое зеркальце и золотистая лампа. Чуть дальше напольное зеркало. — Время… Сколько времени?… — Все еще задыхаясь, выдавила из себя Кристин почти шепотом. На часах 7:34. За окном ранний Чикаго, небо затянутое облаками, сквозь которые едва выглядывало солнце. Несколько минут Кристин просто сидела, приходя в себя. Она тяжело вздохнула. А когда утро понедельника было хорошим? Прошел почти год с момента, как она вновь очнулась в реальном мире. А с момента, когда жизнь хоть немного вернулась в привычное русло – еще меньше. Первое время она разгребала навалившиеся проблемы из-за ее отсутствия. Походы по врачам, регулярные обследования и прочая бюрократия. Пару раз даже приходилось бывать в полиции. Дело о незаконном “тестировании” техники гремело по всему штату, а может, и по всей стране несколько недель. Хорошо, что подробностей особо не раскрывали, и все “подопытные” смогли сохранить свою анонимность. Выплата от государства тоже была, причем вполне неплохая, и, наверное, без нее Кристин точно бы уже бомжевала где-то в районе Энглвуда. Впрочем, не сказать, что теперь она жила на широкую ногу, но небольшую квартиру площадью около 500 квадратных футов в районе Олбани-Парк она все же смогла себе позволить. Кошмары, такие как сегодня, мучали ее регулярно, и, к сожалению, антидепрессанты, выписанные врачом пару недель назад, плохо справлялись со своей задачей. Зато хорошо помогали сигареты, что стали почти смыслом ее жизни за последние несколько месяцев. Нехотя встав из теплой и до невозможности уютной кровати, она, прихватив пачку с зажигалкой, поплелась босиком к окну. Потянув створку вверх, она едва вздрогнула от ударившего в лицо прохладного воздуха. Но на удивление это лишь вызвало легкую улыбку. Во времена, когда она жила в Калифорнии, ей не хватало прохлады. Вечная жара и духота потихоньку убивали в ней все живое. Достав сигарету и поднеся ее к губам, она щелкнула зажигалкой и затянула слегка горьковатый дым с примесью химозного винограда. Гадость, но успокаивало. Глядя в окно, она задумалась о ребятах. За все время она так и не сделала ни одной попытки, чтобы найти хоть кого-то. Хотела ли она? Да, возможно. Но станет ли она это делать? Вряд ли, скорее нет. За все это время она старалась спрятаться от любой возможности показаться в свет. Конечно, была работа, были знакомые, но в остальном Кристин не светилась, и сама никого не пыталась искать по очевидной причине – страх. Докурив, она выбросила окурок в окно и поплелась в ванную. Вход в нее, впрочем, был через спальню. Зевая, она подошла к зеркалу у раковины. Отражение было не самым приятным. Кожа бледная, почти прозрачная, с синяками под глазами. Глаза – темно-голубые – красные от недосыпа. Взгляд тяжелый, уставший. Челка взъерошилась и неровно падала на брови, волосы же просто были растрепаны после сна и тяжело ложились на плечи. Губы были бледные, суховатые после сигареты – сейчас сжаты в усталую линию. Щеки, подбородок и кончик носа слегка покраснели от утренней прохлады. Кристин иногда все еще видела в отражении шута, поэтому старалась не смотреться в зеркала без необходимости. Скинув с себя пижаму, она залезла в горячий душ, надеясь, что он хоть немного скроет следы ее ночных “приключений”. В комнате мгновенно поднялся пар, зеркало запотело. Кристин задумалась о работе. После недавнего переезда в Чикаго она относительно быстро нашла новую работу в небольшом офисе, занимающимся продажей мебели. Платили немного, но ей вполне хватало. Она даже успела сблизиться с парой коллег, правда, один из них почему-то решил, что ее вежливость – это флирт, и уже вторую неделю активно звал на ужин. Зато Кейли – ее вторая знакомая – была вполне хорошей девушкой, с которой за последние недели они часто стали выбираться в бар по пятницам и обсуждали все подряд. Кроме цирка. Кейли хоть и пыталась разузнать о причине переезда, ее попытки не приносили результата. Впрочем, как и попытки уговорить свою приятельницу принять предложение об ужине, которые неизменно заканчивались отказом. И причина всегда была одинакова: “Мне не очень-то везет в любви, если честно”, так что спустя время она оставила попытки помочь этой невезучей даме или узнать о ее прошлом. Оно и к лучшему? Выключив воду, Кристин обмотала вокруг тела полотенце, а на голове появился аккуратный тюрбан. По пути на кухню, которая, к слову, была прямо напротив выхода из спальни она захватила с зарядки телефон. — 8:12, — задумавшись, произнесла Кристин вслух. До начала рабочего дня оставалось чуть меньше часа, добираться на машине около 10-15 минут. Из размышлений ее вывела почти ошеломляющая новость, что всплыла уведомлением. “Пострадавшие цирка наконец готовы дать интервью и рассказать подробности цифрового ада.” Кристин поперхнулась водой, не успев проглотить таблетки. Вода обожгла горло. Она резко закашляла. — Не может быть… Уведомление все еще висело перед глазами. В голове снова всплыли ее цифровые друзья: Рагата, Кингер, Генгл, Зубл, Джекс… На секунду показалось, что пол уходит из-под ног. Кристин резко вдохнула, глубоко, почти до боли, и заставила себя остановиться, сжимая край столешницы, пока сердцебиение не начало приходить в норму. — Интересно, кто же будет давать интервью… — голос показался чужим, тихим. — Точно не Джекс. Ха! — кривая ухмылка появилась на ее лице. Желания завтракать особо не было, но после новости оно и вовсе испарилось. Кристин вернулась в спальню и подошла к шкафу в правом углу. Скинув с себя тюрбан и полотенце на не заправленную кровать, поспешно открыла шкаф. Она особо не заморачивалась над образами, так что и в этот раз выбрала первое попавшееся. Выбор пал на небрежно офисный стиль. Ну… Она же на работу. Основу заложила классическая рубашка в тонкую голубую полоску. Поверх нее был натянут темно-синий обтягивающий лонгслив с глубоким V-вырезом. Широкие манжеты рубашки с двойной полоской выглядывали из-под рукавов лонга, создавая многослойность. На низ были выбраны черные прямые брюки, севшие на бедра. Кристин не сильно любила высокую посадку, так что это были самые любимые брюки. Перебравшись за стол у окна, она вооружилась косметичкой. Она не особо любила краситься, но сегодня синяки под глазами были ярче обычного, так что пришлось потратить 10 минут этого “волшебного” утра, на невероятно утомительное занятие. Пытаясь прокрасить ресницы тушью, она поймала себя на том, что представляет как “циркачи” выглядят в реальности. Наверняка Рагата рыженькая и утонченная, Зубл яркая и дерзкая, Джекс какой-то харизматичный сердцеед, – ну, или страшила – Генгл маленькая и хрупкая, а Кингер похож на милого дедушку. Закончив маскировку “из зомби в человека” и сделав высокий, небрежный пучок из влажных волос, она неуклюже приподнялась из-за стола. Схватив со стола таблетки, сигареты, батончик и очки (все-таки она постоянно утыкалась в экран) и закинув это все в небольшой черный рюкзак, она поплелась через кухню-гостиную в небольшую прихожую. Наспех обула свои белые кроссовки, надела черный бомбер и, схватив связку ключей, поспешно вышла из квартиры. На улице ей в лицо мгновенно дунул прохладный утренний ветер. Еще не успело потеплеть, хотя была уже почти середина мая. Кристин маленькими, но быстрыми шагами двинулась к машине. Ее относительно новая Toyota Prius была припаркована рядом со входом в парк, который находился напротив дома. Покупка машины стала одной из первых после возвращения в реальность. Еще до попадания в цирк она откладывала деньги на какую-нибудь старенькую б/у модель, потому что каршеринг стал морально уничтожать. Но после неплохой выплаты все же смогла позволить себе новенького гибрида. Сев на водительское сидение, она поняла, что руки, итак почти постоянно дрожавшие, сейчас тряслись сильнее обычного. Мысль о интервью не отпускала. Кристин положила руки по обе стороны руля и сделала глубокий вдох, пытаясь привести чувства в порядок. Получалось плохо. Она пообещала себе, что на работе обязательно посмотрит подробности этой новости. До рабочего дня оставалось немного, так что времени на это сейчас не было. Нажав на кнопку запуска двигателя, выжав педаль тормоза и сдвинув рычаг влево, а затем вниз, она, отпуская тормоз, стала выезжать с парковочного места. От осознания неизбежного опоздания, ее руки сжимали руль чуть сильнее, чем следовало бы. Из колонок зазвучал привычный плейлист, снимая тревогу хотя бы на время дороги до работы.

***

Стрелки на настенных часах медленно приближались ко времени обеденного перерыва. Сегодня не получалось сконцентрироваться на мониторе, чтобы Кристин ни делала. Утро было изматывающим, тягучим и сонным. Пару раз Кристин трясли за плечо коллеги, потому что она залипала в точку на экране на несколько долгих минут. В небольшом сером здании было большое количество окон, общая зона со столами, разделенными перегородкой. Кристин чаще работала на третьем этаже, поближе к Кейл, так как та временами шутила, а иногда слишком смешно пялилась в монитор с файлом, который только что пришел ей на почту. Это успокаивало. — Идешь в кофейню? — прозвучал знакомый голос справа. Кристин повернулась и подняла глаза. Девушка с легкими светлыми локонами, выразительными зелеными глазами и привычной, мягкой улыбкой смотрела на нее, ожидая ответа. Кристин едва заметно кивнула. — Ты сегодня сама не своя, Крис, — осторожно произнесла Кейли, наклонившись ближе, чтобы не привлекать внимания сидящих рядом коллег. — Ты в порядке? — добавила она, слегка замявшись, будто боялась обидеть подругу. — Да, я в норме, — ответила Кристин, но, заметив замешательство на лице подруги, все же добавила: — Просто снова кошмар приснился. Ничего особенного. Отодвигая кресло от стола, постепенно начиная вставать, Кристин прихватила со стола телефон с пачкой сигарет. Она убирала вещи в карманы брюк, пока подруга начала свой монолог о вреде антидепрессантов, что прописал доктор Кристин пару недель назад. Извлекая таблетку из блистера, шатенка, ускорив шаг, поравнялась с девушкой, что медленно шла к спуску. — Блин, эти таблетки тебя рано или поздно с ума сведут. Откажись от них, Крис, — идя рядом, говорила она, явно начиная злиться на врача, что дал этот рецепт ее коллеге. Они прошли на небольшую лестницу, что вела к выходу из здания. Лифта в небольшом трехэтажном офисе не было, но это не было проблемой для работников. — Кейл, все в порядке. Я в порядке, правда. Просто не выспалась и все, — повернувшись лицом к ней, но не отрывая руки от перил и продолжая спуск, проговорила Крис, едва улыбнувшись уголками губ, будто пытаясь переубедить девушку. Толкая дверь на улицу, она вышла, глубоко вдыхая свежий и теплый воздух мегаполиса. Собеседница вышла за ней, но остановилась после того, как перешагнула порог двери. — Да нихуя подобного, подруга. Эта хрень тебе помогает намного лучше этих таблеток, — блондинка облокотилась на открытую дверь, указывая на карман брюк, в котором покоилась почти закончившейся пачка табака с виноградом. — Я серьезно, Крис. Поговори с этим стариком на следующей встрече об этом и прекрати пичкать себя этим, — она презрительно обвела указательным пальцем таблетку в руке Крис. — Ладно, может, ты и права, — она уставила свой взгляд на ту же таблетку в ее руке. — Так-то лучше, — улыбнувшись, девушка нежно положила ладонь на плечо Кристин. — А теперь расскажи мне, что за кошмар такой, что ты ведешь себя как влюбленная школьница, — Кейли внимательно посмотрела в лицо опешившей и на мгновение будто потерявшейся в реальности девушки. Кристин понимала, что ведет себя слишком странно, и вряд ли та, кто видел ее каждое утро и знал, какой она бывает после кошмаров, поверит в откровенную ложь. Ну, может, и не до конца ложь, ей ведь правда снился кошмар. Подруга тем временем схватила ее под руку и повела вперед, продолжая подкидывать шутки одну за другой. — Крис, милая, иногда взрослым людям снятся взрослые сны, понимаешь? — слегка усмехнувшись и поглядывая на все еще опешившую коллегу проговорила она. — Это не кошмары. Это приятные сны. — Снова взгляд, уже внимательный, проверявший, не переходит ли та черту. — Я понимаю, ты от такого отвыкла, но ничего. — Уже откровенно посмеиваясь, проговаривала блондинка. Кристин слегка встряхнула головой, будто окончательно выходя из “забвения”. Она посмотрела на идущую рядом девушку, которая еле держалась, чтобы не засмеяться. Они уже подходили к кофейне, где их ждали еще пара коллег. Они часто ходили туда небольшой компанией. Там были вкусные сэндвичи и неплохой кофе. — Ну же, Крииис… — игриво протянула подруга, подначивая рассказать подробности “взрослого” сна. — Признайся, это бариста из кофейни? Я видела, как ты на него смотришь, а он вообще откровенно флиртует с тобой всякий раз, как получается, — сказала она, немного нахмурившись, будто парень-бариста сделал что-то невежливое. Впрочем, так и было, наверное? — Нет, господи, Кейл. Нет. — Проговорила та, будто ее обвиняли в убийстве кролика. Боже, опять этот кролик. Кристин тяжело вздохнула своим же мыслям, которые неожиданно сильно разозлили. Причем тут вообще этот кролик? Господи. Подруга удивилась такой реакции, но все же отстранилась и не стала расспрашивать подругу более. У входа в кафе Кристин остановилась и, сказав, что хочет покурить, отпустила блондинку внутрь к остальным. Достав пачку, в которой предварительно уже лежала зажигалка, она вынула одну сигарету и подожгла ее конец. Вынув телефон, она увидела в старых уведомлениях новость об интервью. Она решила не тянуть и прочитать сейчас. Новость была опубликована аккаунтом, что активно занимался темой цирка. Читающих его было немного, но, конечно, Кристин была одной их них. Обычно там были небольшие и редкие твиты о продвижении дела или обращения к пострадавшим. Наверное, автор хотел связаться с кем-то из них и узнать больше информации. Твит не был большим, но информации было достаточно для девушки. “Пострадавшие цирка наконец готовы дать интервью и рассказать подробности цифрового ада. Привет. Я наконец смог связаться с пострадавшими, и они согласились провести небольшое интервью и ответить на пару вопросов. Я опубликую это интервью в четверг в 20:00. Сегодня мы уже встретились и начали съемку. Ждите новостей и интервью! Хорошей рабочей недели, будьте аккуратнее.” И фото. Парень, что вел этот аккаунт сидит в небольшой комнате и напротив несколько пустых кресел. Кажется, четыре? Да, четыре. Кристин глубоко вдохнула. Земля будто проваливалась под ней, руки непроизвольно сжались в кулаки, короткие ногти впились в ладони. Чего ждать? Она не знает. И это пугает ее больше всего. Сделав последнюю затяжку, а после – потушив сигарету, она выбросила окурок. Кажется, планы на четверг нашлись сами по себе.