Dependence

Я стою на верхней ступени подиума и чувствую его твердость через свои гоночные ботинки. Из колонок играет нидерландский гимн, который ласкает уши, а толпа выкрикивает методичное: «ту ту ту ду Макс Ферстаппен». Я по традиции начинаю думать, как вообще дошел до этого момента. Вот мне четыре года и я уже за рулем карта. Первые лет тринадцать я выезжал только на локальные соревнования по Бельгии и Нидерландам. Уровень там был достаточно слабый для моего вождения. Дети тогда только постепенно учились водить, а я уже сдавливал их в стену, потому что отец с детства учил агрессивному стилю. Вот мне уже четырнадцать и я перехожу на международный картинг. Там KF3, победа в европейских сериях и я быстро становлюсь одним из лучших в своем возрасте. Был, конечно, на тот момент противный монегаск, который так и норовился дать мне отпор, но сейчас, к сожалению, я думаю не о нем. В свои шестнадцать я уже стал дважды чемпионом мира KZ и дважды чемпионом европы KZ. Это было трудно, но злостное лицо отца на тренировках было лучшей мотивацией, а от напоминая о нехилых подзатыльниках по шлему у меня до сих пор дергался глаз, поэтому никакая KZ уже не казалось такой уж не покоримой. Отец воспитал во мне ту агрессию, которая помогала выигрывать и быть безжалостным на треке, но какой ценой. Ценой детства и приятных воспоминаний. Многие дети сторонились меня, а кто-то наоборот хотел дружить только из-за моих успехов. В 2014 я гонял в формуле 3 и там было относительно хорошо. Десять побед за сезон и легендарная серия из шести побед подряд на Норисринге. Потом был подписан контракт с Ред булл, причем очень неожиданно, и вот уже в 2015 я выезжаю на болиде Формулы-1 на свою первую гонку. Ощущения были не забываемые. Все пророчили, что я стану легендой. Я не ломался под давлением, меня не напрягало то, что на меня возлагают слишком много надежд, потому что я просто гонял и пытался выдать максимум. Так и начался мой путь. Дальше шли бесконечные гран-при, в которых сначала были просто мои победы и подиумы, а уже потом пошли мои чемпионские титулы. Первый титул я неожиданно вырвал зубами у Льюиса Хемилтона. Сложно объяснить, что я тогда чувствовал. До лет так двадцати, я был очень вспыльчивый. Говорил то, что думал и, конечно, это хороша черта, которую ценят люди, но не когда ты медийная личность и на тебя направлено тысяча камер. Я часто думал, почему в те года я был таким. Все, конечно, срасталось к отцу, с которым все достаточно сложно. Гимн начал стихать и толпа подуспокоилась, а значит пора сворачивать свою биографическую историю. Я привык за 40 секунд успевать обдумать всю свою жизнь, это помогало переосмысливать некоторые моменты. Я безусловно рад победе, но мои глаза не светятся так как раньше. Возможно дело в том, что это далеко не первая победа и ощущения мне уже хорошо знакомы, а возможно, потому что сейчас я начинаю думать о другом. Мне панически необходимы зеленые глаза и растрепанные каштановые волосы. Хочу просто лежать в обнимку с ним, пока не забуду свое имя. Я пережил все пост гоночные мероприятия. Успел поговорить с командой. Дал интервью, но нога все время дергалась от того, как все это медленно происходило. Мои руки тряслись, потому что мне нужна была новая доза. И я бы, наверное, был бы даже рад, если бы это была доза кокаина или героина, но мне панически был нужен его запах. Этот обманчивый запах, потому что он выглядит на все миллионы, но никто не узнает, что на самом деле его идеально уложенные волосы пахнут манго. Мне нужно было докоснуться до его мягкой кожи и оставить на ней свой засос. Дежурная улыбка приросла к губам, а язык уже на автомате говорит вежливое «спасибо». Меня поздравляют все кому не лень и я, наверное, даже посмотрел бы им в глаза, если бы не спешил в свой номер в отеле. Там меня ждет важный человек, важнее всего, что сейчас происходит. Глухой щелчок замка разрезал тишину номера. У окна стоял силуэт, который обернулся на свет из коридора. Я снял ботинки, которые натерли кожу и аккуратными шагами подошел к нему. - Я тебя ждал. - тихий, бархатный голос нарушил покой. - А я спешил к тебе. - я вдохнул его свежий запах после душа. То самое манго. - Я так скучал, Шарль. - Мы не виделись чуть больше двух часов. В этом и была проблема. Я был зависим от него, буквально. Запах его тела был сравним с новой дозой кокаина, который с каждой дозой делал зависимость еще крепче. Мягкость его волос была как антистресс, помогающий от нервов. Разговоры с ним лечили мне душу и давали сил просыпаться на следующий день. Я толком и не понял, как я вообще так влип. Я знал этого монегаска лет с 14 или 13, может. Тогда он ужасно меня раздражал, потому что… честно, я не знаю почему. Просто его это лицо, такое аккуратное и ангельское со смешной прической, действовало на меня уже тогда как-то странно. Что я точно любил в нем тогда, так это дух соперничества. Встретится с ним на одних соревнованиях равнялось к очень интересному уикенду. Он давал мне отпор и боролся на равных, не уступая и смел после это говорить с невозмутимым лицом: «Nothing. Just an inchident on the race», нормально да? Сейчас мы часто подшучиваем над этим. Когда я сзади обхватил его в кольцо своих рук, он повернулся и нашел мои губы. Поцелуй был мягкий и медленный, мы не пытались высосать души друг друга, мы пытались насладиться каждым миллиметром кожи, пытались почувствовать одно и тоже. Мы переплели пальцы, чтобы хотя бы немного почувствовать, что мы стали одним целым. Наш секс никогда не был похож на что-то дикое. Для нас это никогда не было чем-то похотливым или отвратительным. Для нас это был один из актов любви, когда мы настолько доверяем партнеру, что отдаем ему свое тело, полностью и безвозмездно. Это можно было сравнить с какой-нибудь сценой из фильма, где из окна всегда светит теплый утренний свет, а белые простыни летают вокруг, создавая это ощущение легкости и правильности. Где на лицах партнера только искренняя улыбка и влюбленный взгляд. Я доверял Шарлю все, свою жизнь в том числе. Я знаю, что только он поймет меня как никто другой. Только он сможет найти нужные слова или молчать так, чтобы даже этого хватило. Я хочу связать свою жизнь с ним, хочу делить с ним постель каждую ночь, хочу готовить ему завтрак по утрам, хочу выбирать вместе фильм перед сном, хочу завести собаку или даже ребенка. С Шарлем я понял, насколько может быть разнообразна жизнь и сколько эмоций можно чувствовать. Он разбудил меня из состояния, когда я жил тупо гонками. Да, гонки несомненно неотъемлемая часть меня, но готов ли я променять их на жизнь с Шарлем? Без раздумий я отвечу да. Он для меня самое ценное в жизни и быть не с ним, значит не быть вообще. Я редко говорю ему «я тебя люблю», потому что это слова не отображают и пятой части всех моих чувств. Вместо этого я предпочитаю расцеловывать каждый миллиметр его кожи и оставлять там свои засосы, помечая его этим, потому что он мой. Солнце постепенно поднималось и заливало номер приятным светом. Шарль крепко спал у меня на плече, сильно обхватив двумя руками мой торс. Наши ноги были переплетены в непонятную косичку. Одна моя рука лежала на спине Шарля, а вторая гладила его волосы. Мне не спится. Я наслаждаюсь моментом. Я лежу рядом с любовью всей своей жизни, а вчера я выиграл гонку. Я занимаюсь делом всей жизни и у меня это получается. Мы находимся в одном из самых дорогих отелей города, откуда открывается невероятный вид. Я молод и впереди еще много времени жить, так что же еще нужно для счастья? Да, пожалуй, для абсолютного счастья не хватает только совместной собаки(или ребенка?).