Коты в космосе

Физкультура никогда не была такой прекрасной. Стася поняла это примерно на третьей минуте разминки, когда бежала круг по залу — внутри неё будто вмонтировали не набор органов, а маленький ядерный реактор. Или батарейку. Очень большую батарейку. Каждый шаг отзывался тёплым пульсом в венах, а лёгкие вдыхали воздух, будто он был пропитан солнечным светом. Вокруг свистели кроссовки, кричали тренеры, кто-то хватался за бока — но Стася не чувствовала усталости. Она чувствовала жизнь — не просто механическое функционирование мышц, а нечто живое, горячее, почти магическое. — Стась. — М? — Ты светишься. — Нет. — Да. Дима бежал рядом, запыхавшись, но искоса пытаясь разглядеть истинную причину её подозрительно безудержного настроения. Его собственные ноги тянулись, как свинцовые, а у неё — будто она впервые открыла для себя законы физики и переписала их в свою пользу. — Тебя чем вообще накормили? — Бутербродом. — Тогда почему ты выглядишь так, будто тебе сообщили, что экзамены отменили? — Меня накормили самым вкусным бутербродом в моей жизни. — А. — И ещё поцеловали. Тишина. — Чего? — Дмитрий. — Я думал, вы ещё лет десять будете тянуть с этим, как герои бульварных романов. Писать друг другу смски с многоточиями, устраивать “случайные” встречи у кулера, вежливо избегать глаз… — Замолчи. И впервые за всё утро Стася поймала себя на том, что улыбается так сильно, что лицо уже начинает болеть. Не потому что она устала, а потому что улыбка была слишком радостной, слишком настоящей. Проблемы начались через три или четыре дня. Стася не считала. Сначала она вообще не заметила этого. Позже заметила слишком хорошо. Первое, что она делала утром, — тянулась к телефону. Не потому что хотела узнать новости или прочитать сообщения в группе колледжа. И даже не потому, что Дима снова скинул очередной мем ночью. Просто в какой-то момент её утро начало начинаться с одного конкретного сообщения: «Доброе утро». И самое ужасное было в том, что, получив его, день почему-то автоматически становился лучше. В какой-то момент дни начали складываться в одну большую странную привычку. Сначала Кира приезжала, чтобы помочь с проектом. Потом просто выпить чай. Затем звучало: «Я всё равно рядом была». Позже добавилось «У вас интернет быстрее». Вскоре они перестали придумывать причины для её визитов. Фраза «Кира сегодня приедет?» стала звучать в квартире так же привычно, как «Кто вынесет мусор?» или «У нас чай закончился». Следующий месяц незаметно превратился в какую-то странную, но очень правильную и тёплую рутину которая стала по-настоящему их. В первый раз Кира осталась на ночь совершенно случайно. Хотя потом Дима десять минут утверждал, что всё было заранее просчитано и это на самом деле его стратегический план. Они засиделись слишком долго. Сначала работали над проектом, потом пили чай, затем Дима решил, что абсолютно необходимо показать Кире какую-то игру. Вскоре стало ясно, что уже почти час ночи, и что завтра вставать рано. Тогда Дима совершенно спокойно сказал: — Да останьтесь уже. На диване поспите. Почему-то это действительно показалось самым логичным решением. Можно же было не рисковать, ведь утро предстояло очень ранним, а добираться домой было далеко. Утром Кира уехала раньше них, а вечером снова появилась — уставшая и немного сонная. Где-то между обсуждением проекта и спором о том, почему определённая механика работает совершенно нормально, она вдруг спокойно заметила: — У меня, кажется, спина отваливается. — Диван? — сразу спросила Стася, смеясь. — Диван. Тогда Стася почему-то впервые задумалась, совсем немного, и это запомнила. Она понимала, что в их отношениях что-то меняется, и это изменение было не только в словах, но и в эмоциях. Через несколько дней ситуация повторилась. Снова проект, снова чай, и время ушло куда-то после полуночи. Когда Дима ушёл спать, оставив их вдвоём разбираться с очередной катастрофой по имени «Коты в космосе», Стася закрыла ноутбук и некоторое время просто смотрела в экран, размышляя о том, как лёгкость общения перетекала в нечто большее. Затем тихо сказала: — Оставайся на ночь, завтра рано вставать. — О, нет, моя спина не выдержит этот диван снова — Кира. — М? — У меня кровать большая. Тишина продлилась буквально две секунды. Потом напротив появилась слишком знакомая улыбка: — А ты не боишься спать со мной? — Нет. — Может, я во сне кусаюсь. — Переживу. — Очень самоуверенно, — с хитрой улыбкой сказала она. — Я не против. Небольшая пауза, и уже намного тише: — Всё ради того, чтобы слышать «доброе утро» вживую, а не сообщением, — произнесла она, как бы оправдывая свои мысли. На этот раз Кира немного зависла, ровно настолько, чтобы Стася успела почувствовать себя победителем. Ненадолго. Очень ненадолго. Дима уже спал, погруженный в мир сновидений, когда они с Кирой, приняв вечерний душ, выключили свет и легли в одну постель. Стася, решив, что пора в первый раз за 5 лет натянуть пижаму, надела яркий комплект с цветочным принтом. Кира же, более решительная и свободолюбивая, решила остаться в обычных трусах и Стасиной растянутой футболке, аргументируя свой выбор тем, что в комнате будет жарко. На самом деле, Стася уже чувствовала жар, который накрывал ее только от одного взгляда на обворожительную Киру, как будто ее замкнули в костер. Настроение было лёгким и игривым. Стася, смущённо улыбнувшись, просто поцеловала Киру в губы и, пожелав спокойной ночи, отвернулась к стене. Однако в её голове уже зрели интересные и возбуждающие мысли о том, что могло бы произойти, если бы обстановку разрядить. Кира, будучи более хитрой и игривой в их паре, решила немного поддразнить Стасю. Она медленно прижалась грудью к спине Стаси, одной рукой убирая её волосы с шеи, а другой обнимая за талию, там, где заканчивалась футболка. Стася, делая вид, что спит, старалась справиться с учащенным дыханием и сердцебиением, которые выдали её на самом деле. Это только позабавило Киру, и она продолжила свои игривые ласки. Начав целоваться в нежную заднюю часть шеи Стаси, её вторая рука грациозно забралась под футболку и начала гладить живот. — Ты так вкусно пахнешь, я просто обожаю твой запах, — шептала Кира, а Стася молчала, затаив дыхание, боясь, что Кира сейчас остановится и ляжет спать. Тем временем Кира продолжала целовать шею, а её рука легла на грудь девушки. Соски, уже встали и напряглись под руками Киры, и тот факт, что это вызвало усмешку на её лице, только подзадоривало ситуацию. Кира аккуратно сжала грудь, и Стася не смогла сдержаться, выгнувшись навстречу её руке и тихо застонув. — Тише, моя девочка, — прошептала Кира, — стены тонкие, разбудишь же Диму. В полной темноте было сложно разглядеть, что происходит, но чувства и ощущения говорили гораздо больше. Кира осторожно развернула лицо Стаси так, чтобы достать до её губ, и поцелуй, который произошёл между ними, отличался от предыдущих: он был голодным и жаждущим поцелуем. Язык Киры проник в рот Стаси, и начался танец языков. Рука с груди медленно опустилась ниже, рисуя узоры по разгорячённой коже. Вот она уже дошла до резинки штанов и, не задерживаясь, нырнула под неё. Первый стон Стаси оказался приглушённым губами Киры. Пальцы Киры ловко начали двигаться вокруг клитора девушки и, без особых усилий, проскользнули внутрь. Стася ничего не видела из-за темноты, но громкие звуки их дыхания вокруг и пульсация их сердцебиений слились в унисон. Не доставая руку, Кира аккуратно положила её на спину Стаси и, уже губами, нашла её грудь. Стася искренне старалась сдерживать звуки, культя губу, чтобы не нарушить ту интимную атмосферу. Кира, наслаждаясь моментом, спускалась ниже, создавая дорожку из поцелуев от груди до живота. Стася даже не заметила момент, когда её штаны улетели в темноту, ведь Кира не останавливалась в своих ласках ни на секунду. Когда к руке присоединились губы и язык, Стася почувствовала, как внизу живота что-то резко сжалось и вскоре накрыло её жаром. Мозг отказывался включаться в происходящее, ноги немного подрагивали от пережитого. Кира улеглась рядом и, прислонилась к ней, пробормотала: — Надеюсь, ты там жива? Я слишком долго этого хотела. — Это... это… было ахуенно… — прошептала Стася. — Ой, спасибо, приятно слышать, я старалась. А теперь спи, чудо ты моё, — ответила Кира, положив руку на талию Стаси и поцеловав её в висок. — Завтра рано вставать. — Но ты… — Стася попыталась подняться, чтобы показать, что тоже хочет доставить удовольствие, но была остановлена Кирой. — В следующий раз, когда нам не нужно будет вставать в 6 утра. Спи. Стася смирилась. Она действительно устала, слишком много часов провела за работой. Глаза её сами собой закрывались. Уткнувшись Кире в грудь, она стала постепенно погружаться в сон под тяжестью его одеяла. Кира обняла девушку и поцеловала её в макушку. Стася почти уснула, и последнее, что Кира услышала, было неясное «люблю тебя», сказанное Стасей уже во сне. Кира ещё некоторое время просто лежала молча. Темнота в комнате перестала казаться такой густой. Где-то за окном проехала машина, тихо гудел холодильник на кухне, а за стеной что-то пробормотал во сне Дима. Обычная ночь. Совершенно обычная. Только сердце почему-то до сих пор билось слишком быстро. Стася уже почти спала. Тёплая, растрёпанная, уткнувшаяся в нее так будто всегда там и должна была быть. Кира осторожно провела рукой по её волосам. Господи. Она правда это сказала? «Люблю тебя». Не подумав, не специально, просто потому что устала, просто потому что счастлива. Просто потому что, кажется, это оказалось правдой намного раньше, чем она была готова это признать. — Прекрасно, — едва слышно пробормотала она куда-то в темноту. Собранный взрослый человек, будущий преподаватель, серьёзная женщина почти тридцати лет. И вот она лежит сейчас с абсолютно счастливой улыбкой, потому что двадцатидвухлетнее чудо-программист уснуло у неё под боком. Утро пришло слишком рано. Сначала откуда-то издалека прозвенел будильник. Звуки мелодии казались отдаленными, но вместе с каждым следующим сигналом становились все более настойчивыми, как будто сам будильник пытался пробудить не только тело, но и душу. Стася недовольно нахмурилась в полусне и попыталась укрыться от звука глубже под одеяло. У нее это получилось не совсем, как будто что-то не хотело, чтобы она продолжала спать. Точнее…Кто-то был рядом и, похоже, не собирался покидать ее. Сознание включалось медленно. Так хорошо, что она не хотела покидать это состояние. Но знала, что скоро ей придется вернуться к реальности. Чужая рука лежала поверх одеяла где-то совсем близко. Размеренное дыхание ощущалось почти у виска, создавая ощущение, что этот момент будет длиться вечно. Но ощущение любимой рядом было прекрасно. — Скажи мне что это не сон — шепотом с улыбкой сказала она, прижимаясь всем телом к Кире. — Доброе утро, — ответила Кира, и спокойный голос рядом звучал слишком… нормально. Слишком спокойно. Будто вообще ничего не произошло, как будто утро приходило каждый день, и они просто наслаждались привычным рядом друг с другом. Стася медленно повернула голову. Кира уже не спала. Она лежала рядом, как будто не она вчера полностью разрушила Стасину способность нормально мыслить, оставив взрыв эмоций и воспоминания — Ты давно проснулась? — Минут десять назад, — ответила Кира с легкой улыбкой, в которой звучала нотка веселья. — И просто лежала? — Да, — улыбнулась в ответ Кира. — Зачем? — Смотрела на тебя — произнесла Кира с прямотой, которая вызвала у Стаси лёгкое смущение. Улыбка появилась почти моментально. Та самая. Спокойная и теплая. Такое ощущение, будто эта улыбка имела свою силу и могла заставить сердце биться чаще. Где-то за стеной что-то громко упало. Через секунду послышался голос Димы: — Я не уронил чайник. Пауза. — Это была ложка. Еще пауза. — И вообще я жив. Тишина. Стася медленно уткнулась лицом в плечо Киры. — Нам надо вставать, — сказала она, уговаривая себя. — Надо, — согласилась Кира, но вздыхая так, будто отпускала часть себя. — Не хочу, — призналась Стася, ощущая, как тяжело покидать это состояние близости и тепла. — Я тоже, — откликнулась Кира. Секунд пять они просто лежали в молчании. Удивительно спокойно. Потом Кира тихо поправила выбившуюся прядь волос у нее за ухо. Совершенно обычный жест. Но почему-то именно от него внутри стало невозможно дышать. — Доброе утро, Стась. И почему-то именно сейчас эти два слова прозвучали гораздо лучше, чем в сообщениях, и создавали ощущение, что этот момент, это только начало чего-то нового.