Лед под ногами

Лёд блестел под софитами. Арена гудела. Юля сидела на трибуне и смотрела на выход из раздевалок. Люк должен был появиться с минуты на минуту. Сегодня он сказал: — Не стой на виду. Просто будь здесь. Она здесь. Как всегда. Из динамиков объявили следующего участника. Люк выскользнул на лёд под тяжёлую музыку — низкие струнные, ударные. Он всегда выбирал такое. Агрессивное, злое. Первый прыжок — четверной тулуп. Чисто. Второй — каскад. Хорошо. Третий — аксель. Срыв. Он приземлился на бок, выбив облако льда. Арена охнула. Люк вскочил, дёрнул плечом, сбрасывая крошки с костюма. Лицо белое — не от страха, от ярости. Он докатал программу как робот. Прыжки есть, вращения есть, души нет. Оценки упали на табло. Седьмое место. Люк не дождался итогового балла. Развернулся и ушёл. ——- Юля спустилась в коридор. Здесь пахло холодом, резиной и чужим потом. Она пошла к раздевалке Франции — пять шагов, поворот, ещё десять. Из-за двери летели голоса. — …это не моя ошибка! Лёд плохой, судьи слепые! — Ты сорвал аксель, Люк. Не лёд. — Забери свои советы себе. Дверь распахнулась. Люк вылетел наружу — красное лицо, расстёгнутая куртка, волосы торчат в разные стороны. Увидел Юлю. Вместо «здравствуй» схватил за локоть. Крепко, до хруста. — Ты где была? — На трибуне. — Я провалился. — Я видела. Он притянул её к себе. Дышит тяжело, пахнет потом и злостью. — Не смотри на меня так. — Как? — Как на неудачника. — Ты не неудачник. Просто неудачный день. Люк усмехнулся. Отпустил локоть — на коже остались красные пятна. Провёл рукой по её волосам. Со стороны ласково. Но пальцы сжались на затылке, дёрнули, запрокидывая голову назад. Юля вскрикнула — тихо, больше от неожиданности. — Без меня ты никто, — прошипел он ей в лицо. — Ты это знаешь, да? Пришла сюда, потому что тебе некуда идти. Никто тебя не ждёт ни в России, ни здесь. Только я. Он толкнул её в плечо. Она шагнула назад, споткнулась о сумку. — Иди в номер. Жди. — Я могу подождать здесь. — Я сказал — иди. — В его голосе появилось что-то, от чего у Юли похолодело внутри. — Не испытывай меня. Она развернулась и пошла к выходу. Плечо болело. Затылок саднил. Она считала шаги, чтобы не разреветься — десять, двадцать, тридцать. У поворота подняла голову и замерла. В двадцати шагах стоял Илья Малинин. Светлые волосы, спокойное лицо. Он смотрел туда, откуда она пришла. Их глаза встретились. — Эй, — сказал он тихо. — Ты в порядке? — Да, — ответила она слишком быстро. — Всё нормально. Он посмотрел на её плечо, потом снова в глаза. — Точно? — Точно. Она отвернулась и пошла дальше, чувствуя его взгляд на спине. ——- Илья смотрел ей вслед. Он видел всё — локоть, волосы, толчок. Не его дело. Но внутри что-то щёлкнуло. В детстве у него был друг по группе. Тренер однажды толкнул его — парень ударился головой об борт и ушёл из спорта. Илья тогда промолчал. Потому что думал — не моё дело. Теперь он снова стоял в коридоре и смотрел, как кто-то делает больно другому. Илья запомнил её лицо. И этот голос — «всё нормально», когда всё было совсем не нормально. Он развернулся и пошёл на лёд. Через двадцать минут у него прокат. Но она не выходила из головы.