ДЬВОЛ, ХРАНИ АМЕРИКУ

Утро в башне Войт началось как обычно отвратительно. На проходной охранник даже не пробовал улыбаться кому-то кроме суперов. Секретари как всегда вспоминали студенческие будни и свою подработку в забегаловках, разнося кофе по кабинетам. Тогда и трава была зеленее, а теперь, видите ли, карьера. В ярко освещенном конференц-зале дрогнули плакаты на стене. ЧТО БЛЯТЬ ЗНАЧИТ ” ПОТЕРЯЛИ ИЗ ВИДУ?” Мисс Баррет стукнула по столу ладонями. Молоденький аналитик с сине-зеленым лицом даже уже не дергался. – Его засекли несколько камер но.. на большинстве помехи. И люди, которых мы опрашивали странно себя вели. – СТРАННО ЭТО, СУКА, МЯГКОЕ СЛОВО, ДЭН! Она выдохнула и прижала переносицу пальцами. Не частая возможность прикрыть глаза. Особенно в последнее время. На телевизоре снова и снова проигрывалась запись. А именно момент: "Чтобы меня... Любили". Второй аналитик медленно провел руками по лицу. Может это всё сон и этого дерьма не происходит? Вряд-ли. – Если эту запись увидит кто-то кроме нас... Мы тут все в одну могилу ляжем. – Надо её стереть. Обязательно. Прямо сейчас. Третий аналитик со скошенным бейджем "Марко" прилип к экрану глазами. – Не вышло. Мы пытались. Система резервного хранения автоматически сохранила копии. Ответил техник, из под кружки. Самый спокойный пидор в комнате. Но только с виду. Он морально умер ещё на прошлой неделе, просто пока не воняет. – В пизду твою систему. Сожги к хуям серверную, если надо! Сквозь зубы проговорил второй аналитик, чуть склонившись к столу. Техник поставил кружку на стеклянный стол, без лишнего стука. Дверь открылась. Все обернулись. Кроме техника. Вошёл он. Молча. Тишина начала душить голыми руками. Он глянул на экран. Марко ещё хотел потянутся к пульту, чтобы выключить, но замер. – Доброе утро, семья. Он сказал это с той самой улыбкой, которую люди сперва видят за завтраком на пачке хлопьев, а потом перед своей же кончиной. Часто уже к обеду. Никто не осмелился открыть рот в ответ. "Чтобы меня... Любили". Прозвучало с экрана. Второй аналитик медленно закрыл глаза. Капли пота уже начали затекать в глазницы, брови не спасали. – Удалите все, кроме этой сцены. Эшли отмерла. – Ч-что?.. – Вы слышали. Хочу посмотреть ещё раз. Опять оно. Не моргающее еблище. И сейчас все поняли одну вещь: за этим еблищем только что показалась настоящая извращённая одержимость. Эшли взяла пульт и поставила видео на паузу. Кажется, при нажатии на кнопку у нее треснул остаток ногтя под покрытием. На экране осталось висеть изображение. Свет рекламы. Дождь. Блондин, стоящий так, словно просто ждёт своей очереди к банкомату. И Хоумлендер. Он смотрел на себя как на другого человека. Как на человека, что хуже. Это был первый раз, когда кто либо вообще увидел в Хоумлендере человека. Но это, вероятно, пугало людей сильнее. Потому, что если ЭТО человек, тогда что за тварь стоит напротив. – Вышли вон. Все. Два раза повторять не нужно было. Марко сгрёб со стола бумаги, какие успел. Остальные по пути подобрал техник. Аналитики смылись из кабинета меньше чем за секунду. Эшли тоже развернулась к выходу. – Стоять. Ты останься. Она замерла, как олень под светом фар, а потом медленно и тихо выдохнула и повернулась обратно. В конференц-зале остались только Он и Эшли. Повисла тишина. Только топот по коридору и спокойные шаги техника. Хоум смотрел в экран, сложив в карманы руки. Эшли бегала глазами от экрана на Хоумлендера и обратно, как будто ждала, что он сейчас выжжет дыру в плазме. – Э.. это... Какая-то способность?.. Гипноз? Ментальное воздействие?.. нужно вызвать учёны- – Нет. Слова Эшли отрезало как гильотиной. Она захлопнула рот. Зубы слышно клацнули. – Он не заставлял меня говорить. Хоум отвёл глаза от экрана, уставился куда-то в пустоту. – Он просто... спросил. Теперь сердце Эшли не просто забилось быстрее, его начало трясти в грудной клетке. Потому что она поняла. Он не зол. Пока что. Он очарован. А это страшнее. – Найдите его. – Мы пытаемся. – Херово пытаетесь. Вот такую улыбку на упаковку уже не налепишь. Люди не любят жрать сухой завтрак и сраться одновременно. – Найдите. Сказал слишком мягко. Желудок Эшли чуть не вывернуло, потому что, когда он говорит так мягко, людям выворачивают кишки. Неизвестный же находился в замечательном месте. В стриптиз клубе "Angel Hub". Он сидел на диване, закинув руки на спинку и голову назад. На его коленях пластично, настолько, насколько может пластично двигаться мефедронщица, двигалась стриптизерша. Скука. Да. Именно она. В голове было много вариантов: Сменить страну? Город? Пойти в клуб? Нажраться ксанокса? Все варианты были одинаково скучны. Надо же. Он видел столько дерьма, что оно даже вонять уже перестало. Причем ему было не грустно. Он не думал о том, каким гнилым внезапно оказался мир. Нет. Он стал гнилым в тот же миг, когда каменный кинжал Каина пронзил сердце его же брата. Тогда это ещё удивляло. Теперь – удивляет ебучая доброта. Как в ссаном мультике для детей. Только она так и осталась в мультиках для детей. А он их уже пересмотрел. Май Литтл Пони больше не вставляет. Стриптизерша все крутилась и ёрзала на его коленях. А он лежал, глядя в потолок. Пузатый бармен протирал стакан уже минуты 3, глядя в телевизор. Туда же смотрели и трое мужиков за потёртым столиком у окна. -"... А неизвестный суп все ещё не найден! Куда смотрит Войт? Сколько таких ещё ходит по стране?..." Возмущался какой-то старпер с желтоватыми усами на ток шоу. За его спиной на экране прокрутили ролик из бара. Стриптизерша глянула на экран и остановилась. Парень поднял голову и встретился с её хмурым взглядом. За дверью бара затормозил черный внедорожник. Бармен начал тереть стакан усерднее и внимательнее. Вдруг пропустил пятнышко. Остальные обернулись к двери. Парень положил руки на бедра стриптизерше, намекая ей съебаться. Если ее пронюханный мозг не понял опасности, кто-то же должен хотя бы намекнуть. Она, к своему счастью, слезла и зашла за стойку. Дверь открылась. Все те же корпоративные ублюдки. Только второй подстригся, видимо. И между ними тонкая фигурка Эшли. С планшетом. Мужики у окна поморщили носы. От пиджачков воняло корпоративной гнилью, прикрытой духами из коллаборации Семёрки и Шанель: "Будь непредсказуемым. Будь героем". Коко в гробу прокрутилась трижды за рекламную акцию. Первый пиджачек остался у входа. На его роже черные очки смотрелись так, будто он возомнил себя героем боевика. Так и было. Эшли прошла к столику, второй подтянул стул с мерзким скрипом. Мог бы и приподнять для приличия. Она села, закинув ногу на ногу. Опять это чувство, но сейчас не до него. – Надеюсь ты не обдолбанный, хотелось бы поговорить без окунания твоей бошки в холодную воду. Парень наклонил голову на бок. – Нет. Пока ещё. У окна послышался басистый шепот мужла: – Чё, в натуре он? – Да ну нахуй. Он же дрыщ. – Так в том то и прикол. Корпорат за спиной Эшли резко повернул голову из за плеча и шепот затих. Эшли туда даже не глянула. Она вцепилась глазами в блондина. Она уже хотела открыть рот, но парень её прервал: – Что в словах "пошли нахуй" было не ясным? Корпорат сбоку вдохнул. Эшли подвигала нижней челюстью, цепляя зубами ранки на щеках изнутри. – В словах было ясным все. Проблема в том, что Хоумлендер теперь не уймется. Она хотела потереть глаза, но коснувшись век, вспомнила про тушь и убрала пальцы. – Ты хоть понимаешь, что сделал вчера? – она коротко прыснула смешком – Нет, тупой вопрос. Конечно ты понимаешь. И тебе, кажется, абсолютно похуй. Что мне искренне не понятно. Пятнышко на стакане бармена все никак не хотело оттираться. Вот не задача. – Он не спал. Не ел. Не выходил на публику. Просто стоит у себя в кабинете и пересматривает запись. И самое худшее – он не злится. Она позжимала зубы. – Я видела кучу раз как он злится. После этого людей со стен соскребали шпателем. Но это... Это, сука, другое. Ты ему в бошку залез и теперь он хочет залезть в твою. Парень потёр подбородок. Взгляд Эшли зацепился за черные ногти. – Ммм.. я уже предлагал ему залезть. Не в голову, в жопу. Языком. Он не захотел. Она прикрыла глаза. – Господи... Ненавижу свою работу... Корпорат фыркнул и тут же затих обратно. Эшли открыла глаза. – Ты не понимаешь масштаб проблемы... Она положила ладонь на стол и чуть наклонилась вперёд. Ее голос стал тише. Теперь это было похоже на крик, но шепотом. – Хоумлендер не умеет отпускать вещи. Особенно те, что задевают его эго. Ты, блять, насрал ему в голову философией и съебался в дождь и теперь он вгоняет в ужас всю башню просто тем, что стоит. Она затихла ещё сильнее и наклонилась ближе. – Он сегодня убил уборщика, за, что тот громко жевал в лифте. Особо ушастый бармен перестал тереть стакан. – И все были рады, что только уборщика. Сейчас это считай удача. Парень медленно набрал в лёгкие воздух и лениво его выдохнул. Его особо не впечатлила речь. Но Эшли продолжила: – Ты ему нравишься. А у него "нравишься" и "больная одержимость" синонимы. У тебя будет шанс прожить подольше, если подпишешь контракт. Он не трогает свой же бренд. А все уже поняли, что Семерка это его бренд. В ее нагрудном кармане завибрировал телефон. Пока она брала трубку и бледнела, приговаривая что-то про :"он летит сюда" парень смотрел на ее лицо, чуть сузив глаза. Вот оно. Да. Не просто страх. Предупреждение. Почти человеческое. Грязное, заблеванное корпоративным дерьмом. Воняющее страхом перед ублюдком в трико. Но все же предупреждение. Она не была обязана. У Войт есть множество способов быстрее и эффективнее. Сначала пряник, потом тебя вешают за ноги цепями, и контракт как-то сам собой уже подписан. И это его... Позабавило. А это уже прогресс. Будто он только что наткнулся на вырезанную сцену в Май Литтл Пони, которая проебалась на монтаже, а потом один из отдела продакшн слил ее на форум с тремя калеками с Флаттершай на аватарках. Он перевел взгляд на дверь. Она даже не успела положить трубку. Хлопок. Стекла дрогнули. За дверью ахнули люди. Корпорат, что стоял у двери отошёл, почти заходя за стойку. Бармен и стриптизерша оказались, все таки, умнее. Съебались в подсобку. Дверь открылась. Темный силуэт спасителя Америки со спины освещал солнечный свет. Эпичная картина. Ее портит только мужик под столиком, которого только сейчас заметили. В таких местах пульс уже не проверяют. Воняет только мочей – значит жив. Эшли подвинулась вместе со стулом. Корпорат подтянул второй стул. В этот раз приподнял и поставил без единого звука. Хоумлендер откинул назад плащ и сел. В этот момент кто-то додумался выдернуть шнур из колонки. Зря. Потому что стало страшнее. Тишина повисла в баре как дым от дешёвого табака. – Стрипуха. Серьезно? Это твое место для драматичного эмо-кризиса? Сказал он спокойно. Эшли упёрлась жопой в спинку стула и сжала пальцы на планшете. Он наклонил голову на бок. Блондин смотрел и нихуя не говорил. Это начинало раздражать. Но сильнее раздражало, что это вызывало ещё больше интереса. – Да... С тобой не поболтаешь. Ненавижу это ощущение. Ты молчишь, а я пизжу, а неприятно почему то мне. Вероятно поэтому я и здесь. Парень не спеша повернул голову к Эшли. Из них двоих крупицу интереса вызвала только она. К ее же несчастью. – Я согласен. Что вы там от меня хотели. Делайте. Я весь ваш. Он глянул на Хоума. -Но сосать никому не собираюсь. Пока что. Эшли открыла рот. На секунду ее нижняя губа онемела, но она быстро набрала воздух в лёгкие. Не дай бог упустить момент. – О боже... Да. Супер. Просто ахуенно..Так. Кхм... Открыла планшет. Глаза забегали по экрану. Она на секунду вообще забыла где что на ее рабочем столе. Хоум покосился на нее, приподняв бровь. – Эшли. – Да? Она резко подняла голову. Идеально круглые глазницы. Как у пёрднувшего мопса. Не мельтеши. И она застыла. Потом медленно повернула голову обратно к планшету. Глянула туда секунду, нашла глазами папку и открыла. – Кхм.. так.. для начала.. нам нужно твое имя. – Люцифер. Она подняла глаза на парня. Хоум перестал моргать. Повисла тишина. А потом смех. В баре за секунду стало безлюдно. Даже корпорат у двери хотел съебаться, но быстро вспомнил, что этот пиздец это его работа. Хоум хлопнул по столу ладонью в порыве смеха. У Эшли волосы встали дыбом. – Ха. Ты себе уже и погоняло Супергеройское придумал. Ещё бы блять. Люцифер. Ну да, ты же вылитый сатанист. Причем пидор-сатанист. Блондин перевел взгляд на Эшли. – Фамилия по документам Морнингстар. Она оторвала глаза от Хоумлендера. – Эм.. так.. это настоящее имя или псевдоним? – А есть разница? Хоум наконец перестал ржать. – Пиздец и фамилия такая же ебаная. Откуда ж ты такой высрался. Эшли вносила имя в бланк. И тут ее озарило. Она вскинула голову. – Нет, нет, нет. Это наоборот ахуенно. Она провела рукой по воздуху, как бы прокладывая надпись. "Люцифер: Даже дьявол на стороне Америки" церковники нас сожрут, а вот ЦА от 18 до 30 сожрёт уже его. Хоум на нее даже не глянул. Он смотрел только на одного человека в помещении. На Люцифера. – Да... Сожрут ещё как... Он сказал это почти себе под нос. Люцифер же смотрел куда угодно, кроме Хоума. Просто потому, что трещинки на защитном стекле планшета Эшли были ему интереснее. И Хоум это заметил. Конечно заметил. Он остался неподвижен. Опять перестал моргать. Эшли уткнулась в планшет, но краем глаза уже увидела в его глазах желание начать жонглировать трупами, лишь бы белобрысый уёбок на него глянул. Рано. Нужно дождаться, когда мальчик черканет ручкой, тогда птичка будет в клетке. И там уже никуда не денется. Смотреть прийдётся. – Ладно.. Формально все просто. Регистрация, медобследование, PR-подготовка, оценка угрозы и психологический профиль.. Хоум хмыкнул. У Эшли дернулся глаз. – Ха. Психологический профиль? После вчерашнего? – Я обязана это произнести. Хоум двинул нижней челюстью через оскал. – А потом...Я хочу посмотреть на что ты способен на самом деле. Люци почти закатил глаза. – Да, да. Что подписать? В темпе вальса. А то я передумаю быстрее чем ваша ядерная боеголовка тому парню бошку откусит. Он указал глазами на мужика под столом. Тот перевернулся на другой бок и лег поудобнее. Живой все таки. Эшли глянула на мужика и тут же сунула планшет Люциферу. А вот Хоум глаза не оторвал. Он провел языком по верхнему ряду зубов. О да. Этот черт его упомянул. Любой бы нормальный человек может даже обиделся, но ядерная боеголовка услышала только одно: "я тебя вижу". Люцифер взял со стола планшет одной рукой. Глянул на экран. Текста было много. Родимый Times New Roman. Мелкий и читать заёбисто. То, что нужно для контракта на продажу лица, жопы и родной матери. – Вот.. NDA, временное соглашение о сотрудничестве, разрешение на базовую оценку способностей, отказ от претензий в случае.. кхм.. – ее взгляд скакнул к Хоумлендеру – инцидентов.. Ммм. "Инцидентов". Обожаю корпоративный новояз. Ловко обозвали "разрыв бошки через жопу". Прокомментировал Люцифер. Эшли сглотнула и сделал вдох. Мысленно она уже давно перестала даже спрашивать за что ей это все. За многое. Люци махнул большим пальцем и текст полетел вверх по экрану. И не было ему ни конца ни края. Он даже не пытался читать. Взял стилус и поставил подпись везде где было нужно.Под каждой печатной черточкой. В аду была пытка, которую любили подсовывать бюрократам: чтение контрактов с ловко завуалированными угрозами свободе человека. Впрочем. Человека. По этому он и не стал читать. Эшли подняла брови. Чем больше она смотрела как он подписывает контракт не читая, тем больше ее лицо напоминало человека, который смотрит как кто-то добровольно садится голой жопой на оголенный провод. Она даже улыбнулась. И нервно хмыкнула. А вот Хоум.. ему это понравилось. Стилус скользил по экрану ещё. – Даже я читаю. И ещё. – Ты даже не проверишь условия?.. И ещё. – Ты либо бессмертный, либо самый безответственный мудак на планете. Подписей было много. Когда он закончил, он положил планшет на стол и стилус сверху. Эшли потянулась к нему, но Хоум был быстрее. – О. Пункт о "смежной продукции". Ищи себя на рекламе гандонов через месяц. Эшли закатила глаза. – Это было один раз! Они были биоразлагаемые, а Дипу нужна была пиар компания для Гринпис! Люцифер хмыкнул. – Помню видел дилдо "Старлайт". – Это не официальный мерч! Хоум бросил планшет на стол, от чего Эшли аж подпрыгнула и подхватила его, прижав к груди. – Вы судились за процент с продаж. Эшли не ответила. Потому что да. Судились. – Ладно.. тогда- – Слышь.. а если серьезно. Почему не читал? Спросил Хоум. Люци повернул к нему голову. Наконец-то. – Если я скажу: ебал я в рот вашу макулатуру, ты перестанешь задавать тупые вопросы? Хоумлендер аж поднял брови. Тоже ничего хорошего. А потом рассмеялся. Корпораты уже и так жопы сжали, так что в этот раз никто не дернулся. – Ха.. нет. Не перестану. – Ладно, все. Поехали в башню! Эшли подскочила со стула, тот чуть не опрокинулся. Она глянула на Люцифера строгим взглядом карманной собачонки. – И не дай бог ты начнёшь свою эту – она дернула двумя пальцами между своими глазами и его – хуйню волшебную делать с сотрудниками, я - – Да все. Пошли. Прервал ее Хоум, вставая со стула. Стул упал, но корпорат успел его подхватить. Скорость реакции у людей рядом с героем Америки примерно такая же как у зайцев. По другому почти не выживают. Эшли поджала губы и говорить дальше не стала. На всякий бросила взгляд на Люцифера ещё раз.Тот встал со вздохом и сложил в карманы руки. Хоум шагнул в сторону, пропуская Люцифера вперёд. Эшли уже посеменила к выходу. Корпорат вылез из-за стойки и открыл ей дверь. По пути к машине Хоум проедал глазами спину Люцифера. В машину он заперся вместе с ним. Хоумлендеру вообще машина не нужна, но тем не менее. Корпорат завел двигатель, Эшли пристегнулась и принялась рассылать по отделам задачи. Новую звезду необходимо упаковать уже к вечеру. И Войт упакует. Водитель уже начал думать, что его молитвы были услышали, потому что до башни осталось 5 минут пути, а в салоне никто не умер. Не говори "гоп" пока не перепрыгнешь. Какой-то очень смелый водитель спорткара, решил, что подрезать черный внедорожник с флагом Америки над лобовым это именно то, как он хочет закончить свою жизнь. Но этого было мало, он ещё и посигналил. Окно медленно сползло. Красная вспышка. Спорткар прошит насквозь, вместе с головой водителя. Окно закрылось обратно. Корпорат за рулём даже не пискнул. Ебало вперед, газ в пол. И плевать, что сзади уже во всю орут люди, несколько машин столкнулись в кашу. Главное доехать до башни самому. Дома дочка с женой. – Предсказуемый. До рвоты предсказуемый. Скучающе прокомментировал Люцифер. Эшли очень зря надеялась, что звонок в отдел юристов замнет инцидент, но когда в машине бомба и идиот с палкой, можно банально не успеть позвонить. Хоумлендер медленно повернул голову к Люциферу. Корпораты и Эшли сделали все возможное, чтобы не сделать того же. Предсказуемый...? Люцифер же смотрел в окно. Через зеркало бокового вида было отлично видно какой пиздец за собой оставил спаситель Америки. Машина завернула и трагедии как небывало. Хоум сверлил щеку Люцифера глазами. Да быть такого не может. Не ответит? Эшли бросала короткие взгляды через зеркало. Корпорат рядом с Хоумлендером вжался в сиденье. Видимо хотел слиться с обивкой. – И что по твоему было бы непредсказуемо? Голос прозвучал через зубы и тихо. Градус ужаса и так был высокий. Теперь пиджачки только удивлялись, почему ещё живы. – Если бы ты снял штаны и нассал себе в рот. Ну или хотя бы НЕ убил человека за сигналку. Люци окинул Хоума коротким взглядом вверх-вниз по лицу. – Хотя первый вариант вероятнее. Эшли просто опустила голову на бардачок. Хоум перестал моргать. Опять. – Да. Пожалуй, это было бы неожиданно. Внезапно сказал он. Эшли вскинула голову как человек, на которого наставили ствол, а пуля оказалась холостой. – Вот только знаешь, в чем твоя проблема? Ты считаешь, что непредсказуемость сама по себе делает что-то интересным. Он замолчал на секунду. Господи, неужели у него действительно не сохнут глаза. – Нет. Люди конечно непредсказуемы. Иногда они утром садятся завтракать с семьёй, а вечером за решетку за то, что эту же семью вырезали. Иногда жрут стиральный порошок на камеру. Иногда голосуют за кандидата только потому, что он смешно пошутил. Он даже не двигался. Водитель уже давно просто наворачивал круги по парковке. Он слишком хотел жить, чтобы прерывать монолог ядерной боеголовки. – Интересно не действие. Интересно зачем. –Не интересно. Мне не интересно "зачем" ты прожег бошку водителю. Не продавай мне свою больную голову как философский панчлайн. Вот теперь водитель затормозил. Может ещё повезет выскочить из машины до взрыва. Из заднего входа в башню уже вытекли все, кому не лень. Охрана, ассистенты, люди с пропусками и планшетами, ещё не знающие, что собственными ногами несут свои туши в жерло вулкана. Хоумлендер не двигался. Молчал. На секунду Эшли заметила в его глазах ужасное: унижение. Она резко открыла дверь машины. – Так. Ну все. Приехали! Люцифер вышел следом. Из земли уже повырастали журналисты. Вспышки камер заставили Хоумлендера натянуть на рожу самую продаваемую улыбку Америки и выйти из машины. Сотрудники в толпе стали тише, журналисты продолжали галдеть. – Это новый суп? – Этот парень станет новым членом Семёрки? – Как его зовут? – Он заменит Старлайт в Семёрке? – Как вы прокомментируете глобальное потепление? Охрана отгораживала героев от необходимости отвечать, проводя к входу. Эшли прижимала к груди планшет. Если в нее будут лететь пули, планшет она прикроет телом. Уже у самого входа из вязкой толпы выбился один вопрос: – Это правда, что он опаснее Хоумлендера? Он остановился.Эшли замерла. Даже оборачиваться не хотела. Люцифер глянул на журналиста, а потом на Хоума. И понял, что не знает ответ. Но думать об этом не стал. Он хотел сделать шаг, но Хоум остановил его, положив руку на плече и наклонился к уху. – Ты тоже не знаешь ответ. Да? Люцифер бросил взгляд на его руку. Вспышка – фото уже продано. Хоум отстранился и развернулся к толпе. Эшли не теряя времени забежала в здание. – Мы всегда рады новым героям! Прозвучала фирменная фраза, но Люцифер ее уже не слышал. Он зашёл следом за Эшли.