Пак Чимин выполняет бойфрендские обязанности

Evie Irie – Better Than This

      Съёмочная площадка была наполнена шумом, запахом лака для волос и низким гудением мощных осветительных приборов. В центре студии стоял Harley-Davidson — тёмный, матовый, с холодными вспышками хрома, идеально подходящий к образу дерзкого бунтаря. Под софитами мотоцикл блестел каждой деталью. Чонгук сидел на нём, чуть подавшись вперёд и положив ладони на руль.       На нём была новая коллекция CKJK. Кожаная куртка подчёркивала плечи, а джинсы плотно обтягивали бёдра, из-за чего расслабленная поза Чонгука на мотоцикле выглядела вызывающе. По крайней мере, Чимину так показалось. Каждая вспышка камеры выхватывает линию его плеч, тёмные татуировки на коже и холодный блеск хрома. Кадр за кадром образ становится всё дерзче.       Рядом с режиссёром Чимин молча наблюдает за съёмкой, сжимая в пальцах стаканчик холодного айс-американо так сильно, что тонкий картон начинает прогибаться под рукой. Он приезжает на фотосессию как друг и коллега, чтобы поддержать Чонгука, но внутри него закипает смесь гордости и лёгкого ревнивого раздражения, которую он мастерски скрывает за вежливой улыбкой.       Фотограф давал команду, и Чонгук менял позу, слегка наклоняя голову и цепко глядя прямо в объектив. Камеры щёлкали без остановки, создавая ритмичный звук, который сливался с музыкой, играющей в зале.       Чимин увидел, как одна из стилистов подошла к Чонгуку, чтобы поправить ему воротник куртки, и сделал глубокий вдох, стараясь сохранить спокойствие. Он знал, что это часть работы, знал, что Чонгук профессионал, но видеть, как чужие руки касались его парня, всегда было немного утомительно.       Когда съёмка приостановилась, чтобы сменить ракурс и одежду, Чонгук повернул голову и сразу нашёл глазами Чимина. Его лицо мгновенно изменилось, жёсткая маска модели сползла, уступая место мягкой, почти мальчишеской улыбке, предназначенной только для одного человека в этом мире.       Чимин поднялся с места, взял бутылку воды и направился к Чонгуку, делая вид, что просто заботится о младшем по группе. Он подошёл вплотную и протянул бутылку. А когда стилисты отошли к вешалками с одеждой, Чимин воспользовался моментом: чуть поправил край его джинсовой куртки, скользнул пальцами по ткани и стряхнул невидимую пылинку.       Со стороны это выглядело как обычный жест. На деле же, попытка стереть малейший след чужого прикосновения. Уж простите, Чонгук не единственный собственник.       Чонгук сделал глоток воды, не сводя с него глаз. Потом чуть наклонился ближе и тихо поблагодарил, шепнув в самое ухо. От его голоса по коже Чимина тут же побежали мурашки, но он лишь сжал челюсть и сделал вид, что всё под контролем.       Они отошли к мониторам, где фотограф просматривал отснятый материал. На экране Чонгук выглядел вызывающе и уверенно, его взгляд был тяжёлым, а пресс, который был виден сквозь белую футболку и расстёгнутую куртку, заставил Чимина снова сжать зубы.       Чимин указал пальцем на экран и слегка нахмурился, разглядывая очередной кадр.       — Я не перестаю поражаться тебе, Чонгук-а, — говорит Чимин, не отрывая взгляда от экрана. — После таких кадров фандом снова будет сходить с ума?       Чонгук смотрит сначала на фото, потом на Чимина и ухмыляется, прекрасно понимая, что тот прав. Потому что каждый раз происходит именно это: стоит новой рекламной кампании Чон Чонгука выйти в свет, как весь фандом тут же теряет голову. — Чимин, ты сейчас серьёзно? Ты сам себя видел на показе Dior? Особенно когда вышел в одном жакете на голое тело.       Чимин поджал губы, хотя уголки рта всё равно предательски дрогнули. — Во-первых, это высокая мода. Во-вторых, я, в отличие от некоторых, не сижу на мотоцикле в расстёгнутой рубашке для Calvin Klein, чтобы потом в следующем кадре её снять.       Перед глазами Чимина слишком отчётливо всплывает прошлая кампания Чонгука для Calvin Klein: красная комната, чёрная рубашка на голое тело, чернильные узоры татуировок на открытой коже. И тот самый байк, из-за которого весь фандом тогда окончательно потерял голову. Чимин прекрасно помнит, как это выглядело. И, что раздражает сильнее всего, прекрасно помнит, какое впечатление это произвело на него самого.       — Это искусство, Чимин. И концепт промо, между прочим, так что все претензии не ко мне. — Чонгук игриво толкнул его плечом. — Конечно. Очень удобный концепт. — Чимин покачал головой, но прежнего раздражения в его голосе уже не было, а во взгляде только тепло, которое он не пытался как-то скрыть.

***

      Съёмочный день тем временем понемногу сходил на нет: вспышки камеры звучали всё реже, голоса в студии становились тише, а команда постепенно переходила от напряжённой работы к усталому ожиданию финального кадра.       Они перешли в гримёрку, где наконец можно было выдохнуть и остаться наедине, если не считать зашедшего на пару минут менеджера. Когда дверь за ним закрылась, в комнате стало тише. Чонгук снял верхнюю часть сценического образа и остался в простой футболке, тут же проводя ладонью по вспотевшей шее. Он выдохнул, устало скользнул взглядом по комнате, пытаясь найти хоть какое-нибудь влажное полотенце. — Дай помогу, — сказал Чимин, взял полотенце и подошёл ближе.       Он делал это медленно, тщательно, касаясь кожи кончиками пальцев. Чонгук поймал его руку, перехватил запястье и притянул Чимина ближе к себе. — Спасибо, что приехал сегодня, — тихо сказал Чонгук. — Правда. Для меня это важно.       Чимин смотрел на него пару секунд, потом чуть усмехнулся, пытаясь спрятать смущение. — Это моя бойфрендская обязанность, вообще-то. Следить, чтобы мой парень не переутомился… — он сделал паузу и бросил взгляд на дверь, за которой осталась съёмочная площадка, — и чтобы никто лишний не смотрел на тебя слишком долго. — Никто лишний? — Чонгук улыбнулся и не отпустил его запястье. — Ты прекрасно понял, что я имел в виду. — Чимин цокнул языком и закатил глаза.       Чонгук тихо рассмеялся и притянул его ближе за талию так легко и без напора, так уверенно, что Чимину пришлось сделать шаг вперёд. — Знаешь, чего я хочу после этого сумасшедшего дня? — спросил Чонгук, глядя ему прямо в глаза. — Поехать домой, заказать еды и провести остаток вечера вдвоём. Просто валяться в обнимку, целоваться… может, включить какой-нибудь фильм.       Он сделал короткую паузу, и уголок его губ чуть заметно дёрнулся. — Или заняться чем-нибудь поинтереснее.       Чимин смотрел на него пару секунд, потом тихо выдохнул и положил ладонь ему на плечо. — Чон Чонгук, мне казалось, вы устали.       Чонгук улыбнулся шире. В его взгляде усталость всё ещё была, но теперь она смешивалась с чем-то тёплым и откровенно довольным. — Устал, — согласился он, чуть сильнее прижимая Чимина к себе. — Но это не мешает мне насладиться вечером с моим малышом.       Чимин только покачал головой, но отстраниться не попытался. Времени на ответ всё равно не осталось: за дверью снова послышались голоса команды, и им пришлось вернуться к реальности.

***

Billie Eilish — BIRDS OF A FEATHER

      Сборы заняли ещё какое-то время. Чонгук переоделся, натянул свою толстовку, пряча всё то, что весь день было на виду у съёмочной группы, а Чимин ждал, лениво прокручивая в руках телефон. Потом они спустились вниз, прошли мимо полупустых коридоров, коробок с оборудованием и уставших ассистентов, которые уже разбирали площадку.       Студию они покинули, когда на улице уже стемнело. И только оказавшись в припаркованной машине, Чонгук наконец взял Чимина за руку так спокойно, уверенно, будто весь день ждал именно этого момента.       В салоне было тихо. За закрытыми окнами шумел город, приборная панель мягко светилась в темноте, а между ними наконец не оставалось ни камер, ни чужих голосов, ни необходимости держаться на виду.       Чимин опустился на пассажирское сиденье и расслабленно откинулся на спинку. Он смотрел, как Чонгук заводит двигатель, как привычно ложатся его пальцы на руль, и чувствовал, как напряжение долгого дня понемногу отпускает.       Сегодня всё это действительно стоило того: шумная студия, вспышки, ожидание, чужие взгляды. Стоило, хотя бы ради того, чтобы увидеть Чонгука в своей стихии, а потом вот так уехать вместе.       Чонгук плавно нажал на газ, и машина выехала на ночную дорогу. Огни студии остались позади вместе с ярким светом, съёмочной суетой и образом, который весь день принадлежал камере. Теперь Чонгук снова был просто рядом. И Чимину этого было достаточно.       Машина плавно скользила по ночным улицам Сеула, освещённым неоновыми вывесками и светом фар встречных автомобилей. Чонгук уверенно держал руль, но его пальцы время от времени сжимались и разжимались, выдавая напряжение, накопившееся за долгий день.       Чимин сидел на пассажирском сиденье, не отрывая взгляда от его профиля, и ловил себя на том, что любуется тем, как тени ложатся на скулы Чонгука.       Он понимал, насколько тяжёлым был для него этот день: бесконечная смена поз, постоянное внимание стилистов, необходимость держать лицо и сохранять уверенность перед камерами, пока объективы фиксировали каждое движение. — Ты сегодня был невероятно хорош, Чонгук-а, — сказал Чимин, нарушая тишину в салоне.       Чонгук на долю секунды перевёл на него взгляд, а потом снова посмотрел на дорогу, улыбаясь уголками губ. — Это всё потому, что ты был рядом, — ответил он.       Чимин протянул руку и накрыл ладонью его колено, легонько сжимая ткань джинсов. — Я приехал выполнять свой бойфрендский долг, ну и просто полюбоваться тобой, — проговорил он, слегка усмехнувшись. — Кстати, об обязанностях. Завтра утром у тебя снова тренировка по боксу, так что сегодня мы не будем засиживаться до рассвета.       Чонгук тихо рассмеялся и покачал головой. — Ты ведёшь себя как мой менеджер, а не как мой парень. — Одно другому не мешает, — парировал Чимин. — Кто, если не я, будет следить, чтобы ты не забывал есть и спать, пока занят своей рекламной империей.       Они въехали на подземную парковку дома. Чонгук заглушил двигатель, и в салоне воцарилась тишина, прерываемая лишь щелчками остывающего мотора. Они не спешили выходить. Чонгук откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, чувствуя, как накопившаяся усталость наконец наваливается на плечи.       Чимин отстегнул ремень безопасности и подался вперёд, внимательно изучая лицо младшего. Он видел, как подрагивают ресницы Чонгука, видел небольшую складку между бровей, которая появлялась только тогда, когда тот был по-настоящему выжат. — Иди сюда, — тихо сказал Чимин.       Чонгук послушно наклонился, позволяя Чимину обнять себя за шею. Тот притянул его ближе и мягко поцеловал в висок, у самой линии волос. Чонгук прикрыл глаза, задержался в этом касании на пару секунд, а потом повернул голову и сам нашёл губы Чимина.       Он поцеловал его мягко, медленно, с той нежностью, которую весь день приходилось сдерживать. Чимин ответил сразу: обнял его крепче за шею, чуть подался навстречу, позволяя поцелую стать глубже. Губы Чонгука двигались неторопливо, но уверенно, то осторожно касаясь, то задерживаясь дольше, забирая у Чимина тихий выдох.       Пальцы Чонгука легли на его талию и притянули ближе. В поцелуе появилось больше жара, больше желания, но он всё ещё оставался бережным. Чимин сжал пальцы на его затылке, отвечая так же открыто, и на несколько долгих секунд они оба забыли обо всём, кроме друг друга.       В этот момент всё лишнее будто оставалось за дверью: съёмка, камеры, бренд, чужие взгляды. Больше не было ни модели Calvin Klein, ни участника BTS — только двое людей, которым сейчас нужны были тишина, тепло и друг друга рядом. — Я устал от этой куртки, от этих волос, от всего этого образа, — прошептал Чонгук, уткнувшись носом в плечо Чимина. — Хочу просто снять всё это и лечь спать. — Сейчас поднимемся, ты примешь душ, а потом мы закажем что-нибудь нормальное, — ответил Чимин, поглаживая его по волосам. — Не те крошечные порции, которыми тебя кормили на площадке.       Они поднялись в дом, и Чонгук первым делом сбросил с себя тяжёлые ботинки. Он прошёл в гостиную, расстёгивая куртку, которая казалась ему теперь доспехами, мешающими дышать. Чимин прошёл следом, включая приглушённый свет и открывая окно, чтобы впустить в комнату свежий ночной воздух. Чонгук упал на диван, раскинув руки, и на секунду замер в такой позе. Чимин подошёл к нему, взял за руку и потянул вверх. — Сначала душ, Чонгук. Потом будет диван, — скомандовал Чимин, всё ещё поглаживая его по волосам.       Пока Чонгук был в ванной, Чимин хозяйничал на кухне. Он достал телефон и заказал их любимую еду, зная, что Чонгук проголодался, но слишком устал, чтобы выбирать. Затем достал два стакана, наполнил их водой и поставил на стол. В этой квартире всё было наполнено их присутствием, их вещами, их историей. Чимин остановился посреди кухни, прислушиваясь к звукам льющейся воды из ванной комнаты, и почувствовал спокойствие. Раздражение, которое он испытывал на съёмке, видя, как внимание фотографов и стилистов приковано к Чонгуку, полностью исчезло. Осталось только понимание: Чонгук принадлежал ему, даже если весь мир считал иначе.       Чонгук вышел из ванной спустя пятнадцать минут, переодетый в домашнюю одежду. Его волосы были влажными, а кожа сияла свежестью. Он подошёл к Чимину сзади и снова обнял его, положив подбородок на плечо. — Ты лучший парень на свете, — сказал Чонгук.       Чимин повернулся в его руках и посмотрел прямо в глаза. — Ты просто голоден, поэтому так говоришь, — ответил Чимин с улыбкой.       Чонгук рассмеялся, отстранился и сел на барный стул, наблюдая, как Чимин раскладывает приборы. — Знаешь, — начал Чонгук, наблюдая за Чимином, — когда я сидел на том мотоцикле и смотрел в камеру, мне было спокойнее от мысли, что ты рядом. Будто я позирую не для всех этих людей, а для тебя.       Чимин замер на секунду, а потом поставил тарелки на стол. — Я это заметил, — сказал он, садясь напротив. — Твой взгляд менялся каждый раз, когда ты находил меня, — добавил тише, почти игривым полушёпотом. — Потому что ты мой якорь, — ответил Чонгук и взял палочки для еды. — Так что твои бойфрендские обязанности сегодня выполнены на все сто процентов. Я не сорвался, — он загибает один палец, — не нахамил фотографу, — загибает второй, — и даже улыбался, когда требовалось, — загибает третий палец и улыбается Чимину. — Ну конечно. Я же следил, чтобы ты не переутомился. Тяжёлая работа, между прочим, — рассмеялся Чимин и покачал головой.       Они начали есть, перебрасываясь короткими фразами, шутя над прошедшим днём и обсуждая планы на ближайшие выходные. В уютном свете кухонных ламп шумная съёмочная площадка, вспышки камер и чужие взгляды казались чем-то далёким и уже почти неважным.       Чонгук смотрел на Чимина: на то, как аккуратно тот ел, как мягко светились его глаза. И понимал, что никакой рекламный контракт, никакая слава не стоили дороже этих минут вдвоём.       После ужина они перебрались в гостиную. Чонгук растянулся на диване, положив голову Чимину на колени, а тот устроился с краю и начал медленно перебирать пальцами его влажные волосы, мягко массируя кожу головы. Чонгук закрыл глаза и издал тихий довольный звук. — Тебе действительно нравится эта роль? — спросил он, изображая пальцами кавычки на последнем слове. — Какая? — уточнил Чимин. — Сопровождать меня. Быть моей поддержкой, моим парнем? — тихо спросил Чонгук.       Чимин на мгновение задумался, продолжая перебирать мягкие пряди между пальцами. — Мне нравится быть рядом с тобой, Чонгук, — ответил он. — Это не работа. Это то, чего я сам хочу. И если ради этого иногда придётся терпеть шумные площадки и смотреть на тебя через объектив, я готов.       Чонгук открыл глаза и посмотрел вверх, на лицо Чимина. Тот выглядел удивительно спокойным. — Я люблю тебя, — тихо, но уверенно сказал Чонгук. — Я тебя тоже, милый. — Чимин улыбнулся и наклонился ниже, целуя его в кончик носа. — А теперь давай посмотрим фильм.       Чонгук усмехнулся и устроился удобнее. Но уже через полчаса его дыхание стало ровным и глубоким: он уснул, так и не досмотрев фильм до конца.       Чимин продолжал гладить его по волосам, наблюдая, как быстро расслабляются во сне черты его лица. Сейчас перед ним был не артист, не модель, а человек, просто парень, уставший после тяжёлого дня. И Чимин был готов охранять этот покой столько, сколько потребуется.       Он знал, что завтра снова начнутся суета, звонки менеджеров, графики и съёмки. Но сейчас всё это не имело значения. Важно было только то, что они дома. Что они вместе.       И что бойфрендские обязанности сегодня были выполнены идеально.