ДЬВОЛ, ХРАНИ АМЕРИКУ

Утро в башне Войт началось прекрасно. Гротескно прекрасно. Ночью никто не умер по вине суперов, значит отдел юристов может попить кофе с печеньем без тремора рук. В секретарской усердно перемывались кости под бурление кипятка в чайнике. Стажёры светились энтузиазмом, а стажирующие нюхали спиды в туалете между делом. Люцифера усердно готовили к утреннему шоу. В гримерке воняло сигаретами, лаком для волос и соплями гримёра, который наносит на лицо людям тональник, дороже его почки. Хотя ей грош цена, учитывая литры Хэнеси, осушаемые за день из бутылки от энергетика. Подобно волшебным феям, стилисты кружили вокруг Люцифера. Кто-то поправлял ворот, кто-то счесывал соринки и ворс с костюма липучкой, кто-то пытался уложить волосы, будто они не струились как святая вода по макушке. Гримёр пялился на лицо Люцифера уже минуты три. Он осознавал бесполезность своей работы прямо на ходу, застыв с кисточкой на щеке. Замазывать там было нечего. – Захлопни рот, Сэм. Фыркнула визажистка, раскладывая на столе палетки и баночки. Гримёр будто очнулся. Захлопнул рот. – Я просто не понимаю... Что ему вообще замазывать? У него пор нет, Господи прости... – Свет стирает текстуру. – визажистка взяла бронзер, макнула в него кисть и подвинула Сэма плечом, подходя к лицу Люцифера. – Надо затенить скулы. Пока визажистка творила свое колдовство в гримерку влетела Эшли. С планшетом. – Так. Плохие новости. На соседнем стуле развалилась Мейв со стаканом кофе, подозрительно пахнущим спиртом. – Удиви. – Консерваторы назвали Люцифера "сатанинской пропагандой". – Это было ожидаемо. Ответила Мейв, делая глоток. Эшли продолжила. – Тем не менее, церковь подняла рейтинги шоу на сорок процентов. Люцифер выглянул из-за визажистки. – Так плохая новость где? Эшли глянула на него так, словно он задал тупой вопрос, но потом поняла, что действительно, плохой новости по-сути не прозвучало. – Забей. За столиком напротив сидел Хоумлендер. Стилист чистил его плащ. Его лицо уже сияло хайлайтером, скулы идеально подчеркнул контуринг, который, конечно, на камерах будет выглядеть естественно, а в жизни про полосы на роже никто не тявкнет. Хоум глянул на Люцифера. – Ты спал вообще? Люци откинулся назад на стуле, визажистке пришлось наклонится, что бы продолжить наносить косметику. – Ты прямо-таки амбассадор тупых вопросов, Хоум. Зачем дьяволу сон? У Хоумлендера дёрнулся глаз. Быть может, если бы он всю ночь не крушил свой кабинет и не листал комментарии под репостом порнухи Люцифера, он бы даже психанул, но недосып контрит даже бога. – М. Точно. Мэйв закатила глаза. – Ещё скажи, что ты не срешь. Люци уже открыл рот, но Эшли тыкнула в него пальцем. – Нет! Молчи. Ни слова. Мейв прыснула смешком в стаканчик. Хоум сузил глаза, вглядываясь в Люцифера. – И все-таки. Без сна должно быть скучно. – Сон бы просто поделил вечность моего бодрствования пополам. И это все равно была бы вечность. Визажистка почти закончила с лицом, последним штрихом было нанести блеск на губы. Она осторожно провела по ним кисточкой, будто боялась, что он откусит ей пальцы или хотела, чтобы он их облизал, не понятно. Люци потёр губы между собой и чуть нахмурился. – Фу. Липко. Сотри. Визажистка уставилась на него с приподнятой бровью и покосилась на Эшли, молча спрашивая разрешения. Эшли вздохнула и махнула рукой. – Похер, он все равно сотрёт. Визажистка потянулась за салфеткой, а Люци подставил ей голову. Она стирала блеск неуверенно, но глядя на то, как его губы краснеют от трения, увлеклась процессом. – Да все, ты ему сейчас кожу снимешь. Сказала Мейв, ткнув ее пальцем в локоть. Девушка дернулась и резко сделала шаг назад. – Простите. Люцифер облизнул губы, что бы убрать сухость после салфетки и глянул на визажистку. – Занята после работы? – Нет! – воскликнула Эшли. – Не трахать персонал! Люци приподнял бровь. – Не помню такого в контракте. – Ты его не читал. Сказал Хоум и встал с кресла, откинув назад плащ. Тот хлестнул по лицу стилиста, который вообще-то все ещё его чистил. Люцифер откинулся назад на кресле. – Мда.. но я уверен, такого пункта нет. – Это святое правило: Никаких служебных романов. Сказала Эшли. – Если они не приносят рейтинги. Добавила Мейв. Эшли согласно опустила уголки губ, качнув головой.И только визажистка расстроилась. Интересно почему.В студии утреннего шоу туда сюда носились люди. – Минута до старта. Прозвучало откуда-то из аппаратной. Люцифер сел за вылизанный до блеска стеклянный стол, который по регламенту нельзя было трогать голой кожей во время эфира. Слева сидел Кэмерон Коллман. Человек, который ещё не продал свою мать, по той простой причине, что пока не понял, за что именно выгодней задвинуть. Забитые пудрой поры, дубовая челка, блестящая от лака и наманикюренные руки, ровняющие стопку листов с вопросами о край стола. Стажёр поставил три пустые кружки с логотипом канала и сложил распечатки для гостей, которые никто не прочтет, но такая у принтера работа, что поделать. Люци откинулся на спинке, ткань костюма проскользнула по сидушке. Тот самый стул, на котором невозможно не сжимать жопу, чтобы усидеть. Хоумлендер прошел и сел рядом, расправив за спиной плащ. – Добрый день. Сказал Коллман и сверкнул винирами под прожектором. Хоум глянул на него и улыбнулся такой же натянутой улыбкой, но даже не пытался сделать её дружелюбной. – Эфир через три.. два... Коллман включился вместе с красной лампочкой на камере. – Доброе утро, Америка! С вами Кэмерон Коллман и сегодня у нас действительно особенный эфир. Он повернулся к гостям, камера дала средний план, вмещая в кадр всех троих. – У нас в гостях: Бессменный лидер Семёрки, главный патриот Америки – Хоумлендер! Закадровые аплодисменты встали как влитые. Коллман мысленно отсчитал секунду паузы после. – И, самый обсуждаемый, за последние сутки, новый супергерой и член Семёрки – Люцифер. Аплодисменты, какая-то девушка за камерой присвистнула, но тут же заткнулась. – Итак. Интернет буквально взорвался после вчерашнего анонса, но вы решили буквально уничтожить фанатов нестандартным дебютом в социальных сетях. Теперь все хотят узнать, это был выверенный пиар-ход, или ваша личная инициатива? Люци глянул на Коллмана, приподняв бровь. – Ты о чем? – Про твою поддержку фанатского творчества. Ответил Хоум, прежде, чем Коллман успел открыть рот. – А. Да, личная инициатива. Коллман приподнял брови, но улыбку удержал ровно. – Что ж, это весьма смелый ход, но многие сочли подобное весьма тревожным. Это делает вас самым противоречивым лицом Войт за последние годы. Что бы вы хотели сказать людям, которое могут счесть ваш образ опасным? Люци провел языком по щеке изнутри. – Мм... Ничего не хотел бы. Коллман замер на долю секунды, прежде чем выверенная улыбка приобрела оттенок акулы, унюхавшей мясо. – Весьма интересный ответ.– Он улыбнулся камере.– Однако ваш поступок спровоцировал определенные слухи вокруг вашей личности и атмосферы внутри Семёрки. Некоторые сочли это тонким намеком аудитории. Люци нахмурился. – Намек на что? – О, он сделал этот репост с лицом ценителя искусства. Намеками там и не пахло. Вмешался Хоумлендер. Персонал за камерой прогудел смехом, Коллман тоже выдал тот самый смешок, за который платят. – Но все-таки, фанаты хотели бы услышать опровержение из уст самого Люцифера. – Опровержение чего? – Слухов о харрасменте. – А. Я не знаю, может и есть. По-любому есть, это же шоу-бизнес. В аппаратной повисла тишина. Эшли прислонилась лбом к стеклу. – Я знала. Я с первого дня знала, что это плохая идея. Никто меня не слушал... Меня никто никогда не слушает... Коллман коротко усмехнулся и напряг скулы сильнее, что бы удержать улыбку. Хоумлендер уставился на Люцифера как на пустоголовую собачонку. – То есть, вы не отрицаете, что внутри Семёрки такого рода динамика имеет место быть? Где то в гримерке у телевизора Старлайт подавилась водой. Режиссер замер пальцем у наушника. Он пока не понял, уходить на рекламу или продолжать. Потому что рейтинги росли как на дрожжах. – Я не видел. Но в любой такой конторе это- – Ха. – Хоум прервал Люцифера, хлопнув рукой по плечу и посмеялся. – Это его первый эфир. Он взволнован, не судите строго. Все мы были молодыми. Коллман усмехнулся смехом человека, которому только что оборвали один оргазм другим. Потому что Хоум только усугубил ситуацию. Люцифер покосился сперва на руку Хоумлендера, потом на его рожу дружелюбного соседа. Оператор взял это крупным планом прежде, чем решил, уволят его за это, убьют или дадут премию. – Я не взволнован. – О, мы понимаем, внимание свалилось на вас достаточно резко. Молодым талантам может быть не просто, особенно, когда на вас смотрит вся страна. Но все же, пока вы ещё не вышли в свет как Герой Америки окончательно, поделитесь с нами вашими впечатлениями о коллегах из Семёрки. И тут Эшли оторвала голову от стекла. Мэйв в гримерке оскалилась, поднеся стакан к губам. А Хоум впился глазами в висок Люцифера. – Да ничего особенного. Я, в общем, так их и представлял. Любой бы опешил, но Коллман взял лопату в зубы и намеревался копать эту тему до нефти. – Весьма общее описание. И как именно вы представляли членов Семёрки? Кто запомнился вам больше? Хоум держал улыбку, незаметно для камер его язык мусолил десна над верхними зубами. Он ждал вполне определенный ответ. Люцифер отвел глаза вверх, чуть поджав губы. – Ммм... Наверное Нуар и Дип. Нуар понятно почему, а Дип так плох, что аж хорош. Пожалуй ладно, его я представлял иначе. Скажем... Недооценил отрицательность интеллекта. В студии раздался смех. Где-то в раздевалке Дельфинария Дип почесал подбородок пытаясь понять, что значит "отрицательность". Под стулом Хоумлендера треснула плитка. Коллман удержал глаза строго на лице Люцифера, а оператор убрал от камеры руки, чтобы не дай бог не направить ее на пол. – Хах. Что ж, весьма интересный выбор. Коллман глянул в камеру, усмехнувшись. Коннект со зрителями как по методичке. Хоумлендер вдруг рассмеялся. Секундой позже, чем было бы к месту. – Да. Очень интересный. И что, больше никто не запомнился? Люци повернул к нему голову. – Ты про себя? Да тебя забудешь. Вот тут у Коллмана сыграл редкий рефлекс. Он увидел глаза Хоумлендера, направленные на роговицу Люцифера как прицел и понял, что это убийство в прямом эфире оправдать будет не просто. – Люцифер, все же, вернёмся к теме вашего дебюта. Хоум чуть двинул шеей, чуткий глаз Коллмана уловил движение. Бомба обезврежена. Пока. В аппаратной выдохнула Эшли. – Каким по-вашему героем вы будете? Люци пожал плечами. – Пока судя по костюму сексуальным и крайне раздражающим для церкви. А дальше мне ещё не рассказали. У Коллмана застыли белки глаз. Он на пару секунд перестал моргать, не понимая, перед ним идиот или гений PR, но оба варианта его устраивали, потому что за камерой висел экран с рейтингами. – Кто-то сегодня явно проведет обед за инструктажем по публичными выступлениям. Произнес Хоумлендер и засмеялся, оглянув студию. Его поддержал только Коллман. Смешок ровно такой, какой нужно, ни грамма больше. – Что ж это честный ответ. Фанаты ценят честность. Но все-таки, каким героем вы бы хотели быть? Эшли прикрыла глаза, а потом приоткрыла один, чтобы видеть графики. Дельфин объяснял Дипу, что Люцифер на самом деле не хотел его обидеть. – Никаким. Люци даже не пытался. Хоум хмыкнул так, будто ожидал подобной херни. Коллман даже подвис на секунду, но быстро понял, что отсюда можно выжать фразу на цитаты всей грядущей недели. – То есть, вы хотите сказать, что не хотите быть героем? – Нет, не хочу. – Тогда, что вы делаете в Семерке? Люци кивнул в сторону Хоумлендера. – У него спросите. Он меня притащил. Эшли пискнула. Не от ответа, а от отклика аудитории. – Его рейтинг среди женской аудитории вырос на 4.5 процентов, а среди мужской на 7.9.... нет на 8... 8.4... Хоум сделал этот жест головой доброго папы за семейным столом, широко улыбнувшись. – О, это верно. Я действительно сам выбрал Люцифера в Семёрку. Я увидел в нем потенциал. Сейчас он, по правде, все ещё в шоке от свалившейся ответственности героя, но уверяю, он привыкнет. Все мы проходили через это. Снова хлопок по плечу, такой семейный, что аж рыгать охота. Люци покосился на него, как подросток на кринжевого родителя. – Конечно, конечно. Новый коллектив, новая жизнь. К тому же в Семерке недавно дебютировала Старлайт. Она так же молода и амбициозна. Вы, должно быть, сможете найти друг в друге поддержку? Люци глянул на него и прежде, чем сказал хоть слово, Хоум снова вмешался: – О да. Уверен, они поладят. Люци сдвинул брови и задумался. Эшли уставилась на площадку и замерла. Вот, вот теперь лёд стал тоньше. Одно не верное слово и юридический отдел взлетит на воздух. – Эм... Старлайт это та блондинка, что свалила сразу как я показал комикс? Странная реакция... Хоум тут же сверкнул взглядом Коллману, Эшли дернула за рукав режиссера. – На рекламу! Сейчас! Коллман сразу же повернул голову к камере. Голова дороже скандала. – Что ж, а на этой замечательной ноте мы прерываемся на рекламу. Далее в программе вас ждет эксклюзивное интервью с Королевой Мейв о премьере грядущего фильма "Женщина из стали". Не переключайтесь. Улыбка сверкнула. Красная лампочка потухла. Эшли стекла по стулу. Люцифер с прищуром глянул на Коллмана. – А вот с этого момента по-подробнее. Коллман повернулся к нему, вновь ровняя стопку с мягкой улыбкой человека, держащего собеседника за дурачка. – О чем вы, мистер Люцифер? Эфир окончен. Доброго дня. Он отвернулся, визажистка тут же принялась пудрить ему нос, скрывая выступившую испарину на лбу. Люцифер посмотрел на него ещё несколько секунд и хмыкнул себе под нос. Хоумлендер поднялся со стула. – Пошли, потом нос сунешь. Он вышел из-за стола, ножка стула скрипнула, сдвигая осколок кафеля. Люцифер провел его взглядом и тоже встал. Из аппаратной вылетела Эшли. – Если не учитывать негативный отклик со стороны фанатов Дипа, то рейтинг среди аудитории от 18 до 30 вырос на 32 процента. Публика в восторге от честности. Хэштег: ЛюциферНеГерой набирает популярность буквально на глаза- – Эшли. Мы поняли. Хоум прервал ее, сквозь зубы и выдохнул, поставив руки на бедра. – Что там дальше по расписанию? Уточнил Люцифер, подойдя ближе. Эшли замельтешила, сворачивая вкладки на планшете. – Так.. кхм... Сейчас фотосессия для промо-плакатов, затем встреча с отделом дизайна костюмов. Финальный вариант уже готов и ждёт примерки, потом пресс-конференция... Господи боже. Она подняла глаза на Хоумлендера, он понял этот взгляд. – Да. Переноси. Она кивнула и шустро отстучала ногтями по планшету, переписывая расписание. – Так, вместо пресс-конференции промо-ролик. Да, однозначно. Где-то на съёмке рекламы хайлайтера "StarShine" Старлайт замерла глядя в телевизор в углу студии. – "... Та, что убежала как только я показал комикс? Странная реакция..." Сердце забилось в ушах, грудь стянуло липкой пеленой. – Кхм... Мисс Старлайт, мы можем продолжить? Вопрос фотографа выдернул ее обратно под объектив. – А? Да-да... Конечно, простите... Звёздочка повернулась к камере. Улыбка засияла на лице. Но в собственной коже по-прежнему было тесно. Люцифер сидел в светлом холле, дожидаясь начала фотосессии. Он закинул руки на спинку белоснежного дивана. Если бы не окурок в горшке с искусственным цветком, можно было бы подумать, что в холле не ступала нога человека. Свет бился через окна так, будто стекол не было вовсе, стерильный пол под бежевым ковролином переодически отаптывали проходящие мимо сотрудники. Хоумлендер стоял у стены, как монумент. Воздух вокруг него едва заметно плавился. – Ты же не оставишь эту тему, да? По роже вижу. Ты как кот, учуявший колбасу на столе. Обязательно сунешь лапу. Люци перевел на него взгляд, лёжа головой на спинке дивана. – Мм... Я уже примерно понял контекст. Но если хочешь сказать прямо, валяй. Хоумлендер шагнул вперёд и растянул лицо в улыбке. Ни капли не доброй. – Ха. За дурака меня держишь. Кто в своем уме скажет такое вслух? В этой башне уши из стен растут. Это я тебе говорю, как человек со сверх слухом. – Да ради бога. Будет момент, сам спрошу. У Старлайт. Она, судя по всему, рассказчик понадежнее. Улыбка с лица Хоума медленно слезла. – Знаешь, что бывает с теми, кто слишком много спрашивает? А я тебе скажу. Даже покажу. – Не утруждайся. Дверь за спиной Хоумлендера открылась. Оттуда высунулся мужчинка в круглых очках, с прической человека, ещё не смирившегося с облысением. – Мистер Люцифе- – Сгинь. Хоумлендер рявкнул так резко, что очки у мужичка перекосило и дверь тут же закрылась с тихим щелчком. Люцифер лениво поднялся и проходя мимо Хоума на секунду остановился. – Говорю же. Я понял, что примерно произошло. Но вот почему конкретно этот грешок ты пытаешься скрыть, я все никак не пойму. Он прошел дальше, но прежде, чем успел открыть дверь, Хоум положил ему на плече руку. – Потому что у тебя длинный язык. И я пока не понял, хочу ли его оторвать. Он убрал руку и Люцифер вошёл в студию. Тем временем переговорная совета директоров бурлила как вязкая овсянка на медленном огне. Мужчина лет пятидесяти, чей лоб заканчивался на макушке, промакивал платком лицо. – Если тема подозрений касаемо Старлайт выйдет за пределы социальных сетей, у нас будет проблема федерального масштаба. Женщина из PR-отдела с щеками, облепившими зубы, обнадеживающе выдвинула вперёд лист с текстом. – Текст опровержения подготовлен. Съемка в формате лайв-обращения к подписчиками запланирована на 14.30. Эшли на ходу доделывала презентацию, сверяя материал с главой отдела маркетинга. Дверь открылась и шум притих. Хоумлендер вошёл, не спеша, и сел на кресло во главе овального стола, сложив руки на алюминиевые подлокотники. – Продолжайте. Секунда тишины и Эшли подхватила со стола пульт, включая проектор. – Кхм…Итак. Не смотря на все нюансы, аудитория приняла Люцифера положительно. Рейтинг аудитории от 18 до 30 возрос на 42 процента во время эфира и ещё на 15 после. Она пролистнула слайд с графиками и таблицами. – Наибольшей популярностью среди вовлечённых зрителей пользуется тезис: "Первый правдивый супергерой в Войт". Эшли встретилась взглядом с Хоумлендером и тут же продолжила, ускорив речь: – Но так же бытует мнение о неопытности и сомнительной личности, однако эти тейки популярны в основном среди более опытных медийных персон и консервативной части аудитории. Женщина из PR-отдела подняла руку. Эшли кивнула ей. – На этом фоне наш отдел предлагает воспользоваться концепцией "честного героя", люди устали от "подделок". Если в основу бренда заложить так называемую правду- – Вы собираетесь позволить ему говорить, что в голову взбредёт в прямом эфире? Юридический отдел категорически против выпуска его в эфир без должной подготовки. – Мужчина стукнул по столу ладонью. Эшли тут же пролистнула слайд. – Нет, ни в коем случае. Наоборот. Отдел Маркетинга предложил универсальное решение. Она указала на презентацию. На ней очередной график вовлечённости. – Семёрка ещё ни разу не затрагивала фэшн-рынок. Люцифер как никто другой подходит под эту нишу. Его любит камера, у него высокий отклик от женской аудитории, а главное больше фэшн-контента, фотосъемок, рекламы, контрактов с брендами – меньше прямых эфиров. Хоумлендер усмехнулся. Головы резко повернулись в его сторону. – Вы собираетесь лепить из него манекенщицу? Серьезно? Вдруг руку приподнял мужчина, что молчал с момента, как вошёл в кабинет. Он был больше похож на стеллаж ветерана с медалями. На голове строго набок лежал черный берет. – Вы, господа, забываете, что объект, в первую очередь, обязан принимать эффективное участие в миссиях обороны. Досье на его имя все ещё не заполнено до конца. Нам по-прежнему не известны его способности. Слова отразились от глянцевых стен комнаты. Присутствующие переглянулись и только юрист прикрыл глаза и вздохнул. Хоум повел челюстью и стукнул по столу пальцем. – Да. Досье ещё нет. Но уверяю, скоро появится. Не стоит спешить с милитаризацией. Сэр. Как бы тонко небыли подобраны слова, тон был предельно ясен. Мужчина приподнял голову, сохраняя важность лица, но больше не сказал ни слова. Хоум, убедившись, что тот заткнулся перевел взгляд на Эшли. – Кхм... Да. Прежде чем Эшли заговорила, женщина из PR-отдела подняла тонкую руку. – Вы хотите исключить прямые эфиры априори? Мы не может этим жертвовать, это основа пиар компании. Эшли тут же переключила слайд. – Совершенно верно. – Она щелкнула пальцами. – По этому представляю вам концепцию скрещивания бредов. Часть аудитории позитивно отреагировала на, проскочившую на эфире, динамику "Протеже и Наставник". Хоумлендер подсел ближе к столу. – Это свежий формат для Семёрки. Таким образом мы убьем двух зайцев: дадим зрителям эффектную динамику, совместный мерч, коллаборации, нестандартный симбиоз патриотизма и фэшн-индустрии и сделаем эфиры Люцифера контролируемыми. Фишкой будет постоянное присутствие Хоумлендера на трансляциях Люцифера, как авторитетной фигуры. – Ха. Хотите, что бы я лично держал поводок? Умно, однако. Эшли потерла пульт большим пальцем и облизнула пересохшие от болтовни губы. – Мы бы назвали это медийным покровительством. – Да, пожалуй эта идея не только стабилизирует бренд Люцифера, но и усилит уже имеющийся бренд Хоумлендера, при этом "Патриот" не теряет своей автономности. Задумчиво произнесла PR-щица. – А Люцифер становится безопасен в своей автономности внутри фэшн-рынка. Да, юридический отдел однозначно поддерживает концепт. Мужчина расстегнул пуговицу на пиджаке. Хоумлендер скрипнул зубами и встал. Его лицо медленно растянулось в улыбке. – Все таки вы не зря просиживаете задницы в своих кабинетах. Иногда, что-то разумное все-таки выстреливает. Он откинул плащ назад. – Ну, что ж. Раз все согласны, тогда и я за. Присутствующие замерли, но уже через секунду Эшли откинула пульт и начала собирать бумаги. – Отлично. Замечательно. Благодарю всех за присутствие... Но Хоумлендер уже вышел из кабинета. Только на алюминиевых подлокотниках кресла остались вмятины от пальцев.