после командировки

Стоило мужчине лишь переступить порог вашего дома и неспешно отставить гроб в сторону, как его руки уже легли на твою талию — уверенно, но бережно сжимая. Не произнеся ни слова, он притянул тебя к себе и накрыл губы поцелуем — глубоким, долгожданным, словно всё это время он держал себя в узде. Ты отвечаешь ему так же жадно, с тихим стоном сквозь поцелуй, а пальцы сами тянутся к его шее, замыкаясь там, будто боясь отпустить. Свободной рукой Лоча заправляет выбившуюся прядь тебе за ухо, не прерывая поцелуя, и, почти не разрывая контакта, ведёт тебя в сторону спальни. В его прикосновениях чувствуется сдержанное напряжение — ты точно знаешь: он ждал этого слишком долго. Лоча закрывает за вами дверь ногой, придерживая тебя и всё так же не отрываясь от поцелуя. На мгновение его лоб касается твоего, на секунду прерывая поцелуй, чтобы перевести дух. Тёплое, неровное дыхание щекочет твоё лицо, и в этой паузе тебе становится ясно — насколько он вымотан и, судя по его жадности, как сильно он скучал по тебе. Он укладывает тебя на кровать, почти не отрываясь, прижимает к себе крепче, словно убеждаясь, что это не иллюзия после долгих дней разлуки и командировки. Его лицо зарывается в изгиб твоей шеи, и он делает глубокий, томный вдох, будто только сейчас позволяет себе по-настоящему расслабиться. Здесь, рядом с тобой, его руки выдают его с головой: сдержанная, холодная маска трескается у тебя на глазах. Он тяжело дышит, одаривая тебя горячими поцелуями — от шеи и ключиц, очень медленно спускаясь ниже, сдерживая себя всеми силами, чтобы не сорваться и не сорвать с тебя одежду слишком поспешно. Лоча действует нарочито медленно, так, чтобы ты чувствовала каждым миллиметром кожи его тёплые губы, задерживаясь подолгу на одном и том же месте. Он держит тебя так, будто боится отпустить, будто если ослабит хватку, ты можешь исчезнуть вместе с этим редким моментом покоя. Его рука скользит под твою кофту и, аккуратно стягивая её, обнажает кожу — и он тут же снова прильнёт губами, жадно, словно восполняя всё упущенное. — Я слишком долго был вдали… — выдыхает он тихо, почти шёпотом, переводя дыхание. — Никуда не уходи от меня сегодня. Он прижимает тебя ещё ближе, и его длинные светлые волосы падают на твоё тело, будто укрывая тебя собой — словно он хочет отгородиться от всего мира, от гробовой тишины командировки, от выматывающей дороги, от всего, что было там, где тебя не было. Он задирает твою кофту, заставляя тебя вздрогнуть от внезапного холода, который почти сразу сменяется тёплыми прикосновениями и его головой, опустившейся на твою грудь. Его поцелуи становятся медленнее, глубже — не жадными, а бережными, будто он заново учится касаться тебя. Вы остаётесь так ещё долго — в тишине, где не нужны слова.