Trust

Доверие. Они не говорили об этом заранее. Просто в субботу вечером, когда дождь барабанил по крыше, она подошла к нему, взяла за руку и привела в спальню. Свечи горели на тумбочках, и в комнате пахло воском и чем-то сладким — её новым шампунем. — Сегодня я хочу, чтобы ты снова командовал, — сказала она, глядя ему в глаза. — Но не называй меня рабыней. Я не рабыня. Я — твоя девочка. Твоя. Только твоя. Он взял её лицо в ладони. — Моя, — повторил он. — Только моя. — Да, — она прижалась к его ладоням. — И я хочу, чтобы ты делал со мной всё, что захочешь. Бей меня по лицу. Останавливайся, когда я на грани. Заставляй меня умолять. Приказывай мне. Владей мной. Но не переставай спрашивать, в порядке ли я. Это единственное условие. — Ты его получишь, — он поцеловал её в лоб. — Я всегда спрашиваю. --- Он привязал её — запястья к верхним углам кровати, лодыжки к нижним. Она лежала раскинутая, беспомощная, полностью открытая. На ней не было ничего — ни одежды, ни защиты. Только кожа, только она. — Посмотри на меня, — сказал он, садясь на кровать рядом. Она посмотрела. Его лицо было спокойным, но в глазах горел огонь — власть, желание, любовь. — Сегодня ты будешь делать только то, что я скажу, — сказал он. — Когда я разрешу — закроешь глаза. Когда разрешу — откроешь. Когда разрешу — кончишь. Когда разрешу — умолять меня будешь. Поняла? — Да, — прошептала она. — Можно я войду? — Да, — она выдохнула. — Пожалуйста, войди. Я хочу тебя. Он вошёл — медленно, как всегда. Она смотрела ему в глаза, не моргая, чувствуя, как он заполняет её. — Моя, — сказал он, двигаясь. — Твоя, — ответила она. Он ускорился. Его бёдра врезались в её бёдра, дыхание стало чаще. — Можно быстрее? — спросил он. — Да, — она выгнулась навстречу. — Пожалуйста. Быстрее. Я хочу чувствовать тебя. Он ускорился. Она застонала — приятно, глубоко. — Можно глубже? — Да, — она сжала простыню привязанными руками. — Глубже. Войди глубже. Пожалуйста. Он вошёл глубже, и она почувствовала, как оргазм начинает нарастать — тёплый, сладкий, неумолимый. — Не смей кончать, — приказал он. Она замерла. Сдерживала себя с трудом, сжав зубы. — Терпи, — сказал он, шлёпая её по щеке — легко, но ощутимо. — Терпи, моя девочка. — Я терплю, — простонала она. — Но мне трудно. Пожалуйста, не останавливайся. — Не остановлюсь, — он шлёпнул её по другой щеке. — Но и кончить тебе пока не дам. Он двигался — и она чувствовала, как её тело разрывается между желанием отпустить и приказом терпеть. — Ещё немного, — сказал он, шлёпая в такт толчкам. — Ты моя. Моя хорошая. Моя послушная. Ты делаешь всё, что я говорю. Ты терпишь, потому что я сказал. — Я терплю, — её голос дрожал. — Потому что ты мой. Потому что я твоя. Пожалуйста, Эдди. Я хочу кончить. Я очень хочу. Разреши мне. — Не сейчас, — он покачал головой и остановился. Вышел из неё. Она закричала — от разочарования, от желания. — Эдди, пожалуйста, не останавливайся, — умоляла она. — Пожалуйста, войди снова. Я сделаю всё, что скажешь. Всё. — Скажи, чего ты хочешь, — он провёл пальцами по её животу, не касаясь того места, где она хотела его больше всего. — Я хочу тебя, — выдохнула она. — Я хочу чувствовать тебя внутри. Я хочу, чтобы ты двигался во мне. Быстро, глубоко, жёстко. Пожалуйста, Эдди. Прошу тебя. Я не выдержу без тебя. — Моя, — сказал он, наклоняясь к её лицу. — Скажи это. — Твоя, — повторила она. — Я твоя. Вся. Моё тело — твоё. Моё удовольствие — твоё. Мой оргазм — твой. Ты решаешь, когда мне кончать. Ты решаешь, когда мне терпеть. Только дай мне чувствовать тебя. Пожалуйста. Он вошёл снова — быстро, глубоко, без прежней медлительности. Она застонала — от облегчения, от удовольствия. — Теперь закрой глаза, — приказал он. Она закрыла. В темноте его движения стали острее, ощутимее. — Открой, — сказал он через минуту. Она открыла. Он смотрел на неё — властно, любяще. — Смотри на меня, — сказал он. — Не отводи взгляд. Она смотрела, пока он двигался в ней — быстро, глубоко, ритмично. — Можно быстрее? — спросил он. — Да, — прошептала она. — Быстрее. Пожалуйста. Он ускорился. Её дыхание сбилось, тело горело. — Можно глубже? — Да, — она выгнулась навстречу. — Глубже, Эдди. Пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя везде. Он вошёл глубже, и она почувствовала, как оргазм поднимается — неудержимо, мощно. — Не кончай, — приказал он. — Я не могу, — простонала она. — Пожалуйста, разреши мне. Я больше не могу терпеть. Пожалуйста, Эдди. Я умоляю тебя. Он шлёпнул её по щеке — сильнее, чем раньше. — Ты можешь, — сказал он. — Ты моя девочка. Ты можешь всё, что я скажу. Терпи. Она терпела. Её тело дрожало, глаза блестели от слёз — но она терпела. — Ещё немного, — сказал он, шлёпая по другой щеке. — Ещё чуть-чуть. Ради меня. — Ради тебя, — повторила она. — Всё ради тебя. Он замедлился — почти остановился, оставив себя внутри неё, не двигаясь. — Посмотри на меня, — сказал он. Она посмотрела. Его лицо было в сантиметре от её — влажное от пота, напряжённое, любящее. — Моя, — сказал он. — Скажи это. — Твоя, — прошептала она. — Ещё. — Твоя. Навсегда. Только твоя. Моё тело — твоё. Моё сердце — твоё. Мой оргазм — твой. Ты владеешь мной. Ты командуешь мной. И я люблю это. Я люблю тебя. Пожалуйста, дай мне кончить. Пожалуйста, Эдди. Я сделаю всё, что ты скажешь. Всё, что захочешь. Только дай мне кончить. Он улыбнулся — той самой улыбкой, широкой, асимметричной, с ямочкой на щеке. — Кончай, — сказал он. — Прямо сейчас. Для меня. Она кончила — с криком, с дрожью, с руками и ногами, которые дёрнулись в верёвках, но не освободились. Он кончил следом — выдохнув ей в плечо, содрогаясь всем телом. Он не вышел из неё. Остался внутри, тяжело дыша. — Ты как? — спросил он. — Хорошо, — выдохнула она. — Очень хорошо. — Не больно там, где я бил? — Немного, — она улыбнулась. — Но это хорошая боль. — Моя девочка, — он поцеловал её в лоб. — Моя хорошая. Моя послушная. Моя навсегда. — Твоя, — повторила она. — Навсегда. Он развязал её — медленно, осторожно. Потом лёг рядом, притянул к себе. — Эдди, — сказала она, уткнувшись носом в его шею. — М? — Я люблю, когда ты говоришь «моя». Это делает меня… принадлежащей. Но не как вещь. Как… часть тебя. — Ты и есть часть меня, — он погладил её по спине. — Самая важная часть. Без тебя я не целый. — Я тоже без тебя не целая, — она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что командуешь мной. За то, что бьёшь меня по лицу. За то, что не даёшь кончить, когда я хочу. За то, что заставляешь умолять. Это делает меня свободной. Странно, да? — Не странно, — он покачал головой. — Когда ты отдаёшь мне контроль, ты перестаёшь бояться. Потому что знаешь — я не сделаю тебе больно по-настоящему. Я только играю. — Играй со мной всегда, — попросила она. — Каждый день. Каждую ночь. Я хочу быть твоей игрушкой. Твоей девочкой. Твоей радостью. — Ты уже всё это, — он поцеловал её в губы. — С первого дня на поляне. Она закрыла глаза. Щёки горели, запястья и лодыжки ныли — но внутри было тепло и спокойно. «Я — его, — подумала она. — Навсегда. И это самое лучшее, что со мной случалось». Она уснула в его объятиях — со следами от верёвок на теле, со следами от шлепков на щеках, с чувством полной, абсолютной любви. Утром она проснулась от того, что он целовал её запястья — красные полосы уже бледнели. — Доброе утро, моя девочка, — сказал он. — Доброе утро, мой мальчик, — ответила она. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Ты сделаешь мне чай? — Конечно, — она встала, натянула его футболку. — А ты пока отдохни. У тебя был трудный вечер. — Самый лучший вечер в моей жизни, — сказал он, как говорил уже много раз. Она улыбнулась и пошла на кухню — в его футболке, с красными следами на теле, счастливая. Свободная в своей принадлежности. Любимая в своей уязвимости. С ним. Навсегда. Конец тридцать второй части