Секреты (не) тают во тьме

Дазай осматривается вокруг. Повсюду осиротело лежат трупы. Их даже больше, чем в остальные разы. Он мысленно присвистывает, вскидывая взгляд на летающего Накахару, расщепляющего врагов. Буквально. Детектив, как и отряд Чёрных Ящериц вместе с парочкой низкоранговых мафиози находятся внизу. Последние на особенно далёком расстоянии от бедствия. Дазай же стоит ближе. Не будь его задачей обнулить Порчу, он бы подошёл вплотную. Чуя всегда оказывал определённый эффект на него. Но Порча - это то состояние, когда Осаму может в открытую восхищаться. Светиться. Мини-мафия не вспомнит. Не увидит. Это - главное. Учитывая, что Накахара кидается на всех, кто попадется, то действовать нужно оперативно. Исполнитель косит противников пачками, абсолютно не контролируя силу, рвущуюся из глубин его подсознания. Безумный. Но времени остаётся действительно мало. Нельзя рисковать его жизнью, даже если хочется посмотреть подольше. Увы. Дазай усердно делает вид, будто не выжег эту картину в своей голове. Будто услышав его мысли, Чуя спускается на землю, формируя разрушающий сгусток в своей ладони. Противников больше не осталось. А первый попавшийся – бывший напарник. Возможно, сам детектив бы с радостью принял такой конец, сдаваясь и с блаженной улыбкой все же погибая от рук слизняка. Он ведь так давно хочет его убить. Но этого самого слизняка нужно вытаскивать. Изо рта рыжего капает кровь, грудная клетка грузно вздымается и со стороны кажется, будто органы внутри ссыхают с каждой секундой. Красные, горящие смертью отметины переливаются, напоминая таймер. Пустые белые глазницы смотрят в никуда, маня подойти к себе ближе. Сам хозяин тела, наверняка, проснется в агонии. Будь времени больше, Дазай бы вальяжно пошёл навстречу, усмиряя гремучего зверя одним касанием, совсем как в детских сказках и взрослых сопливых фильмах. Но это реальность, где он, уклоняясь от сфер, по пути чуть не врезаясь лицом в одну из них, добирается до этого самого "зверя". Отвлёкся на вид. И, наконец, находясь вблизи, почти вплотную, Осаму вдыхает. В нос ударяет запах гари, крови, и жар. Всего на секунду чувствует эту силу совсем рядом. Что-то в лице Чуи меняется и оно перестаёт искажаться в агонии. Это почти похоже на удивление. Дазай, ты всегда успеваешь увидеть это. Не давая себе подумать, он берет того за руку. Яркая, практически ослепляющая вспышка Исповеди окружает их обоих, и Накахара возвращается в реальность, падая вниз, с кряхтением и кашлем хватаясь за руку детектива. Глаза напротив больше не пустые. Напротив, очень даже живые. И очень злые. Впрочем, это показатель, что Чуя вернулся. Струйка крови продолжает течь по подбородку, оставляя бордовые капли на земле. Слизняк выглядит уж слишком жалко. Сейчас он упадет без возможности встать, как минимум, несколько часов. Накахара обычно засыпает из-за резкого упадка сил. Если задуматься, то такая смерть ужасно болючая. Дазай даже вздрагивает. Держащийся за рукав напоминает о себе, явно намереваясь встряхнуть Осаму. Но тело не держит. Руки подрагивают, по локоть запачканные в крови. И своей, и чужой. В такие моменты Чуя задумывается, а его ли эта кровь. – П-придурок, хули раньше не остановил? – сверкая глазами и скорой расправой спрашивает рыжий. – Мм, остановил как смог. Не капризничай, слизень, – смазливо улыбаясь, отвечает Дазай. Лёгкий адреналин и поблескивание глаз сдают его. Правда, не то, что должны сдать. – Тебе верить – себе дороже, козёл, – и, да, он все же скатывается вниз. Ноги не удержали. Осаму, вероятно, обиделся бы, не будь он знаком с ним столь долго. Глядя на землю, там Чуя уже прикрыл веки, отрубаясь прям на земле. Детективу, вероятно, стоило бы его отнести поближе к мафиози, но он всегда делает все по-своему. У слизняка нет серьёзных ранений. Я успел. Неподалеку стоящие Чёрные Ящерицы и подкрепление не решались подойти ближе, потому принялись за расчищение местности и осмотр на наличие оставшихся членов той организации. Один лишь Хироцу неспешно направлялся прямиком в их сторону. Старик, хорошо наслышанный о данном зрелище, никак не выдавал свое удивление. Напротив, его глаза заговорщицки блестели, видя этих двоих вместе на поле боя. Вот ведь. Дазай улыбается, мысленно чувствуя себя пойманным воришкой. – Дазай-кун, можно ли забрать Чую-сана? – вежливо, с очевидной ноткой ностальгии спрашивает он. – Здравствуйте, Хироцу-сан! Позволите ли мне несколько минут, чтобы я привел его в адекватный вид? А то проснется и начнёт охоту за потерянную шляпу. Мужчина смотрит на детектива, подкуривает сигарету и, одарив кивком, с совсем незаметной улыбкой разворачивается. На самом деле, он очень смышленный человек. Осаму благодарно кивает в ответ, присаживаясь на землю рядом со спящим Чуей. – Знаешь.. – Дазай начинает и осекается, мрачнея. Как давно это началось? Какой раз он начинает говорить со своим напарником без сознания? – ..Ты разнес их. – и вновь осечка. Сердце начинает биться быстрее. Так происходит каждый раз, когда Осаму решает остаться с ним вот так. – Тебе идет быть таким, – слова даются с практически слышным скрипом. Сегодня всё сложнее. Раньше он начинал со стенаний и шуток про побитых собак. Тогда, в пятнадцать. На секунду кажется, что Чуя действительно услышал это. Бред. Он не может. – Ты - собака, Чуя. Ещё больший слизень, чем обычно, – с лёгким смешком проговаривает он. Сердце бешено колотится. Услышь бы он это, закатил бы глаза. Возможно, они достали бы до его шляпы. – Я не понимаю, почему ты это делаешь. Доверяешь так. Непонятный. – Неудивительно, почему ты не вырос. И действительно ведь не вырос. – Я.. много думал о том, насколько ты ужасен. Жарко что-то. – Почему ты такой трудный? Кто бы говорил, Дазай. – Знаешь, мини-мафия.. И пока Осаму продолжает говорить, Накахара отчетливо слышит все. Он молится, чтобы детектив не посмотрел на него. Ведь кровь на щеках не должна так выглядеть.

***

Это началось с их далёких подростковых лет. Тогда, когда Чуя в первый раз активировал Порчу, Дазай впервые открыл рот и начал возмущаться на бессознательно тело. Вернее, бессознательное – то, каким Дазай думал, Накахара и являлся. Вернее, физически он спал. Все признаки на лицо: медленное, глубокое дыхание, плотно закрытые веки, несморщенный нос, когда на нем рисовали маркером. Но ведь и незадача, слышно было все. И когда это случилось, молодой Чуя искренне хотел всыпать надоедливому уебку. – Слизень, ты тяжёлый! – Вот ты спишь, а отчёты кто делать будет? – Я скажу Мори-сану, что это ты пролил кофе на его любимое кресло. – О, тебе определённо понравится это, когда ты откроешь свои мини-глаза! Честно хотел всыпать. Но, не сделав это после первого раза – он не смог сделать вообще. Ведь с каждым разом, как Порчу обнуляли, монологи Дазая стали порядком интереснее. Поначалу он жаловался уже не только на Чую, но и на людей вокруг. Чисто теоретически – хороший компромат. Но этот идиот слишком умен, чтобы не догадаться. А потом не оберешься дерьма.

***

Позже все пошло в совершенно другое русло. Разговоры стали откровеннее, мысли – честнее. Или настолько, насколько их можно таковыми назвать, когда дело касается его. Осаму упоминал Одасаку, упоминал Анго. Упоминал флагов. – Мне жаль, Чуя. Тогда, пожалуй, Накахара не захотел врезать в первый раз. – Одасаку запретил мне пугать его детей. Я разочарован. От того, с каким теплом мальчишка отзывается о новом друге, прерывать его не хотелось вовсе. Сердце стало биться в предвкушении каждый раз. Все больше и больше он начинал ждать их. Ведь это – Дазай, открывающийся Дазай. И, что-ж, если он может побыть таким хотя бы пока Чуя "спит", то эти монологи можно не упоминать при пробуждении. Это ощущалось чем-то особенным. Накахара ощущал себя, в каком-то смысле, особенным. Их связь крепла с годами. Со временем он понял, что готов наслаждаться этим до конца жизни. И тогда стало уже не так смешно, как в начале. Но такие посиделки не всегда были приятными. Были дни, когда он говорил совсем мало. Были дни, когда он говорил о смерти. Были дни, когда Дазай был слишком честным. И даже тогда рыжий слушал, не смея позже подать вида. Чуя умеет ценить людей. И настолько же хорошо умеет ценить секреты. И он уверен, что ведя он такие монологи сам, его бы также хранили.

***

К восемнадцати все стало запутанно. – Я переживаю, что моя собака совсем отобьется от рук. – Не смей умирать раньше меня. Иначе я заберу твою винную коллекцию. – Ты идиот, Чуя. – Знаешь, я говорил о тебе Одасаку. – Твоя безвкусная шляпа не настолько плоха. Защищает меня от твоих блох. – ... пил недавно виски. Оно, кстати, смахивало цветом на твои глаза. Но не льсти себе, вы одинаково ужасные. – Ты выглядишь смешно, когда пускаешь слюни на мою подушку. Да, ты отрубился у меня. И да, ты не умеешь пить. – Знаешь, твои мускулы стали чуть больше, чем у кузнечика. И монологи теперь чаще были о Чуе. А сам он? Не знал, как это воспринимать и что думать. Решил не думать. Были ли это попытки сделать ему комплимент, но Дазай оказался Дазаем? Комплиментами их, конечно, назовёт только самый безнадежный. Но это было чем-то. Просто чем-то. И Накахара продолжал молчать. Гордо, скрипя зубами, но продолжал. Он не мог рисковать потерей доверия и разговоров, которые пусть и были, пока рыжий лежал полу-живым, но были.

***

А потом это прекратилось. Дазай ушёл из мафии. Первое время Чуя искренне думал, что тот погиб. Узнав о том, что он находится в другой организации, ну, лучше не стало. Но рыжий был по-своему рад, что бинтованная туша жива. Ранит? Да. Предал ли он мафию? Да. Заставил ли волноваться? Да. Стала ли их связь крепче? В каком-то смысле – да. И Чуя остался с догадками, загадками и пустой бутылкой дорогущего вина. И без разговоров. Накахара не признается и под дулом пистолета, но скучал. Сильно. Пусть это будет его секретом, а? Ага, таким же, как у Дазая те самые разговоры. В их первую встречу, во время битвы с Лавкрафтом, исполнитель использует Порчу. В голове не было ничего, кроме: а заговорит ли Дазай снова? И Чуя правда думал, что тот не заговорит. Но, опять-же, Дазай делает все по-своему. В этом разговоре практически не было шуток. Его самого толком не было. – Я ушёл из-за него. Черт. – Твоя шляпа все ещё безвкусица. Ублюдок! – Ты действительно хорошо справился, партнер. Но этого хватило, чтобы сердце забилось как раньше.

***

Чуя, вышедший из лазарета мафии около двух недель назад, чувствует себя как никогда лучше. У него на вечер, вообще-то, планы: бокал вина и разговор с Коё. Он действительно любит сидеть и болтать со своей наставницей. Эта привычка сформировалась у них давно и они придерживаются её по сей день. Исполнитель выходит из штаб-квартиры, желая заскочить домой и переодеться. Хотя бы в душ зайти. И прихватить закусок к вину. Как же заебала работа. Сегодня ничего не должно помешать его идеальным планам. А если и помешает, то Накахара собственноручно придушит этого индивидуума. Об индивидуумах. Вышедший из душа, Чуя слышит вибрацию. Телефон. Звонки никогда не заканчиваются чем-то хорошим, вот честное слово. Особенно от Мори-сана. Вот же блять. – Чуя. Помнишь ли ты тех ребят, ради которых отправляли тебя и Дазая? Да ну нет. – Да, Босс, помню. Ну не может он придушить Босса. – Они вернулись. И у нас проблема покрупнее. Прислали подкрепление из другой части Японии. Ага, какие планы там были ещё раз? – Принял. Что делаем? – Ты проведёшь Чёрных Ящериц к ним на базу. Возьми с собой один отряд младшеньких. Детективы будут ждать на месте. Да что же там за ублюдки-то? Нахрена на поле боя такая куча одаренных? – Понял, Босс. Это все указания? О, они поплатятся. – Координаты я сейчас отправлю. Можешь приступать. Нужно было пойти работать в доставке, Арахабаки ради.

***

Прибыв на место и получив от разведки план здания, действовать нужно было аккуратно. Эти ребята не так просты. Помимо обычных людишек с пушками, у них находятся ещё и несколько сильных одаренных. Дело было срочным, поэтому досье каждого пришлось изучать по пути на место. И обсуждать с младшими по рангу там же. Из всего прочитанного выяснилось, что эсперов двое. Их способности, к удивлению Накахары, действительно являются опасными. Значит недооценивать их нельзя. Первого зовут Казама Хомура. Откуда он родом - неизвестно, но по внешности вылитый японец. О нем в целом не было чёткой информации, но он не раз был в розыске, от чего найти паренька было ещё проще. Дар же его "Летний Лагерь У Ворот Ада", что, по всей видимости, связан с огнем. В примечаниях сказано, что дар зависит от погоды. Досье описывает его как скрытого, избегающего прямого противостояния с нападающими. Возможно - дальний бой. А возможно - тараканы в голове, из-за которых он и избегает боя. Второго же, к сожалению, родили и назвали Фудзивара Токудзи. С виду такой же японец, как и первый. Имя способности "Театр Одной Маски", что связана с маскировкой и принятием чужого облика. Из минусов лишь то, что своеобразная маска рассеивается, если одаренный испытает настоящие и сильные эмоции. Это может очень помешать делу. И скорому его завершению. Листая распечатанные бумажки одна за другой, Чуя прикидывает бой и что делать его ребятам. Главнокомандующий здесь он, но так как Чёрные Ящерицы будут выше по иерархии, чем отряд подкрепления, то указания можно передавать через них. Обсудив детали заранее, все были более чем уверенны. В конце-концов, они ведь не одни. С ними должны быть детективы. У них же была та женщина с исцеляющей способностью, что значительно спасет их пятые точки в случае непредвиденной ситуации. Мафиози находятся сейчас возле старого многоэтажного здания, которое раньше было довольно престижным отелем. Однако, группировке было бы глупо находится на верхних этажах. Вероятнее всего, они на нижних. Или же в подвале, помеченным на плане. Никто не знает, сколько их. Эсперов здесь должно быть только два. Но никакая группировка, особенно такая крупная, не станет отпускать своих эсперов без подкрепления. Проходит около пятнадцати минут. Детективов все ещё нет. Чуя раздраженно выдыхает, беря в руки свой телефон. Как бы он не хотел, стоять и ждать до ночи здесь не самый лучший вариант. Он пролистывает в контактах тех немногих, что сохранены у него и выбирает абонента "Скумбрия", прислоняя телефон к уху. На той стороне он слышит несколько гудков, прежде чем знакомый голос все же решает ответить. – Эй, слизняк, тебе не отдыхается в твоей конуре? Уебок. – Придурок, где ты и твои детективы? Вы должны были быть на месте десять минут назад. У нас операция, в конце-концов блять! - злобно восклицает Чуя. – Стоп. О чем ты? Какая операция? А вот это уже интересно. – Вам указания не дали свыше или что? Совсем бинтами мозг затянуло?! По ту сторону не слышно ни звука. – Ало, идиот! – Чуя. Послушай меня. – Что? - Накахара слегка насторожился, услышав серьёзный тон. – Нам не давали никаких указаний. Кто вам об этом сказал? Блять. Какого черта? – Босс позвонил буквально часа полтора назад и оповестил о грядущей операции. Те черти с группировки около двух недель назад, Дазай. Они прислали подкрепление и двух одаренных. – Чуя. У нас проблемы. – Что? Какие к черту проблемы? – Мы уже начали расследовать их дело. Но нам не поступали никакие указания от Директора. – Блять. Тогда это какая-то ошибка. Мори лично позвонил мне и сообщил это. – Чуя. Один из одарённых ведь умеет принимать чужой облик, так? На миг воцарило молчание. – Сукин сын, – с придыханием говорит исполнитель, в неверии раскрывая глаза. – Да. Черт, – на том конце трубки слышен тяжёлый вздох. И голоса, – Кидай координаты. То, где вы находитесь, действительно их логово.

***

Накахара же немедля отправляет координаты и принимается объяснять подопечным ситуацию. Враг специально завёл их сюда. Им нужно быть настороже. Он отдаёт команды поднять оружие и приготовиться к бою. Что же тогда с Боссом? Нужно предупредить Ане-сан и оставшиеся отряды. Машинально чувствуя в своей руке телефон, Чуя набирает наставнице. Не дай Арахабаки она окажется в опасности. Блять. – Ане-сан, жизнь Босса под угрозой. Его подменили. Я пошлю к тебе отряд. – Приняла. Будь аккуратнее, Чуя, – и телефонный звонок сбрасывается. Накахара должен быть там. Он должен защищать верхушку. Но не может просто так оставить своих людей против опасного одаренного. Против целой группировки. С ними нет даже Акутагавы. Оглядываясь по сторонам, мафиози были в состоянии готовности. Коё и остальные должны справиться. У того парня не боевой дар, а лишь разведочный. Если он не какой-то выебистый самурай, то у них дело в шляпе. Нужно сосредоточиться. Слева слышен рев мотора. Потом скрип колес. Портовые вмиг напрягаются, ожидая команды лидера. Прищурившись, Чуя замечает светлую машину. За рулём тот очкарик. Это детективы. Высадившись из машины, показываются Йосано, Дазай, Куникида и Кенджи. Они быстрым шагом подходят к толпе. Дазай заговорил первым. – Слизняк, мы отправили Ацуши-куна и Кёку-чан к вашей штаб-квартире. Ранпо-сан сказал, что шпион не один. Это теперь наше общее дело. Выглядит странно. Обычно он пропустил бы больше, чем одно прозвище. – Что ещё известно? – тратить время на спор пока не хочется. На кону может стоять жизнь Босса. – То, что эти ублюдки больные. Они промышляли всякими экспериментами и один Бог знает, каких солдат создали, – подаёт голос Акико, стоя со своим любимым тесаком. Чуя еле видимо ёжится. Осаму замечает. – Они не являются людьми. Судя по данным, к ним на базу поставляли определённые вещества, которые после, предположительно, совмещали с клетками людей. Вешалка для шляп ведь будет колебаться. Как всегда, слишком человечен. – Заходим. Мы должны застать их врасплох, – говорит Куникида, доставая пистолет. Руки у него слегка дрожат. Вся группа людей находилась неподалеку от самого здания. Не успели они двинуться к месту, как слышится взрыв. Оглушающий, по мощности схож на приличную гранату. Вход подорван, стекла сыпятся тысячами осколков на дорогу. Будь они ближе, их бы задело. Не дрогнув, быстро сориентировались и заняли позиции. Похоже, Йосано здесь очень кстати. Кенджи с счастливой улыбкой летит вперёд, встречая первых врагов. Одним размашистым ударом по земле, которая идёт трещинами, он мешает наступлению. Следом отряды, включая Чёрных Ящериц, открывают огонь по толпе, целясь, чтобы прикончить. Пули не проходят. Эти существа, пусть и человекоподобны, устойчивы к ним. Но они совершенно неорганизованны. Вероятнее всего, их не доработали или доработали, но очень криво. В бой входят Йосано, Чуя и Куникида. Дазай, тоже завидев, что огнестрел бездейственен, остаётся в тылу. Идти в рукопашный бой ему против этих созданий, как минимум, безрассудно. Но это не мешает Накахаре, который со всей силы влетает ногой в гущу, разъединяя скопление тварей. Акико мастерски скашивает головы тех, кто отбились от своеобразной стаи. Она, также и как медик, бегло осматривает поле боя, и, видя всех дееспособными, кивает и вытирает пот со лба. Доппо наспех рисует в блокноте и в руках у него появляется простой нож. Раз пистолетом не взять, то в ход идёт ближний бой. А он – один из лучших в Агенстве. Изворотливо уклоняясь от грузных ударов экспериментов, целится в шею. Он не хочет убивать живое существо. Но на кону стоит безопасность. Его детективов, жителей Йокогамы и сохранность равновесия в городе. По этим причинам Куникида и должен сражаться. – Цельтесь в сердце! Остальные места не трогаем, – откуда-то сверху кричит Чуя, пронзая очередного мутанта. Ведь Чуя всегда целиться, чтобы убить наверняка. Детективы метят на слабые точки, но не всегда на те, которые доводят дело до конца. – Гин, Тачихара! Сюда! Хироцу, оставайся с остальными! По моей команде открывайте огонь! – командует исполнитель, пулей метаясь меж противниками. Ещё остался тот эспер. Монстры, судя по всему, совсем не заканчиваются. Напротив, они лезут дальше. Их кто-то должен выпускать. Может ли это быть тем одаренным? И где? Дазай, пусть и находящийся в тылу, все же прекрасно умеет обращаться с холодным оружием. Это именно то, чем он пронзает сердце очередного создания. Уклоняется, сканирует местность и смотрит. На Чую. Он знает, что рыжий не только не подведёт, но и выполнит лучше ожидаемого. Просто он любит на него смотреть. Все потихоньку начинают выдыхаться. Доппо пропускает удар, отлетая на пару метров назад. Но, быстро оклемавшись и поправив сползшие очки, ведёт бой дальше. У Кенджи с выносливостью всё получше, поэтому тот с такой же скоростью и силой швыряет мутировавших, подобно куклам. Но движения стали менее сосредоточенными. Акико, на другом конце битвы, держится хуже предыдущего. На ней лежит большая ответственность, а отвлекаясь на сокомандников, она подставляет себя под риск. Чуя же, тяжело дышащий, продолжает. Он старается следить за остальными, чтобы в случае чего успеть. Детективы могли и не приходить. Но, черт, спасибо им. Потому как иначе у них было бы куча проблем. Отряд младшеньких и близко не смог бы так показать себя в ближнем бою, а полагаться на огнестрельное орудие, как уже выяснили, нельзя. Гин и Тачихара также сражаются бок о бок с остальными. Девушка превосходно справляется, засаживая кинжал поглубже в тушу. Она сверкает глазами с привычной себе точностью, убивая. Парень же держится не хуже. Оба не отходили друг от друга далеко, чтобы прикрыть в случае чего. На Йосано полагаться полностью тоже нельзя, она слишком далеко и лежать при смерти никому из двоих не понравилось бы. Осаму метает взгляд на Накахару, поспешившего на помощь Куникиде. Тот получил прямо по очкам, пропуская серию последующих ударов. – Нас берут на измор, – говорит себе Дазай, смахивая с лица пот. Потом резко вонзает орудие в появившееся сзади существо. На улице жарко. Принюхавшись, он чувствует запах гари. Огонь. Не похоже на простой пожар. Да и откуда? Тот одаренный точно рядом. – Чуя, сбоку! – кричит шатен, и вовремя, потому как исполнитель успевает уклониться от летящего комка жара. Казама Хомура. Он летит огненным смерчем, проносясь над толпой тварей и бойцами. Парень молодой, но даже сейчас видно, насколько тот меток. Хомура радостно хохочет, видя, как Гин уклоняется. Походу, досье малость напиздело. Дальний бой – есть, а вот избегания прямого – нет. – Сука, у них там фабрика блять?! Плодородные твари! Огонь! – рычит Накахара, отдавая команду и ненавидяще глядит на новое полчище. В Тачихару прилетает ком, точно в руку. Огонь быстро покрывает конечность, сжигая рукава одежды. Акутагава, завидевшая это, бросается на помощь, пытаясь потушить. Но ничего не выходит. Жар ползёт дальше, подбирается к лицу. Мафиози кричит, чувствуя, как внутренности и кожу испепеляет изнутри. – Блять! Прикрой! – кричит Акико Гин и проходится тесаком по парню, калеча того пуще прежнего. Гин же недоверчиво поглядывает, но оказывается слишком занята тем, чтобы обезвредить нападающих. Чуя, завидевший копошение, мигом устремляется туда. Но его дорогу перекрывает Хомура, подлетая вблизь и обдавая кострищем. – Ну же, посмотри! Это – сотворил я! Я и мой напарник! Здорово обвели вас. Заплатите же за деяния ваши – прыгающим от стресса голосом кричит Казами, образуя новый ком и запуская прямиком в Накахару. Исполнитель сцепляет зубы, срываясь вперёд. И попадает, отрывает руку парня. Выдирает с корнями. А вот Хомуре плевать. Его рука отрастает практически мгновенно, а сам он вскидывает обе руки, будто примеряя новую одежу, и смеётся вновь. Рыжий неверяще смотрит на отросшую конечность. Дазай, также поглядывающий на это с расстояния, сводит брови к переносице. Добровольно сдался на опыты? Йосано, тем временем, еле исцеляет Тачихару. В таких условиях действовать очень неудобно и делать это нужно быстрее. Казама же успевает попасть и в Кенджи, обрубая весёлую улыбку мальчика. Женщина со всех ног мчится к нему, по дороге всекая монстру. Она очень не хочет так лечить Миядзаву. Видя, что его люди и детективы справляются тяжелее, Чуя смотрит на Осаму. А тот кивает. Черные перчатки слетают с рук, а вместе с ними и остатки разума, когда он, решительно глядя на Хомуру, скалится. – О, дарители тёмной немилости, не тревожьте меня вновь, – проговаривает как мантру и по рукам скользят кровавые символы.

***

Тело, не до конца восстановившееся, снова утопает в агонии. Снова сознание погружается во мрак. Высвобождая безграничную силу, Накахара думает только о том, что он успеет. Всегда успевал. А он смотрит. Впитывает, впитывает, впитывает. Горит вместе с Чуей. Даже если исполнитель активирует Порчу в сотый раз, Дазай каждый раз будет смотреть как в первый. Ведь это - то, когда он может восхищаться в открытую. Мафиози сносит к чертям здание. В слепой, необузданной ярости в ладонях появляется пустота, которая с одного удара уничтожает созданий, будто их и не было вовсе. Без криков, без памяти, без личности. Мутировавших стирает напрочь. Казама, истерически смеящийся до этого, сейчас белеет на глазах. Многие боятся, содрогаются пред Порчей. То, что это случается и с ним – не новость. Его огонь тухнет на глазах, тусклеет на фоне алого заката и такого же алого марева Чуи. Но, пусть и дрожа, Хомура лезет вперёд. И атакует, пытается вновь ранить тех, кто ослабли после наступления. Не выходит. Перед его глазами становится темно. Перекрывает огромной пустотой. Здание, откуда выходили новые, как с конвейера, твари, оказывается стерто под корень. Куски вывернутой арматуры торчат, маня наткнуться на них. Грузный хруст бетона и слой пыли покрыли всю площадь. Теперь очередь исполнителя смеяться. Голодно, неутоленно. Мало разрушения, мало смертей и очень мало сил. Дазаю абсолютно ничего не мешает в открытую пялиться. Детектив не моргает, боясь упустить даже один миг. Он с восторгом прослеживает, как рыжий меняет местный ландшафт, наблюдает, как в воздух поднимаются тучи мусора. Плечи Осаму мелко подрагивают. Наверняка, от физической нагрузки. И даже находясь в таком состоянии, Чуя живой. Настоящий, человечный, прекрасный. Будет, был и есть. Шатен в такие дебри уходит с несвойственным интересом. Как напьётся, так особенно в подробностях. Видя, как тело у исполнителя начинает сдавать, а кровь волной хлыщет с носа, он решает бежать. Детектив срывается с места, приближаясь к бушующему напарнику. Тот слишком занят тем, что пытается достать до своих же отрядов. Дазаю, если честно, будет плевать, даже если его самого прихлопнет. Дазаю, если честно, сейчас плевать на все, кроме Чуи. И сам Осаму искренне не понимает, почему все ужасаются. Бинтованные пальцы легко касаются затылка и пространство вокруг вспыхивает заревом. Родные, светло-карие глаза обретают ясность и вспыхивают, когда их носитель, пошатываясь, падает. Телу тяжело выдержать повторное использование такой мощи спустя лишь несколько недель. Багряная кровь запятнала лицо, впиталась в волосы и покрыла одежду неровными пятнами. Пахнет поджаренным. Но в этот раз морщиться не хочеться. – Эй, Дазай, – зовёт он, криво улыбаясь. – А? – Осаму, до сих пор очарованный, по-глупому смотрит в лицо напротив. – Я и в этот раз их разнес? И Накахара отключается. Примерно также, правда, и отключается сердце детектива, пропуская не один, не два и даже не три стука. Блять.

***

И сейчас, сидя рядом со спящим напарником, шатен не издает ни звука. Детектив массирует пальцами виски, пытаясь уловить, как это произошло. Как он мог услышать? Как я не понял, что он слышит?! Чуя точно спал. Он всегда сопит и подделать привычку в такой точности тот бы не смог. Они слишком долго друг друга знают. У него там второе сознание открылось? На лбу выступает холодный пот, пока осознание за осознанием накрывает бедную голову. Эти монологи Дазай ведёт не первый и не второй год. А столько, сколько они знакомы и сколько Накахара использовал порчу. А это, на минуточку, долгое время работы вдвоём. Следующее. Чуя ведь слышал всё. Вообще всё. И его глупые признания, и его жалобы, и его рассказы. И недавний разговор.. ох. Так крупно Осаму ещё не вляпывался. В бегах было находиться легче. И это чистейшая правда. Почему ничего не сказал? Почему позволял говорить раз за разом? Ведь Чуя со своим характером должен был врезать после первых раз да и посильнее. Но не сделал. Какой ему прок от этого? Зачем тогда ждать семь лет? Чтобы что? Голова разбухает от количества мыслей, киша попытками всё выяснить. Почему? Зачем? Слизень, ты жесток. Ты оставил меня разбираться с твоими словами. Но он не смеялся. Не ударил. Даже не выругался, хоть и, возможно, стоило бы. Чуя слушал все эти годы. В тишине. И детектив не знает, какой факт его пугает больше: тот, что Накахара молчал, или тот, что он добровольно продолжал слушать всё это. Будь там только жалобы на самого Чую, Осаму бы и носом не повел. Но там было больше, гораздо больше. Оказывается, вешалка для шляп знал и позволял такое говорить. Это непростительно. Как и непростительно то, что все это он не отвергал. Дазай всю жизнь держал людей на расстоянии вытянутой руки. Даже не одного десятка рук. Он привык справляться в одиночку и молчать, когда его мир рушится. И не позволял никому увидеть себя таким. Быть таким – подписать добровольную казнь, открыться, протянуть человеку нож с ядом, от которого у него нет противоядия. И знать, что человек не ударит. А такую роскошь детектив себе позволить не может. Не заслуживает. Ведь он не является и не будет частью общества. Также как и потерять контроль, оказаться в уязвимой позиции. Ведь Дазай – тот, кто на многие, многие хода впереди. А остаться без масок? Без прикрытий? Без защиты? Худший сценарий. Но он остался. Перед Чуей. Дазай очень любит бегать от подобных ситуаций. Правда сейчас сидит, понимая, что пока рыжий спит, то сам в относительной безопасности. Почему вообще сидит здесь? Ждет? Чего? Осаму ведь может взять в руки пистолет, застрелить его и себя? Может же? И вот почему я здесь вообще? Может Чуя просто выпалил бессознательный бред? Нет. И они оба это знают. – Я тебя ненавижу, - наконец решает сказать осипевшим голосом Дазай. Что ты делаешь?! Беги. Мозг подаёт сигнал тревоги уже битые несколько десятков минут, пока тот сидит здесь. Нужно уйти, не оглядываться, притвориться, что все это – одна сплошная шутка. Нацепить защиту, закрыться, сбежать. Сбежать. Сбежать. Сбежать. Но он уже не сможет. Слишком много времени. Его, оказывается, знали ещё лучше, чем он думал. Обвели вокруг пальца. – Я знаю, что ты меня слышишь, – голос кажется чужим. Я себя ненавижу. – Ты меня раздражаешь. А будь он здесь, наверняка, усмехнулся бы. Своей чертвоски уродливой физиономией. Уродливой. Собачьей. Ведь это же Чуя лежал и молча слушал, как Дазай ему говорил все те вещи. Пожалуй, Осаму впервые чувствует себя глупым. – Плохая собака. Не слушаешь своего хозяина. Пауза. Выдох. Детектива начинает мутить от количества мыслей подобного рода. Непривычно. – Я.. – осечка. – Я надеюсь, что Мори тебя понизит. Будешь безработным карликом. Слизняк же сейчас смеётся. Наверняка смеётся. – Я до сих пор не могу понять. И, наверное, не смогу. Именно это. Единственную вещь в этом несчастном мире. – Ты глупый. Глупый Чуя. Молчание. Удушающее. Ведь теперь он знает, что его слышат. Дазай точно будет жалеть. – Ты их снова разнес. А Чуя впитывает. Впитывает. Впитывает. Впитывает. А Чуя, после очередной выписки, совершенно случайно встретит Осаму через неделю в баре. И совершенно случайно они напьются. И также совершенно случайно Дазай будет делать вид, что его не слышат и продолжит вести беседы со спящим Накахарой. Ведь секреты не тают во тьме. А оказываются на свету. Даже спустя семь лет.