Бремя Избранных

«Иногда, чтобы сыграть правду, нужно перестать врать себе.»

***

Легкая мелодия будильника заставила Фрост распахнуть глаза. Комната ещё тонула в полумраке.  Вторую ночь подряд сон не приносил отдыха. Актриса просыпалась разбитой, с тяжёлой головой и ощущением, что тело не восстанавливалось, а лишь терпело очередное отключение. Она не помнила, в какой момент организм не выдерживал. Айси отказывалась верить, что здесь нет никаких связей с Магиксом, и помимо изучения своей личности, занималась изысканием канала для связи. Пока безуспешно. Но ведьма, как известно, не из тех кто сдается. Даже если борьба бессмысленна. Беловолосая щелкнула пальцами и встала с кровати. Блэкаут шторы медленно разъезжались в стороны, открывая панорамный вид на просыпающийся город. Внизу ещё горели фонари, небо оставалось тёмным, на горизонте лишь намечалась бледная полоска рассвета. Закончив с утренними процедурами, лидер Трикс, привычно собрала высокий хвост, переоделась в спортивную форму и уже через пятнадцать минут спускалась в тренажёрный зал, где её ждал тренер.  Час интенсивных нагрузок превратил её в выжатый лимон, но вместе с усталостью пришла та самая ясность, которую она так ценила. Физические нагрузки помогали очистить голову. Спорт всегда нравился девушке, это был отличный способ слить негатив. В Магиксе эту функцию выполняли магические дуэли с сёстрами или стрельба по мишеням, но бывали и времена, когда приходилось довольствоваться простым комплексом упражнений. Особенно в местах лишения свободы.  А еще, красивая фигура и подтянутое тело не даются даром. Фрост, страдающая перфекционизмом не могла позволить себе выглядеть иначе. Обе Фрост. Неважно, сидишь ты в тюрьме, играешь на сцене или завоевываешь Магикс — нужно выглядеть достойно. Не для кого-то. Для себя.  Через полчаса, приняв душ и переодевшись в черный велюровый оверсайз костюм с укороченной кофтой, селебрити забрала сумку с вещами и вновь спустилась вниз, на этот раз для завтрака. Волосы, ещё влажные, были собраны в лёгкий пучок, несколько прядей выбились и падали на шею.  На кухне уже хлопотала Роуз, которая встретила её радостным приветствием, мгновенно подала завтрак и тут же поспешно удалилась, оставив хозяйку одну. Даже дыхание не перевела. Будто зверь, не желающий пересечься с хищником. Айси чувствовала этот страх. Он витал в воздухе — липкий, почти осязаемый, никогда не исчезающий полностью, лишь затихающий на время. И ей это нравилось. Ужасно нравилось. Причем она не имела ничего против женщины, та полностью устраивала её своим поведением, готовкой, отношением. Чудесная чуткая прислуга: никогда не лезла не в свое дело, ни разу не спросила лишнего, ни разу не подвела. И при этом каким-то невероятным образом создавала тот самый ненавязчивый уют, что нравился даже ведьме. Не переходила границы дозволенного, но казалась ближе, чем просто поварихой. Более того, актриса даже уважала её, а такое редко кому либо доставалось. Точнее, их. И Роуз и Бэкки. Между прочим, женщины вполне могли сойти за родных тетушек, возраст точно соответствовал.  Возможно, беловолосая заполняла так пробелы детства. Все мы рано или поздно этим занимаемся — ищем в других то, чего нам недодали в начале пути. Наверное, именно поэтому местная Айси, сама того не осознавая, выбрала именно их.  Но, несмотря на то, какими прекрасными были работницы, ледяная неконтролируемо наслаждалась своим превосходством. Осознание, что она сильнее, властнее, что по одному её зову они бросят всё и выполнят поручение, доставляло ей ненормальную эйфорию. И так было со всеми, в том числе с близкими. Даже спустя годы она оставалась садисткой. Пожалуй, ведьма просто не умела иначе.  Мозг Фрост закрепил, что власть, счастье, безопасность — обязательно сопровождаются страхом окружающих. Он был единственной гарантией, что ее не бросят, не предадут. Что она все еще на высоте. После стольких предательств она не позволяла себе даже на мгновение ослабить броню. Слишком много раз ей всаживали нож в спину именно те, кому она позволяла подойти ближе. Однако где-то глубоко, под слоями льда и многолетней привычки доминировать, она не хотела причинять домработницам боль. Роуз и Бэкки были теми, кого селебрити не хотела бы видеть сломленными. Но она ничего не могла с этим поделать. Страх был её наркотиком, её подпиткой, её доказательством того, что всё под контролем. Отказаться от него означало остаться без защиты. Она не знала, как жить иначе. А может, и не хотела знать. Так было проще.

***

Беловолосая вышла на улицу, где её уже ждал огромный белый джип и рыжая ассистентка, до рези в глазах сияющая фальшивой улыбкой. — Доброе утро, мисс Фрост! — голос менеджера был слишком громким, слишком звонким, слишком наигранным. Айси поморщилась и мысленно выругалась. Как же не хватало магии — сейчас бы заморозить их всех к чёртовой матери.  Актриса молча скользнула на заднее сиденье, даже не взглянув на менеджера, и захлопнула дверцу с той силой, которая не оставляла сомнений в её состоянии. Машина тут же тронулась. Лицо ведьмы отчетливо выдавало усталость и раздражение — впрочем, она и не пыталась их скрывать. Рыжая помощница на соседнем сиденье нервно ёрзала, явно считывая настроение начальницы. Надеялась не попасть под горячую руку. Город просыпался медленно. Редкие машины, сонные прохожие, первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны деревьев.  — Напомни, что у меня сегодня по плану, — бросила ледяная, чувствуя, как организм сопротивляется попыткам вписаться в чуждое расписание. Прокрастинировать хотелось до безумия, но ледяная понимала, что подобное поведение может выйти боком, так что оставалось привыкать к утомительному графику. — Да, конечно. — менеджер заглянула в планшет. — Сейчас мы направляемся к вашему юристу по поводу контракта на третий сезон. После этого — съёмки. Затем, предположительно, команда и вы с мисс Питерс поедете в студию звукозаписи для озвучки одной из сцен. А вечером — закрытый благотворительный вечер Фонда семьи Деймон. Вам и мистеру Хэнксу отправили личные приглашения. Вы, кажется, планировали доехать вместе. Глаза Айси неконтролируемо расширились, пока она переваривала этот список. С каждым новым пунктом она всё больше сожалела, что позвала тогда Блум на битву. Медленно, глубоко вдохнув, она решилась добить себя: — А завтра что? — Секунду. — Сара снова уткнулась в планшет. — Утром ранний подъём, занятие по конному спорту. Затем — съёмки для вашего бренда парфюмерии, встреча с пиар-менеджером, съёмка контента для соцсетей. Короткая консультация по речевому тренингу, скорее всего, прямо в машине. Ужин в ресторане с режиссёром. Звонок по поводу рекламного проекта. И вечером к вам приедет массажист. Ведьма провела рукой по лицу, мысленно разражаясь отборной нецензурной бранью. Она поблагодарила менеджера коротким кивком и уставилась в окно, давая понять, что разговор окончен. Тишина в салоне была ей только на руку. Радовало, что персонал не задавал никаких вопросов — выдрессировала. Либо это был подарок Тарнаэля. Когда джип остановился у пункта назначения, актриса вышла на улицу и почти сразу заметила вдалеке знакомую рыжую причину заточения. Блум тоже её увидела. Волшебницы молча встретились взглядами — получилось что-то вроде приветствия. Далее чуть больше часа Фрост красили и причесывали. Её героиня также предпочитала высокий зализанный хвост. Тугие пряди, собранные до последнего волоска, открывали лицо и делали черты ещё более острыми. Макияж был похож на повседневный Айси. Да уж, мага и тут воображение подвело.  Наконец приготовления завершились. Селебрити переоделась в реквизиционный костюм, который который оказался на удивление удобным и вышла из гримерки в сопровождении небольшой свиты. Личная помощница Сара, что ехала с ней в машине, визажистка, имя которой ведьма не удосужилась узнать, а также охранник, вроде бы Джо — здоровенный молчаливый мужчина с каменным лицом. Обычно на работе у актрисы также есть дублерша, но поскольку сегодня были лишь досъемки одной конкретной сцены, где будет задействована только Фрост, девушке не понадобилось приезжать. Свет и другую аппаратуру настроили заранее.  Фея уже стояла готовая, ожидая коллегу. Блум было ужасно неудобно: эта тяжёлая проволочная конструкция, имитирующая крылья для дальнейшей компьютерной обработки, неприятно давила на плечи и ограничивала движения. Настоящие крылья ощущаются совсем иначе. Линда стояла рядом, её присутствие придавало уверенности. Наследница Домино в голове повторяла текст, а взгляд её метался по площадке в поисках партнерши. И спустя пару мгновений на служебном входе появился знакомый платиновый хвост. Пока режиссер и команда заканчивали последние приготовления, Питерс решила дойти до Айси. — Привет.  Фрост повернулась на голос. Увидев перед собой хранительницу огня дракона, она бегло прошлась по ней оценивающим взглядом, и, хмыкнув, поздоровалась: — Ну здравствуй, Блум. — Все на позиции! Минутная готовность! Девушкам предстояла нелегкая сцена — финальный диалог. Отчаянный монолог Эмбер и прозрение Хионии. Примерение.  Эти кадры уже были отсняты, и даже присутствовали в трейлере, но чудаковатый режиссер с золотыми карманами и безупречным вкусом, пересмотрев сцену множество раз, вдруг решил, что актрисы не смогли передать нужной драмы и глубины. Он потратил огромные деньги, чтобы немного изменить диалог девушек в самом эпизоде, и добиться той самой идеальной химии. В целом собрать их всех сегодня здесь вновь казалось практически нереальным. Права на ошибку не было.  Лоуренс вообще был человеком непростым. Внешне ничего примечательного: невысокий, сутуловатый, с вечно взъерошенными волосами и мятым зеленым пиджаком. В жизни — рассеянный, неловкий, иногда даже смешной, но с доброй душой и большим сердцем. Однако стоило ему оказаться за монитором, как он преображался. Его глаза становились острыми, цепкими, Хэнкс замечал то, что не видел никто: дрожание ресниц, паузу на полсекунды дольше, чем нужно, свет, который ложится неправильно. Он был буквально одержим деталями. И именно благодаря этой одержимости его фильмы становились национальными достояниями. Лоуренс был «женат на работе», и это устраивало всех, поскольку то, что он создавал, было шедевром киноиндустрии. — Тишина на площадке!  Рыжеволосая уже лежала под Фрост. Неудобная, напряженная поза, заставляющая чувствовать беспомощность. — Камера, мотор!  Взгляды заклятых врагов встретились.  — Сцена 54, дубль первый. — глубокий вдох.. — Игра! Холодные стальные глаза впились в принцессу. Это была пантера, вновь поймавшая свою добычу. Питерс инстинктивно все больше вжималась в пол, ощущая, как беззащитность разливается по телу.  Ледяная начала медленно поднимать руку, раскрывая ладонь для заклинания, которое в последствии нарисуют. — Уже второй раз ты валяешься у меня в ногах, теперь я медлить не стану!  Тон Айси был настолько убедительным, что Блум на мгновение забыла о камерах. Казалось, лидер Трикс говорила всерьёз. — Хиония, одумайся! Остановись! Ты не такая! Слышишь меня?! Ты не такая! — навзрыд крикнула хранительница, сама удивляясь своим актерским способностям. Как иронично: казалось, эти слова посвящены не Хионии, а исполнительнице этой роли. — Молчи! Ты ничего не понимаешь!  — Это Ариус сделал тебя такой! Он вложил в тебя всю эту ярость! Но я видела! Видела другую тебя! — по лицу рыжеволосой текли слезы, голос дрожал от крика. — Нет! Ты совсем меня не знаешь, глупая девчонка! — уголки глаз актрисы заблестели, лицо по прежнему выражало злобу, однако во взгляде читались сомнения. — Это ты спасла меня в первый день на обрыве! Ты тайно выручила Миранду на семинаре! Теперь я знаю — это действительно была ты! Я видела это в твоих глазах — доброту! Она там есть, Хиония, я клянусь! Эти жестокие игры — не твоя цель, а его!  Рука Айси дрогнула. Девушка нервно облизнула губы, прикусила их, учащённо моргнула. — Пожалуйста… Прошу тебя, остановись. Не дай ему убить и эту часть тебя. Не дай ему украсть последнее, что делает тебя живой..  Фрост из последних сил сдерживала слезы. Ее тело начало подрагивать, она убрала руку, разжимая пальцы, с которых должно было сорваться смертельное заклинание. Эмбер медленно, с осторожностью, начала приподниматься, всё ещё сомневаясь в искренности поведения оппонентки. — Уходи. Голос был разбитым, сухим, опустошённым. Душа её персонажа была ранена, и сейчас, казалось, клинок вогнали еще глубже.   Блум мысленно отсчитала три секунды. За это время её героиня должна была окончательно подняться на ноги и замереть, как бы сквозь Хионию, словно услышав что-то. Сзади появится фиолетовое свечение — магия Ариуса.  Три. Глаза Питерс мгновенно расширились. — Хиония! Нет! — рыжеволосая мигом оказывается рядом с актрисой, прыгая, отталкивая ту в сторону, после чего они вместе летят на пол.  — Снято! Фея открыла глаза, чувствуя, как чужое дыхание касается её лица. Руки упирались во что-то мягкое — матрас. А напротив — пронзительный взгляд спокойных голубых очей. Она чувствовала, как тяжело приподнималась грудь Айси под её весом, видела, как слегка раздувались ноздри от дыхания, как радужка глаз чуть блестела от света, как длинные ресницы переодически смыкались. Снова этот дурманящий парфюм, правда, в этот раз в нём ощущались нотки чего-то сладкого. Вишня? — Может, наконец встанешь? — в голосе лидера Трикс слышалась привычная раздражительность. Лицо хранительницы налилось краской. Она аккуратно начала приподниматься, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.  — Нет! нет! нет! Garde! Все пропало! Режиссёр ворвался на площадку с криком, а затем театрально, плашмя рухнул на пол, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. Блум смотрела на него слегка удивлённо, Айси — с прищуром и едва скрываемой брезгливостью. Остальные на площадке даже не повернули голов: похоже, к таким выходкам здесь давно привыкли. Все еще лежащий на полу Лоуренс приоткрыл один глаз, зрачок бегал от одной актрисы к другой. Затем он резко, с неожиданной грацией вскочил на ноги, схватил девушек за шеи и притянул их головы к своей.  — Вы чувствуете? — прошептал он почти интимно. — Чувствуете, чем пахнет? Спасительница Домино испуганно покосилась на Фрост. Лицо ведьмы перекосило до такой степени, что оставалось лишь вести обратный отсчёт до момента, когда её рука, предположительно уже сжатая в кулак, прилетит прямо в морду Хэнксу.   — Неудачей!! — выкрикнул он, резко отпуская подопечных. Те схватились за затекшие шеи, переводя дыхание. — Понимаете, надо чувствовать, mes filles! Вы не верите в ваших героинь, а просто играете. Подход рабочий, но когда речь идет о финальной душераздирающей сцене, этого недостаточно. Больше не существует Блум и Айси, есть только Эмбер и Хиония!  Все это босс рассказывал активно жестикулируя, быстрым шагом направляясь к выходу.  — Перерывчик на двадцать минут! Проникнитесь вашими ролями!  Тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась, и голос эксцентричного перфекциониста наконец стих. — Идиот. — прошипела ведьма, злобно сверкнув глазами. Впрочем, через секунду, сделав глубокий вдох, она взяла себя в руки. Её лицо вернуло привычное ледяное выражение, и она медленно направилась к трейлеру. — Куда ты? Нам нужно попрактиковаться.  В ответ на это ледяная остановилась, обернулась с приподнятыми бровями и абсолютно равнодушным видом, задержала взгляд на рыжеволосой и, не сказав ни слова, продолжила идти. К ней тут же присоединилась ассистентка, еле перебирая ногами на высоких каблуках. Это выглядело нелепо — шпильки Фрост были гораздо менее удобными, однако её походка была безупречной.  Блум осталась на съемочной площадке одна. Не обрадовав Линду своим отказом от обеда, фея принялась за работу. Плевать, что Айси ушла, это будут её проблемы, Питерс справится и сама. Она поняла, что правила игры тут такие же как и в Магиксе, нужно просто не сопротивляться и выполнять что требуется.

***

Фрост сидела за столиком для макияжа, лениво ковыряя вилкой салат. Девушка не притронулась ни к телефону ни к чему либо еще. Она отыграла прекрасно. То, что режиссёру чего-то не хватило, было его проблемой, не её. Он должен быть благодарен, что актриса ему не врезала.  На самом деле, ведьма никогда не была против конструктивной критики. Она была готова сделать всё для идеального кадра — так же, как в Магиксе она была готова сделать всё для идеального заклинания. Занималась до изнеможения. Но это.. Самое ужасное — ледяная знала, чего именно не хватило Хэнксу, и как раз это злило больше всего. Айси не была готова показывать такие эмоции, такую искренность рядом с феей. Знала, что надо, но пока не могла себя победить. Она понимала, что это просто работа, и это меньшее из того что их ждёт впереди, но понимать и принимать — разные вещи. Гордость не позволяла. Как можно так яро ломать её личность после всей борьбы? Как она может просто взять и сдаться фее? Плевать, что это просто кадр, перед ней — настоящая Блум, и позавчера ведьма едва ее не прикончила. И, хотя что-то за последние годы изменилось — ненависть, за которую она цеплялась — сглаживалась, с годами превращаясь в рутину, беловолосая все еще не готова была с этим смириться. Никто не захочет добровольно признавать поражение, когда речь идет о смысле жизни.  Ей нужно было время, но Тарнаэль похоже, не готов был расщедриться на такую роскошь. Так лидер Трикс продолжала сидеть в тишине, убеждая себя в правильности своих действий, хотя глубоко внутри она догадывалась, что это не пройдет даром. Марионетка должна беспрекословно исполнять все команды, не так ли?  Поставив локти на стол, Айси уперлась головой в свои раскрытые ладони. Через пару секунд оторвавшись, снежная королева увидела записку. Ее не было здесь раньше. «Последствия не спрашивают разрешения на визит. Они приходят сами.»  Дьявол. Она еще долго смотрела на эту бумажку, незаметно для себя сминая края. Вначале она обозвала мага всеми ругательствами которые получилось вспомнить. Потом представила как медленно сжимает пальцы на его горле, чувствуя, как хрустят позвонки под её хваткой. Затем, как замораживает его медленно и болезненно, заставляя ощущать каждую секунду ледяной агонии. И наконец, как всаживает ледяной кол прямо в сердце. Стало немножко легче. Она не знала, умеет ли он читать мысли, но ей хотелось, чтобы это он услышал.  Закончив, она нервно усмехнулась, и в этом смешке было всё — еще не утихшие эмоции, обещание мести и бессловесная сделка с собой. Наступив себе на горло, ведьма отправилась на площадку. Спустя долгое время самобичевания девушка временно прогнулась. Выключила принципиальность и уяснила реальность. Сопротивление бесполезно. Хочешь ты или нет — принять правила, сохранить лицо. Самое сложное — победить себя, и на какой то срок Фрост это удалось. Хранительница огня дракона ничего не сказала на её появление, только чуть улыбнулась. На площадке повисла та особенная тишина, которая бывает только перед чем-то важным. Блум стояла напротив, ожидая, когда ведьма заговорит, и чувствовала, как воздух становится плотнее с каждым мгновением. Девушки начали прорабатывать сцены, сначала механически, потом глубже, погружаясь в мир чужих судеб, которые так напоминали их собственные. Они играли, пока слова не перестали быть текстом,  жесты не стали естественными, а эмоции — настоящими.  Казалось, время замерло, а может так и было. Да, определенно, они ощущали тоже самое когда появился Тарнаэль. Легкая дрожь, покалывание кожи, после которого замирало все. Ни звука, ни потока воздуха, будто их поместили в какой то невидимый сосуд, отгороженный от внешнего мира. Неизвестно, сколько прошло на самом деле, но когда обе актрисы наконец вышли из этого состояния, режиссёр уже стоял на площадке, вцепившись в монитор с выражением, похожим на благоговение. Блум запомнила этот момент надолго. Она смотрела в глаза ведьме, произнося слова, которые были написаны для Хионии, но обращала их к Айси. А та в ответ впервые посмотрела на неё без привычной злобы. В этом «Уходи» читалось постепенное принятие. Голос ведьмы был сухим, почти безжизненным, но в нём звучала та самая искренность, которую невозможно сыграть. Она впервые смотрела в глаза напротив без колкости, и мысленно будто пережила всё то, что чувствовала её героиня. Питерс далась эта работа на удивление легко. Она не хотела думать о причинах, потому что ни одна из них не была утешительной. Потому что даже после всей борьбы она всё ещё была готова дать ведьме шанс на спасение. Очередной шанс той, кто не заслужил ни одного. Она не просто выполняла работу, а буквально обращалась к Айси. Потому что больше не ненавидела её.  Если бы вдруг кто-то узнал об этом, её бы сочли сумасшедшей. Нельзя не презирать того, кто причинил столько боли. Но принцесса не могла ничего с собой поделать. И теперь, она стояла здесь, в этом чужом мире, и давала ведьме шанс. Потому что это было правильно. И она знала: хорошо, что этого никто не видит. Потому что объяснять такое невозможно. Съёмки завершились под восхищённые возгласы режиссёра. Лоуренс был в восторге, съёмочная группа облегчённо выдохнула, и актрисы наконец получили право на короткий перерыв. Они разошлись по своим вагончикам молча, не обменявшись ни взглядом, ни словом, но напряжение между ними будто стало на чуточку меньше. Оно не исчезло, но перестало давить так сильно.  Поскольку сроки поджимали, девушкам нужно было отправляться на студию звукозаписи — некоторые реплики вышли ожидаемо нечеткими из-за сложности съемок. Могло быть гораздо проще, но это уже был бы не Хэнкс, не так ли? Дело в любом случае заранее стояло в графике у обеих. Линда подбежала к Питерс, нервно переминаясь с ноги на ногу. Фея уже стояла готовая возле трейлера, перекинув сумку через плечо. — Блум, мне очень жаль, — начала она, и голос её звучал жёстче обычного. — Бэккер заболел и не предупредил меня. Служебная машина будет только через сорок пять минут. Хилл недовольно поджала губы. Она явно уже отчитала водителя по полной программе. Блондинка всегда была строгой и пунктуальной, и такие сбои, возникающие по чужой небрежности, выводили её из себя. — Черт. — выдохнула Блум, чувствуя, как внутри закипает досада. — Я не успею на переозвучку и на занятие по дикции к Уэлчу, да? — Точно не могу сказать, не зная объема работы. — ответила Линда, и её голос был ровным, но под ним чувствовалось напряжение. — Вероятность есть. Фея вздохнула. Она смотрела, как ассистентка хмурится, явно перебирая в голове варианты, которые один за другим отпадали.  Неподалёку Фрост уже направлялась к своей машине. Короткая, уверенная походка, платиновый хвост, чуть колышущийся на ветру. Остановившись, она бросила цепкий, будто сканирующий ситуацию взгляд, в сторону хранительницы. Как ей это удалось, оставалось загадкой, но по едва заметной ухмылке, тронувшей уголки её губ казалось, что Фрост все поняла. К ней подбежала Сара, что-то затараторила, ведьма коротко переспросила, затем обе повернулись в сторону Блум. Айси продолжала держать ту же насмешливую полуулыбку, в пол уха слушая ассистентку, и сомнений в том, что она уже в курсе, не осталось.  Жестом отправив менеджера прочь, Айси в последний раз посмотрела на фею. Затем, когда водитель открыл дверцу, бесшумно скользнула внутрь и исчезла за тонированными стёклами. Блум проводила её взглядом и не сдержалась. — Какая ты внимательная! Едь уже! — пробурчала она себе под нос, складывая руки на груди. Но голос вышел скорее усталым, чем злым. Она осталась одна. Холодный ветер коснулся лица, и принцесса поёжилась. Линда куда-то убежала с телефоном у уха, пытаясь решить проблему. Однако Лоуренс и команда уже уехали, на такси не уедешь — сьемки за городом, да и не безопасно, а попросить кого то подвезти возможности не было. Ну, был один вариант, но он только что умчался вдаль. Блум стояла и смотрела на пустую дорогу. Делать было нечего, и она решила пройтись. Трейлеры тянулись один за другим — серые, невзрачные, почти одинаковые. Но один из них выделялся. Он возвышался над остальными, как замок среди деревенских домиков: белоснежный блестящий корпус с серебристыми вставками, стилизованные под хрусталь фары, голубоватая подсветка по нижнему краю, идеально сочетающаяся с тонированными стёклами. Даже табличка на двери с выгравированной надписью Miss Frost смотрелась как арт-объект, а не просто опознавательный знак. И вдруг воспоминание ударило с такой силой, что принцесса на мгновение потеряла связь с реальностью. Спина, вдавленная в стену. Холодные пальцы на горле. Ледяной шёпот, от которого кровь стыла в жилах. Это было так недавно, но события разворачивались с такой скоростью, что казалось, минула вечность.  Блум замерла, глядя в одну точку. Она думала о Магиксе, о доме, о том, что осталось там, далеко. О том, вернётся ли она когда-нибудь назад и что будет, если вернется. Она стояла неподвижно и не замечала ничего вокруг, пока чужой голос не вывел её из оцепенения. — Мисс Питерс, добрый вечер. Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояло знакомое чёрное авто, а обращался к ней «безымянный водитель», стоящий у открытой дверцы. Блум моргнула, всё ещё не до конца понимая, что происходит. — Мисс Фрост прислала меня, чтобы отвезти вас на студию. Блум машинально села внутрь, не веря своим глазам. В машине пахло дорогим деревом и чем-то нейтральным, почти незаметным. Ощущение нереальности накрыло её с головой. Она не слышала, как подъехала машина, не видела, как открылась дверца. Она просто стояла здесь, в этом пустом пространстве, и вдруг оказалась перед лицом неожиданной заботы. Хотела попросить заехать за Линдой, но когда подняла глаза, машина уже стояла у её трейлера, а ассистентка с сумками направлялась к ним. Рыжеволосая улыбнулась собственной рассеянности и отвернулась к окну. Когда они подъехали, Айси уже выходила из здания. Заметив подъезжающую машину, Фрост мельком глянула на выходящую из нее Питерс. Фея беззвучно шевельнула губами произнося: «спасибо», после этого девушки разминулись, и каждая отправилась по своим делам. Питерс, по окончании работы вызвала такси и успела вовремя доехать до своего преподавателя, а Фрост тем временем готовилась к закрытому вечеру.

***

Вокруг Айси порхали мастера, доводя образ до совершенства. На лицо был нанесен вечерний макияж с акцентом на глаза — дымчатые тени, стрелки, чуть приподнятые у внешнего уголка. Прическа не отличалась особой сложностью: передние пряди волос прилизаны и убраны за уши, поддерживаемые невидимками, а основная длина была распущенной, с голивудскими волнами на концах.  Сегодня выбор дизайнеров пал на черное бархатное платье-халтер в пол, сидящее по фигуре так, будто его сшили специально для нее. Проймы и линия вокруг шеи были щедро усыпаны камнями, которые, уменьшаясь к груди, создавали эффект звёздной россыпи. Смотрелось безумно красиво и элегантно. Аксессуары подбирались под комплект: длинные перчатки, клатч с каменной инкрустацией, висячие серьги, мягко покачивающиеся при движении, и кольцо с бриллиантом, чей холодный блеск перехватывал свет даже в полумраке. Камень был огромным — каратов семь, не меньше. На ногах были аккуратные туфли-анклстрапы на высоких шпильках. Айси итак обладала модельным ростом, а когда надевала каблуки, еще легче смотрела на всех свысока в прямом и переносном смыслах.  Меховая накидка на плечи, которую актриса вероятно снимет уже на самом вечере довершала образ, придавая ему королевскую стать. Наконец, приготовления завершились, и Фрост отправилась на ужин вместе с Лоуренсом, который, как и обещал, заехал за ней на лимузине.  Беседа с ним шла на удивление легко, вне работы ведьма и Хэнкс были близки, Фрост узнала его с другой стороны, поняв, что в нем нравилось Айси из этого мира. Он умел слушать и слышать, не надоедал, не лез в душу, давал советы, но без навязчивости, и делал это с той мягкой, почти отеческой теплотой, которая не вызывала желания защищаться. При этом он оставался лёгким, с неизменной ноткой тонкого юмора. Айси не чувствовала потребности быть сильнее или властнее него. Рядом с ним не нужно было бороться. И это было странно. С ним не хотелось драться. Он казался человеком, которому нечего было доказывать этому миру — и это подкупало.  Он вообще ощущался иначе. Как-то необъяснимо, если честно. Несмотря на закрытость этого благотворительного ужина, у входа их уже ждала толпа. Папарацци и поклонники стояли настолько близко, насколько позволяла охрана, щёлкали камеры, вспышки слепили глаза. Фрост привыкла к этому — шум, суета, чужие лица, жадно ловящие каждое её движение. Снежную королеву они ничуть не смущали, возможно, слегка раздражали после длинного рабочего дня. Актриса в этом мире, вопреки популярности, оставалась максимально холодной к фанатской базе. Автографы и совместные фото были редкостью, что обычно плохо сказывалось на репутации селебрити, но ведьма была принципиальна в этом вопросе. И в этом был парадокс: она могла играть роль доброжелательной звезды, но не стала. И именно этот внутренний стержень привлекал людей больше, чем наигранная улыбка. поскольку они видели настоящий характер звезды, а не идеализированную картинку, как это бывает чаще всего. Они видели настоящий характер, а не идеализированную картинку. Впрочем, она никогда не была груба, скорее безразлична. Не потому, что ей что-то не нравилось. Она просто не любила людей в целом. Если так говорить, животные нравились ей куда больше, как минимум потому что не умели разговаривать. Так что когда речь зашла о благотворительности — для звезды её уровня это практически обязанность — Фрост без колебаний выбрала фонды помощи животным и по сей день добровольно поддерживала только их. Но были и обязательные исключения вроде сегодняшнего вечера. Мероприятие проходило в одном из самых известных ресторанов Нью-Йорка, который был полностью изолирован для гостей. Двухэтажное заведение с садовой частью, для желающих остановиться на улице. Внутри царил при глушенный свет, повсюду размещались различные знаменитости и бизнесмены, была представлена выставка товаров для аукциона, играла негромкая классическая музыка. К каждому столику было прикреплено несколько официантов, которые ожидали любых просьб от элиты, собравшейся здесь. Разумеется и сам обслуживающий персонал был подобран идеально — все опытные, незаметные и умело появляющиеся в нужный момент.  Даже привычно невозмутимая и непоколебимая Айси прибывала в изумлении. Такую власть и роскошь ей никогда не удавалось получить.  С ней и режиссёром постоянно вели активные диалоги. Многие гости периодически подсаживались за их стол для разговоров «ни о чём». Влияние предыдущей личности давало о себе знать: всё это было в новинку, но давалось на удивление легко. Большинство вели себя прилично, поддерживая светские беседы исключительно для галочки, но находились и те, кто не скупился на каверзные вопросы. Чаще всего это были спутники и спутницы настоящей элиты — их неприкрытый интерес и отсутствие манер всегда будут отличать их от настоящей верхушки. — Подскажите, мисс Фрост, в каких вы отношениях с Блум Питерс? — одна из компаньонок миллиардера задорно хихикала, игриво поглядывая на ведьму. Она явно была уже под градусом, и её ничего не смущало. — На экранах между вами такая химия, да и слухов столько ходит... — Как я и говорила ранее, со всей командой у меня строго рабочие отношения. — театрально выждав паузу, лидер Трикс продолжила — Раз вы задаетесь этим вопросом — моя работа выполнена блестяще.  Официального опровержения слухов о романе с Блум Айси дать не могла, так как пиар-менеджеры обеих были категорически против. К тому же у прошлых Фрост и Питерс действительно что-то было, и если вдруг, они были недостаточно осторожны и где-то всплывет их неофициальное совместное фото, сделанное каким-нибудь настырным папарацци, то скандала из-за ложных заявлений не избежать. Прямого отрицания она не озвучила, но удовлетворить интерес какой-то пьянчужки таким ответом было допустимо. Та, однако, не унималась, пока бизнесмен наконец не увёл её подальше. Кто-то обратился к Хэнксу: — Скажите, Лоуренс, как вы относитесь к романам на съемочной площадке? Связывало ли вас что-то с мисс Фрост за пределами съёмок? — Mon cher, меня никоим образом не волнуют личные связи моих людей, если они не мешают работе. И нет, мы с Фрост не спали, — ответил он с той же неизменной улыбкой, которая не сходила с его лица весь вечер. Хэнкс был душой компании, и подобные вечера не были ему в тягость, но даже его утомляли попытки выведать грязную правду ради развлечения. В конечном итоге, просидев так примерно до одиннадцати и потратив кучу денег (разумеется, для того их и позвали), Айси и Лоуренс смогли выбраться домой. Событие продолжалось до утра и супруги Деймон старательно уговаривали их остаться, однако учитывая, что ледяную ждал такой же тяжелый день, она даже не рассматривала вариант задержаться.  По приезде в пентхаус нужно было переодеться, принять душ — в общем выполнить всю рутину. На сон оставалось не больше четырех часов. Она была опустошена и вымотана. Ни сил, ни малейшей возможности искать выход или попытаться связаться с кем-то. Возможно, маг делал это специально — нагружал их работой, отвлекая от бесполезных поисков. В Магиксе ведьма могла поддерживать бодрость заклинаниями. Здесь же приходилось довольствоваться слабым человеческим телом и отсутствием магии. Для ведьмы это было отвратительно и унизительно, и она ничего не могла с этим поделать. Беловолосая давно так не уставала, и она не сомневалась — дальше будет только сложнее. И ведь это, казалось, всего лишь людская рутина. Но их организмы были настолько ничтожны, что это истощало до предела. Как фея могла прожить так шестнадцать лет? Может её за эти мучения наградили силой огня дракона? Однако времени даже порассуждать об этом не осталось. Как только голова коснулась подушки, мир погрузился во тьму.  Чертова реальность.