ЧАРЛИПЫ КАНОН

Чарли лежал на кровати, пусто смотря в потолок, не имея желания не то что делать что-либо, а и двигаться. Глазницы его глядели в никуда, отчего цвета потолка и стен его спальни рябели в них. Он обнимал свои холодные плечи такими же холодными руками, пытаясь их согреть, из-за вялости у него не было сил заглядывать в шкаф в поисках одежды потеплее и даже просто накрыться одеялом. Филлип открыл дверь и взглянул на шута из-за стены. — Чарли, ты будешь ужинать? — Тихо и осторожно спросил он, заметив апатию своего друга. — Спасибо, но мне не хочется. — Ответил Чарли, посмотрев на Филлипа, пускай этого и не было заметно, ведь зрачки у рыжего отсутствовали. Филлип обеспокоенно смотрел на него. Он, закрыв дверь, зашёл в спальню и аккуратно присел на край кровати. — Как ты? Чарли, малость помолчав, не зная, что говорить, спросил: — Липа, как ты думаешь, я хороший друг? Дворецкий, услышав это, догадался, что шута расстроила ситуация с Катрин, что при одном только её упоминании раздразила его, однако Филлип промолчал и попытался не подавать виду, ведь знал, что Чарли считал Катрин своей подругой и скучал по ней, так что вместо этого он ответил: — Конечно. — Я не думаю. — Сказал шут, присев на край кровати рядом с Липой. Согнувшись, он подано рукой голову. — Я ведь...Затащил её сюда, в наш мир, даже не узнав, хочет ли она этого или нет. Филлип задумчиво взглянул в окно, после чего снова посмотрел на Чарли. — Но ведь все совершают ошибки. — Я просто хочу, чтобы все были рады. — Шут ответил, словно проигнорировав слова друга, зарывшись пальцами в волосы. — Я пытаюсь быть хорошим мэром, хорошим другом, — его голос дрогнул и стал длинным, он закрыл руками глаза, напряжённо изогнув пальцы, после чего они сползли до переносицы, открывая миру трещины, расходящиеся по средней части лица, пусть они и были всё ещё укрыты растрепавшейся прической, — но у меня не получается. — Чарли сгорбился ещё больше, опустив голову на колени и накрыв макушку руками. Дыхание сбилось и вскоре послышались еле слышные всхлипы. Филлип сочувствующе смотрел на него. В голове проносились мысли о том, что ни народ, ни Катрин, никто не достоин его слёз, о том, что было бы лучше, если бы Катрин вообще не попадала бы в мир кукол. Он молча обнял шута, заботливо и с осторожностью положив свою руку на его замёрзшие пальцы, согревая их. Он же взял руку Липы в свою и повернулся к нему, посмотрев на него опечаленным взглядом. — Это глупо, не так ли? — Спросил он полушёпотом. — Вовсе нет. — Дворецкий посмотрел на него в ответ. — Чарли, ты ведь всего лишь хотел немного повидаться с ней. — Но, как я говорил, я ведь даже не удосужился спросить её... — Чарли вновь отвёл взгляд. — Но как бы ты мог её спросить? Мы ведь, ну, не думаю, что можем подавать хотя бы какие-то знаки в мир людей. — Филлип задумался на миг, и затем вновь посмотрел на друга. — Чарли, — он поправил огненные пряди собеседника, поглаживая их большим пальцем, привлёкши его взгляд, — знаешь, я бы так хотел, чтобы тебе не приходилось никогда ни за что волноваться или расстраиваться из-за чего-то. — Липа взял руки шута в свои и опустил голову, почувствовав, как слёзы накатывают на глаза, размывая в них всё, что он видел. — Ты – самое ценное, что у меня есть. И мне больно видеть как тебе плохо. Чарли с трепетом глядел на него. Он чувствовал, как руки Липы дрожат в лёгком треморе и видел, как брови, выглядывающие из-под его волос, которые падали ему на лицо, изогнулись. Он медленно высвободил свою руку из пальцев Филлипа и положил её на его плечо. — Ты тоже самое ценное для меня. — Произнёс он, ласково улыбнувшись. Дворецкий поднял свои заплаканные очи на него и спустя несколько безмолвных мгновений глядения друг на друга, рыжий заключил того в объятия с такой нежностью, с которой только мог. — Я очень люблю тебя. — Сказал он. Филлип не ожидал услышать этих слов, и они малость привели его в замешательство, но его лицо тут же озарила лёгкая улыбка, пусть их его глаз всё ещё и текли слёзы, и он ответно обнял Чарли. — Я тебя тоже. — Произнёс он, положив голову на плечо Чарли и прикрыв глаза.