Дом Хорнеров

Палящее солнце пустыни возвышалось над минаретом мечети, знаменуя полдень. Главная площадь города была полна местных торговцев и зазывал, спешащих урвать побольше с залётных туристов, прибывавших с разных концов света в поисках экзотики. Одни искали зрелищных номеров с укращением змей и дрессироваными обезьянами, другие спешили скрыться от жары и зноя под тканными козырьками местного рынка пряностей. Третьи - глупцы - терялись в пробках на главной городской дороге, где правила движения знали лишь сами приезжие. Из-за них улица была самым шумным местом: они постоянно кричали, как одичавшие верблюды плевались и пытались объяснить на своем белом языке местным, как правильно перестраиваться из одного ряда в другой и чья очередь поворачивать первая. Меня всегда удивляло, почему эти белые выродки стремились попасть сюда. Никто из них не пытался остановиться, всячески игнорируя главные артерии города, где вместе с местными жителями текла настоящая жизнь и традиции, взрощенные столетиями. Они всегда спешили куда-то прочь отсюда, в более современные части города. Хотя, другая часть меня, говорившая голосом Аруна - моего младшего брата - была уверена, что если бы у нас была возможность сбежать из этого хаоса в другую (очевидно, лучшую) жизнь - мы бы с радостью ухватились за этот шанс вместе с первой же проезжающей туристической машиной. Именно здесь, у обочины главной городской дороги, была и наша работа - наш единственный заработок. По началу мы просто навязывались с протиранием стекол, требуя после оплаты с водил. У кого-то получалось быть назойливым и пугающим настолько, что туристы быстро сдавались, кидая несколько филсов (если повезет - дирхамов) прямо из окна. Таким был Амекран - мой лучший друг. Вернее сказать, старший товарищ, которого я был вынужден слушать в силу нашей разницы в возрасте. Мне же быстро приелась такая игра: туристы всё чаще закрывали перед нами окна или просто смеялись в лицо, когда мы делали работу за бесплатно. В один день я заметил, как наши младшие - Азулей и Арун - стоя у очередной туристической машины, жалобно протягивали руки, строя грустные рожицы, словно сегодня их последний день на земле. Удивительно, но белые чужеземцы действительно находили маленьких детей занимательным, трогательным зрелищем, отдавая им не только деньги, но и что-то из собственных запасов еды. Мы с Амекраном в тот же день придумали план для нашего нового заработка: Азулей и Арун выходят к стоящей машине с туристами, отвлекают их жалобным видом и просят дать им еду или деньги. Когда туристы хватают приманку, мы с Амекраном налетаем на машину, обворовывая всех, кого видим. План работал идеально. Вместо целого дня на палящем солнце теперь нам стало хватать пары вылозок в день, чтобы набить карманы золотом, серебром и дирхамами. Со временем Амекран научился определять по машине людей побогаче, что могло означать одну выходку в день. Так было и в тот раз. По привычке выходя на охоту раньше всех, Амекран разглядел в пробке большую машину, назвав её джип (я не знал названий машин, для меня все они казались просто металлическими монстрами, но Амекран уверял, что слышал это называние от взрослых). Джип сильно выделялся своими размерами. Большой и чёрный он плыл по городской пробке с черепашью скоростью, напоминая назойливую жирную муху, которую нам предстояло прибить. — Мне почему-то тревожно, глядя на этот жип... — Джип, - поправил меня Амекран. — Да, он самый, - мы следили за нашей целью с крыши соседнего здания. У джипа не было верха, поэтому мы могли изучить людей в нём и приглядеться к наживе. Внутри была семья из четырёх человек: мужчина, женщина и два бледных мальчика разных лет. На руках у каждого из взрослых блестели часы, а у женщины - ещё и цепочка. Сзади лежал багаж - тяжёлый, не унести за раз. Сбоку блестел небольшой серябристый саквояж, в котором обычно белые женщины перевозили что-то маленькое, бесполезное, но безумно дорогое. Я знал, что Амекран уже приметил его. - Мы никогда не сталкивались с такой машиной. Ты видел что-нибудь похожее? Они, люди в машине, кажутся не теми, что нам по зубам. — Нет, но в том и суть, мой друг. Аллах милостив, принёс к нашим ногам настоящее сокровище. Нам всего лишь надо взять и протянуть руку, - восторженно отвечал Амекран. - Неужели ты пойдёшь против Аллаха? Амекран всегда умел убеждать. Мне было нечего ответить. Мы с Аруном переглянусь. Я увидел в его глазах то же, что и в своих. Мы понимали друг друга без слов, и тогда тот щекотящий под рёбрами трепет, подходящий мурашками по спине к горлу, больно колол нас обоих. Скромнее и боязливее меня, Арун всегда доверял лишь мне и моему выбору, как старшему брату. Вот и тогда он дёрнул меня за мезинец, кивнув головой: «Если ты скажешь, то я пойду», - читалось в его глазах. Как сейчас помню этот груз ответственности на плечах, который я нёс за нас двоих, и эту неотвратимую горечь во рту от страха перед неизвестностью. — Всё будет хорошо, держись Азу, - я поцеловал его в лоб и потрепал по кудрявой тёмной макушке, в надежде сбросить с него напряжение. Он засмеялся. — Милая белая тётенька, дайте бедному мальчику на пропитание, - стоя передо мной, Арун скорчил самую гнусную рожицу из всех тех, что были заготовлены в его арсенале за целые месяцы такой «работы», заставив всю нашу компанию рассмеяться. — Тише. Идите, а то мы их упустим, - скомандовал Амекран. Мы с Амекраном оставались на крыше, молчаливо наблюдая за процессом. Как и ожидалось, белая женщина оказалась самой податливой, расстаяв перед глазами Азулея и вкрадчивым голосом Аруна. Чёрный джип остановился. Жирная муха застыла на месте, ожидая, пока наши мухобойки её прихлопнут. — Я же говорил, всё будет в порядке. А ты не верил, - Амекран похлопал меня по спине, давая команду действовать. Мы подорвались с места, наспех спускаясь с крыши по мащённым ступенькам, скрываясь где-то в подворотне городского рынка. Ныряя по узким улочкам сквозь торговцев и менее богатых туристов, мы пробирались словно гиены к водопою. Выглянув из-за угла, мы увидели цель. И новые, неприятные обстоятельства в нашей «простой» задаче. Мои глаза тут же обуглились, увидев Аруна на коленях у женщины. — Что происходит! Почему Арун у неё на руках! Как он теперь убежит? Что нам теперь делать?! — Тише, - приструнил меня Амекран. - Давай понаблюдаем. Красноволосая дама, преисполненная состраданием к обоим, взяла Аруна на руки, с заботой, которое знает лишь материнское сердце, поглаживая моего братца по голове. Они совершенно не понимали языков друг друга, но эта женщина наперёд знала, о чём просят мальчишки, высовывая из кармана чёрной металлической мухи то какие-то иностранные сладости, то бутылку с водой. Увидев, с какой жадностью Азу и Арун накинулись на воду, она прослезилась и начала о чём-то молить мужчину за рулём, видимо, мужа. Мужчина оставался беспрестрасен. Его проблемой оставалась жуткая пробка и десяток сигналящих машин позади него. — Так, мне это тоже не нравится. Давай действовать, - Амекран чуть было не вышел из нашего укрытия, потянув меня за запястье, но я тут же осёкся. — Куда пошли? Какой у нас план? Как мы их спасём из рук этих белых монстров?! Амекран снова шикнул на меня, подведя указательный палец к губам - я слишком много паниковал и привлекал внимания. — Нам нужно украсть тот саквояж из багажника. Думаю, там будет достаточно для того, чтобы залечь на дно на несколько дней. Я возьму это на себя. — Эй, ты меня слышишь? Какое дело до саквояжа, когда у них в заложниках наши братья! Тебе интересен кто-то кроме тебя? — Не ной! Я не договорил, а ты уже перебиваешь и пытаешься обвинить меня во всём на свете. Не забывай, кто здесь старший! - Он был прав. Мне не оставалось ничего, кроме смирения перед старшим товарищем, в руках которого находилась судьба наших младших братьев. - Так вот, я возьму саквояж, а ты... - Амекран, не особо раздумывая, обратил внимание на лавку со специями прямо позади нас. - Ты схвати немного паприки в кулак и брось им в лицо. Это отвлечёт людей и поможет выхватить из рук Аруна. Понял? — Паприка? - я с опаской посмотрел на огромный мешок с красной приправой напротив, вспомнив, насколько жесток этот порошок, при попадании в глаза и, тем более, нос. По рассказам родителей, раньше его использовали арабы против набегов варваров, таких, как мы сами. Потому я помнил это так чётко. - Эта женщина пусть и держит в руках Аруна, но я бы не желал ей перца в глаза. Смотри, как она обходительна с ними. Когда нам последний раз на этих улицах наливали воды? — Ты хочешь спасти брата? Или собрался отдать Аруна на растерзание этим белым верблюдам? - резко отрезал Амекран. Его вопрос не требовал ответа. Он был утверждением: ты хочешь спасти брата и ради этого сделаешь всё, что угодно, Агизур. Я кивнул. Слившись с толпой, я украдкой пробрался к лавке торговца специями и наспех зачерпнул в кулак красного песка, сразу двинувшись к дороге. В висках стучало сердце, во рту пересохло от тревоги и страха. Арун выцепил меня взглядом из толпы, сразу поняв, что делать. Он заёрзал на руках у женщины, пытаясь слезть. Она вцепилась в него, боясь, что он упадёт. Черт, не могу. Кулак без моей воли разжался, пустив по ветру алую пыль. Я встал как вкопанный в нескольких метрах от железной клетки моего брата. Словно предчувствуя, что я не смогу, Амекран рванул вперёд, бросив в женщину паприку, и следом кинулся к багажнику джипа, выхватывая саквояж. — Азу, бегите! Красная бомба тут же навела панику у белых людей: один из мальчиков на заднем сиденьи закричал, другой молча кинулся на Амекрана, попытавшись препятствовать краже, водила провожал беглеца с саквояжем криками и угрозами. Под визги женщины, наши младшие бросились врассыпную. Азулей сбежал первым. Арун быстро высвободился сам, обогнул машину, пытаясь убежать по следам Азу, но в последний момент подскользнулся, упав прямо перед ногами водителя. Я ринулся следом, как только понял, что что-то не так. Мужчина схватил Аруна за руку мощной хваткой. Его злость была накалена до предела, готовая пролиться на моего брата с замахом свободной руки. Я выскочил перед ним, перехватив руку и попытался вырвать из его хватки Аруна. — Отпустите его! Это мой брат! Мой брат! Они не понимали меня, ни слова. Я ненавидел в такие моменты этих белых монстров ещё больше. Мужчина рычал на меня как дикий зверь и был готов избить нас обоих на месте. Я вцепился в Аруна обеими руками, стараясь одновременно закрыть его своим телом и отобрать его из чужих лап. Рыжеволосая жертва Амекрана быстро опомнилась, на удивление, не рассердвишись, а лишь больше проникшись чувствами к Аруну. Она что-то начала говорить мужу, упрашивать его с теми же интонациями, с которыми Арун и Азу просили дирхамы у проезжавших машин каждый день. Что бы они не обсуждали, хватка мужчины не слабела. С каждой следующей секундой я начал осознавать, что дела ещё хуже, чем могли бы быть. Женщина вышла из машины и подошла к нам. Присев, она протянула руки вперёд, поманив к себе Аруна. Мы с братом переглянулись. Забрать, они хотят его забрать. — Нет! Арун, я тебя не отпущу! Арун вжался в меня ещё крепче прежнего, глаза взмокли. Он смотрел на рыжего демона со страхом и мольбой: — Пожалуйста, тётушка, отпустите нас с братиком, мы больше не будем. Не понимали. Конечно же, эти белые черти не понимали ни слова. В следующее мгновение они стали отбирать у меня брата силой, в четыре руки, отчего Арун разревелся ещё громче. В тот момент я понял, что мне придётся принять самое сложное решение в моей жизни и одновременно сделать так, чтобы эти монстры меня поняли. — Меня. Заберите меня. Оставьте его, он ещё маленький! - Я кричал на них, бил себя в грудь, надеясь, что это как-то поможет. - Не отрывайте его у матери! Слово «мама», видимо, звучавшее одинаково на наших языках, тут же усмирило женщину. Кажется, она поняла меня. Или мне хотелось так думать. Так или иначе, они снова переглянулись с мужем, на этот раз обсуждая другое. Мужчина схватил меня за подбородок, оценивая моё лицо словно диковиный товар. В его глазах сверкнуло что-то хищное, до омерзения отталкивающее. После он кивнул, согласившись с белой женщиной. Теперь он держал меня, пытаясь запихнуть в их проклятый чёрный жип. Арун всё также цеплялся за меня словно обезьянка, плакал и просил пойти с ним. — Агизур, мне страшно, пойдём домой. Пожалуйста. Я больше никогда в жизни не буду ничего воровать у белых людей. — Арун, - я гладил его по голове, прощаясь, - ты знаешь, что надо сделать, - мой голос дрожал от осознания, что, скорее всего, я больше не услышу и не увижу брата, а вместе с ним маму, Амекрана и Азу. - Беги к ребятам. Амекран позаботится о тебе, - я опустился перед ним на колени, обнял его лицо обеими ладонями, протирая мокрые щеки большими пальцами. - А ты позаботься о маме. Теперь ты старший в нашей семье, - я поцеловал его в лоб, как обычно, и приказал идти, как приказывает старший младшему. Арун побежал прочь, захлёбываясь слезами. Я помню, как белая женщина обняла меня, шепча что-то на их языке, видимо, пытаясь успокоить. Она усадила меня в машину, между собой и водителем. В тот вечер я впервые узнал, что эта городская дорога вела в место, которое называют аэропортом. Где железные мухи в разы больше тех, что на колёсах, взмывают в небо словно ястребы, и увозят белых людей по разным концам света. Чуть позже я узнал, что в тот день мы с ребятами напали на машину Хорнеров, и что теперь это был мой новый дом.