Тринадцатый.

Тринадцать колоний только-только проснулся. Он ещё трёт глаза, солнце слепит их. Не самое приятное чувство после сна. Он быстро одевается и выходит искать Вашингтона, своего лидера. Тринадцать колоний были лёгкими, что присуще детям его возраста, потому его шаги почти не были слышны. Джордж Вашингтон вздрогнул, когда мальчик одёрнул его. — Как продвигается? - Вашингтон облегчённо выдыхает. — Ты уже проснулся? - он хотел было справится позавтракал ли мальчик, но тринадцать колоний его перебили. — Как продвигается? - Вашингтон снова вздыхает, тяжело, но не без гордости. — Можешь не волноваться, пока я жив Америка будет стоять на этой земле. Франция дала кредит, армию и обещала привлечь своего союзника - Испанию. Россия ещё с самого начала объявила, что не участвует, как он (Российская империя) выразился, «во всём этом цирке», но суда пропускает. Так высокомерен. — Хорошо, я рад - мальчик наконец заулыбался, видно что с большим облегчением - Я так боялся, что мы можем остаться одни. — Я знаю, милый мальчик, ты каждый день только об этом и говоришь. Но пойми, ты выстоишь и люди наши выстоят, даже если мы останемся один на один с Британией. Вашингтон хотел подбодрить Тринадцать колоний, к которому у него были самые что ни на есть отеческие чувства. Пусть даже это было ложью. И у него это получилось, Тринадцать колоний, ненавидящие физической контакт сильнее Британии, поддались вперёд и крепко-накрепко обняли его. Но конечно ему было неловко, поэтому Тринадцать колоний сильно раскраснелся от лютого стыда и быстро отстранился. Тринадцать колоний открыли рот и хотели поблагодарить, но просто закрыли его, почувствовав на своей голове тёплую отеческую руку ерошащую и так нерасчёсанные короткие волосы. Наверное он бы покраснел снова, если бы ему было куда краснеть. Щёки Тринадцати колоний горели, кончики его ушей тоже, жар от смущения, стыда и неловкости не щадил мальчика. Но тот вовсе не подал (не верьте) виду, по-детски зажмурившись и позволив гладить себя на короткое время.