Охота на волка

Корабль штормило. Сайно швырнуло на мокрые доски трюма, и тяжелые кандалы с грохотом врезались в палубу, до крови ободрав кожу на запястьях. В темноте Сайно пытался восстановить в памяти события последних дней.  Да и как интересно выходит – его предали те, кто еще вчера заискивающе кланялся ему при встрече, теперь трусливо избавились от него, нанеся удар в спину. В Сумеру Сайно был Генералом Махаматра, это звание значило колоссально много. В стране, где правили ученые и мудрецы, Сайно обладал абсолютной военной властью. Он имел право судить и карать любого, кто переступил закон, будь то обычный студент или верховный судья. Стоило Сайно появиться на пороге Академии, как самые гордые мудрецы бледнели и умолкали. Его влияние на армию и порядок в государстве было безграничным, и именно эта честность и сила стали поперек горла совету правителей. Они понимали, что не могут на него надавить, а избавиться от Генерала честным путем было невозможно — его преданные матры разнесли бы всю столицу. Мудрецы дождались, пока Сайно останется один, без своей стражи. На него напали превосходящими силами, зачитали фальшивый приказ об измене и лишили звания. Что хуже всего — у него отобрали его оружие, легендарное копье, которое одним своим видом наводило ужас на преступников. Без него, безоружного, Сайно быстро скрутили, связали и, чтобы не поднимать шум среди народа, тайно продали врагам. Им нужно было заслать его как можно дальше, чтобы он никогда не смог вернуться и вернуть свою власть. В тот момент Сайно предполагал, что его казнят на месте. Вместо этого его, как раба, бросили в этот вонючий трюм. Сайно снова дернул руками, металл больно впился в кости. Мудрецы наивно полагали, что, если отобрать у него копье, сорвать генеральский знак и сковать цепями, он перестанет быть опасным. Они думали, что избавились от его влияния навсегда, но ведь корабль рано или поздно причалит к берегу. От качки Сайно снова сильно приложило плечом о переборку. В груди спёрло, и он зашлся тяжелым, лающим кашлем. Кашлял долго, до хрипоты и острой боли в ребрах, пока во рту не появился отчетливый солоноватый вкус крови. Голова раскалывалась, перед глазами плыли темные круги. Грязные, липкие от пота и морской соли волосы путались и противно липли к лицу, лезли в глаза, но он даже не мог смахнуть их – руки были намертво притянуты цепью к кольцу в полу. Ему было настолько плохо, что казалось, еще пара часов в этом сыром, душном гробу, и он просто умрет от истощения до того, как корабль вообще куда-то приплывет. Каждое дыхание давалось с трудом, легкие словно горели изнутри. Но даже через эту давящую, полуобморочную боль в голове продолжали крутиться воспоминания о том дне. Благодаря своей, как многим казалось, невероятной физической силе, таланту и бесконечным тренировкам Сайно в любом бою был как рыба в воде. Но те, кто устроил засаду, знали его как свои пять пальцев. Против целой толпы он сопротивлялся недолго — пока его не повалили на пол, не заломили руки за спину и не приставили к горлу холодное лезвие. В тот момент, лежа лицом в пыли, Сайно наивно предполагал, что его просто зарежут на месте. От очередного толчка корабля Сайно вырвало желчью прямо на грязные доски. Грудь сдавило спазмом, он зашелся сухим, лающим кашлем, от которого в глазах полыхнуло красным. Он начал просчитывать, сколько сил у него осталось. Отрава, которую подмешали в его питье мудрецы, все еще действовала, свивая мышцы судорогами и туманя разум. По его расчетам, яд должен был полностью выветриться еще сутки назад, но истощение и морская болезнь замедляли этот процесс. Сайно попытался пошевелить пальцами ног, затем руками. Кандалы отозвались тяжелым, металлическим лязгом. Тело слушалось плохо, мышцы были словно налиты свинцом, но реакция постепенно возвращалась. Если придется драться, он сможет выдать один, максимум два точных удара, прежде чем снова упадет. Сайно снова сделал глубокий, ровный вдох. Липкая прядь волос защекотала щеку, но он не обратил на это внимания. По ощущениям он был близок к смерти. Силы ужасно медленно, но постепенно возвращались. Мало, слишком мало для побега прямо сейчас, но вполне достаточно, чтобы выжить и дождаться момента, когда корабль бросит якорь. Когда люк трюма наконец с грохотом откинулся, Сайно ослепило. Его выволокли на палубу за цепи, и полуденное солнце ударило по глазам, вызвав резкую, толкающую боль в висках. Липкие от пота и соли волосы все еще висели грязными прядями, мешая обзору, но Сайно заставил себя смотреть. Он шел, тяжело стуча кандалами по деревянному настилу, а затем — по каменным плитам портовой площади. Его вели через чужую столицу как высокопоставленный трофей. Вокруг шумел город, абсолютно непохожий на Сумеру. По мере того как конвой углублялся в черту огромного дворцового комплекса, Сайно фиксировал каждую деталь. Чужая архитектура казалась ему слишком вычурной, громоздкой и совершенно неудобной для обороны. Вместо строгих, функциональных линий, к которым он привык на родине, здесь повсюду были декоративные арки, открытые террасы и закрученные галереи. Для опытного военного это были в первую очередь слепые зоны и идеальные места для засад. Вдоль широких коридоров стояла местная знать. Сайно мазнул по ним тяжелым взглядом. Эти люди выглядели изнеженными: дорогие, чересчур легкие ткани, сложные прически, лица, не знавшие палящего солнца пустыни и изнурительных тренировок. Они перешептывались, разглядывая скованного Генерала Махаматра, как диковинного зверя, вывезенного из далеких земель. Они чувствовали себя в полной безопасности под защитой своих стен. Сайно отмечал едва заметные движения, шорох доспехов и отблески наконечников копий — во дворце была куча скрытых постов стражи. Правители этой страны были параноиками; они окружили себя сотнями солдат, пряча их от глаз толпы, чтобы создать иллюзию мирного покоя. На одном только перекрестке главных галерей Сайно насчитал три замаскированные огневые точки. Его дернули за цепь вперед, заставляя ускорить шаг. Кандалы больно натерли и без того ободранные запястья, но Сайно даже не поморщился. Он шел прямо, не опуская головы под любопытными взглядами знати. Тошнота от действия яда почти прошла, уступив место собранности. Он запоминал повороты, считал шаги и фиксировал расположение постов. Чужая культура могла казаться ему глупой и излишне роскошной, но он понимал: эти люди хитры и опасны. И чтобы выжить здесь без своего оружия, ему придется изучить этот дворец до последнего камня. Конвой вел его дальше, вглубь бесконечных анфилад. Сайно шел молча, глядя строго перед собой. Теперь он вел себя тихо и покорно, почти незаметно для стражи подстраиваясь под шаг конвоиров. Сайно сам был высшим военным чином, человеком, который годами стоял на самой вершине государственной иерархии, и он слишком хорошо понимал, как устроена система. Как говорится: против лома нет приема, в его нынешнем положении, без оружия, одурманенным ядом и скованным по рукам и ногам посреди чужой цитадели, любое сопротивление было не просто глупостью – оно было самоубийством. У него не осталось карт на руках, и деваться отсюда было абсолютно некуда. Разум, привыкший к трезвому расчету, ясно рисовал последствия любой ошибки. Стоит ему сейчас проявить гордость, сделать неверное движение или сказать хоть одно резкое слово, и его участь будет решена мгновенно. В лучшем случае местная стража ради забавы изобьет его прямо на глазах улюлюкающей толпы знати, а затем выбросит на площадь, где его закидают камнями. В еще одном случае — чужие правители не станут тратить на него время, свяжут покрепче и без лишнего шума отдадут на корм рыбам, сбросив с высокой скалы в море. Высокопоставленный трофей хорош до тех пор, пока он послушен. Эта напускная покорность была его единственным щитом. Пока стража видела в нем лишь притихшего, безопасного узника, они теряли бдительность. Сайно покорно переставлял тяжелые, натертые железом ноги. Его толкнули в небольшую, глухую комнату без окон, конвоиры грубо, без церемоний, принялись срывать с него порванную, испачканную в морской соли походную броню. Сайно послушно поднимал руки, когда кожаные ремни трещали под чужими пальцами, и позволял стягивать с себя элементы доспеха. Взамен ему швырнули глухую, простую одежду пленника из грубой, некрашеной ткани. Она была жесткой, колола кожу и пахла чужим телом. Сразу после этого стражники с тяжелым стуком опустили на его запястья новые кандалы. Как только железо защелкнулось, Сайно почувствовал, как по телу прошла волна тяжести. Это были блокирующие кандалы, которые намертво лишали его возможности использовать внутреннюю силу. Эта монотонная, скрытая за масками толпа начинала его раздражать. Раздражать до дрожи в пальцах, до глухого, яростного стука крови в висках. Разум Генерала Махаматра, привыкший к открытому бою и честному суду, бунтовал против этой трусливой, изнеженной вычурности. Больше всего на свете Сайно хотел бы сейчас оказаться здесь со своим оружием. Он хотел бы лично, одного за другим казнить каждого из этих маскированных ублюдков своим посохом. Размозжить эти белые маски, заставить их захлебнуться собственной кровью на этих чистых, дорогих плитах за всё, что они сделали. Но тяжелый, леденящий вес кандалов на запястьях быстро вернул его к реальности. Сайно подавил этот мысленный порыв, загоняя ярость как можно глубже. Он по-прежнему был скован, лишен силы и заперт в самом сердце вражеского гнезда. Одно лишнее движение, один гневный взгляд из-под грязной челки – и его просто пристрелят на месте скрытые в нишах стражники. Сайно сделал глубокий вдох, заставляя мышцы лица расслабиться. Он снова опустил голову, пряча глаза, и покорно потащил тяжелые блокирующие замки вслед за конвоем. Время для его посоха еще не пришло. Тяжелые кованые двери в конце галереи с грохотом распахнулись. В коридор, едва не спотыкаясь о собственный подол, влетел младший распорядитель дворца. В его охапке косо торчали дорогие свитки с печатями, а лицо, наполовину скрытое маской, было бледным от подступающей паники. — Идиоты! Кретины! — зашипел он, бросаясь прямо к конвою и едва не тыча свитками в лицо старшему стражнику. — Что вы натворили? Во что вы его одели? Надсмотрщики замерли, недоуменно переглянувшись. Один из них дернул за направляющую цепь Сайно, заставляя того остановиться. — Приказ был доставить военнопленного, господин распорядитель, — грубо буркнул стражник. — Мы сняли с него доспехи, выдали стандартную робу… — Стандартную робу?! — голос чиновника сорвался на испуганный фальцет. Он с ужасом оглядел Сайно, с головы до ног покрытого грязью, солью и засохшей кровью.  — Вы одели его как скот! Вы ведете его через главный зал в рванье из некрашеной пакли! Вы хоть понимаете, тупоголовые вы наемники, кому предназначен этот подарок? Вы понимаете, под какой удар ставите всю смену? Чиновник нервно оглянулся на закрытые двери внутренних покоев и заговорил тише, но в его шепоте сквозила настоящая паника: — Этот пленник идет лично к Его Высочеству Тигнари. Стражники заметно подобрались, верейские наемники, еще минуту назад шедшие с ленивой уверенностью хозяев положения, теперь испуганно переглядывались. — Но это ведь просто раб из пустыни, — тише возразил старший конвоир, хотя его голос уже потерял прежнюю спесь. — Мы нацепили на него блокирующие блоки… — Заткнись, пока нас всех не услышали! — распорядитель яростно взмахнул свитком. — Вы понятия не имеете, с кем играете.  Валука Шуна — высшая каста, древняя династия правителей, что до Тигнари: он прямой наследник этой крови. Сайно грубо толкнули в сторону бокового коридора. Стражники торопились, тяжело гремя доспехами и то и дело дергая за направляющую цепь. В купальнях было жарко, удушливый пар. Сайно принудительно заставили встать под струи горячей воды, вот только кандалы при этом так и не сняли. Тяжелые блокирующие замки на запястьях оставались на месте, покрываясь каплями воды и неприятно оттягивая руки вниз. Затем его тело принялись натирать ароматными маслами, чтобы полностью заглушить въевшийся запах трюма. Сайно стоял неподвижно, позволяя им делать все, что нужно по их вычурному протоколу. Взамен грязной робы ему выдали новые одежды из более легкой, дорогой ткани, которая свободно облегала тело, но совершенно не защищала от холода или удара. Пока слуги приводили его в порядок, Сайно обдумывал услышанное в коридоре. Он понимал, что ситуация оказалась куда серьезнее, чем он предполагал в закрытом трюме корабля. Его везли не к обычному местному чиновнику и не к рядовому вельможе, которого можно было бы легко обхитрить или запугать. Он попал в руки к прямому наследнику древней расы Валука Шуна, Сайно помнил редкие упоминания об этих правителях. Их до ужаса боялись все вокруг, от последнего надсмотрщика до высших аристократов во дворце. Это был враг совершенно иного уровня — хладнокровный, тактичный и обладающий абсолютной, непререкаемой властью над этой изнеженной страной. Сайно дождался, пока слуги завяжут последние шнурки на его новой одежде. Силы постепенно возвращались к нему, но блокирующие кандалы по-прежнему лишали его всякой возможности использовать внутреннюю энергию. Ему предстояло встретиться с принцем Тигнари лицом к лицу, будучи полностью безоружным. Его вывели в главный зал. Огромные кованые двери захлопнулись за спиной с тяжелым, глухим стуком. На этот раз Сайно вели посреди широкого живого коридора из чиновников и знати. Все лица были скрыты за мертвенно-белыми масками, из-под которых на него смотрели сотни безразличных, оценивающих глаз. В конце зала, на высоком возвышении, сидел Азар — местный правитель и дядя принца Тигнари. Это был грузный человек в тяжелых, расшитых золотом одеждах, чьи пальцы лениво перебирали свитки с печатями Академии Сумеру. Два стражника с силой дернули за цепи, заставляя Сайно остановиться у подножия помоста. Металл блокирующих кандалов глухо звякнул о мраморный пол. Сайно остался стоять прямо, удерживая равновесие и не опуская головы, несмотря на тяжесть железа на запястьях. Азар медленно развернул один из свитков. По залу прошел едва слышный шелест — это придворные подались вперед, ловя каждое движение правителя. — Сопроводительное письмо от наших достопочтенных коллег из Сумеру, — громко произнес Азар. Его голос, сытый и самодовольный, разнесся по сводам зала. Он мазнул по Сайно насмешливым взглядом. — Мудрецы шлют нам свои глубочайшие заверения в дружбе. А также этот... скромный дар в знак нашего нерушимого союза. Азар опустил глаза к тексту, пробегая строчки пальцем, унизанным перстнями. На его губах появилась кривая, жесткая усмешка. — Надо же, какая ирония, — Азар поднял голову, открыто глумясь и глядя прямо на Сайно. — Великий Генерал Махаматра. Гроза ученых, грозный судья, которого на родине шепотом звали не иначе как «великий пес». И где же теперь твои зубы, палач? Посмотрите на него. Великий пес теперь сидит на цепи у наших ног. По залу прокатился тихий, согласный смех чиновников. Они переглядывались, пряча ухмылки за своими белыми масками. Для них этот закованный, лишенный оружия и брони чужеземец в легких одеждах пленника больше не представлял никакой угрозы. Он смотрел прямо на Азара, зафиксировав взгляд на золоченой пряжке его тяжелого пояса. Лицо Сайно оставалось абсолютно спокойным, словно эти издевательства относились к кому-то другому. — Такой трофей не должен пропадать зря, — Азар небрежно свернул свиток и постучал им по подлокотнику кресла. — Мудрецы Сумеру дорого отдали бы за то, чтобы эта псина никогда не вернулась назад. Но здесь, в наших руках, ты послужишь куда более высоким целям. Азар подался вперед, его тяжелые перстни тускло блеснули в полумраке зала. По залу пронесся одобрительный шепот чиновников. Его плечи были покорно опущены, руки в тяжелых блокирующих кандалах безвольно свисали вдоль тела, а взгляд был направлен в пол, как и подобает сломленному пленнику. Пользуясь тем, что Азар упивался собственной речью, а внимание придворных было приковано к помосту, Сайно медленно изучал зал. Он сканировал лица чиновников, стоявших в первых рядах. Запоминал маски, фасоны дорогих камзолов, он фиксировал каждую мелочь, которая позже поможет ему опознать этих людей и одновременно с этим Сайно просчитывал пути отхода. Он насчитал три монументальных выхода из главного зала: массивные парадные двери за его спиной, узкую боковую арку, за которой, скорее всего, скрывались коридоры для слуг, и небольшую дверь позади судейского помоста Азара. Сайно мысленно прокладывал маршруты, измерял шагами расстояние от своей точки до каждой из дверей и оценивал, сколько секунд ему понадобится, чтобы преодолеть эту дистанцию, даже с учетом веса блокирующих замков на запястьях. Сайно планировал побег, и как только эта изнеженная знать допустит хотя бы одну ошибку, Генерал Махаматра заставит их заплатить за каждый шаг по этим плитам. Массивные двери в дальнем конце зала бесшумно разошлись. На пороге появился Тигнари. Толпа чиновников и придворных мгновенно смолкла. Спесь и ленивое веселье слетели с них в одну секунду. Маскированные фигуры торопливо, словно по команде, расступились в стороны, образуя широкий коридор, и низко склонились в глубоких, почтительных поклонах. В зале повисла звенящая, мертвая тишина, в которой слышался лишь легкий шорох чужих дорогих одежд. Тигнари шел спокойно, размеренным и уверенным шагом. На нем была строгая, безупречно пригнанная форма, подчеркивающая статус, а в руках он держал несколько свитков с официальными печатями. Его длинные темные уши были направлены строго вперед, ловя малейший звук в помещении, а пушистый ухоженный хвост едва заметно покачивался в такт шагам. Пользуясь тем, что все вокруг стояли с опущенными головами, Сайно поднял взгляд. Он принялся бесстыдно, в упор разглядывать вошедшего принца. Его ленивый, оценивающий взгляд махаматры медленно скользил по фигуре Тигнари. Сайно не отводил глаз, изучая своего главного врага в упор, без всякого страха или почтения. Походу, это и был тот самый Тигнари — законный наследник древней расы, тактик с феноменальным слухом, к чьим ногам его только что бросили в качестве живого трофея. Принц медленно перевел взгляд на закованного пленника. Сайно не опустил головы, они смотрели прямо глаза в глаза ледяной, сканирующий взгляд Генерала Махаматра натолкнулся на пристальный, неестественно умный взгляд Валука Шуна. Тигнари также его открыто изучал. Его глаза скользили по смуглому лицу Сайно, по линии челюсти, а затем опустились ниже, к легким одеждам раба, которые ничуть не скрывали рельефное, тренированное тело, покрытое старыми боевыми шрамами. Он плавно повернулся к помосту, где восседал Азар, и равнодушно бросил свитки на судейский стол. Забрать такой опасный, колоссальный ресурс себе, пока тупоголовый дядя и его чиновники не сообразили, какая сила находится у них в руках.