За стенами рая

      Три дня Эрен провел в постели.       Ханджи была неумолима: никаких тренировок, никаких нагрузок, никакого использования силы. Только покой, сон и восстановление. Микаса дежурила рядом почти постоянно, сменяясь только с Армином, который приносил книги и рассказывал новости.       — Ты превратился в героя, — улыбался Армин, сидя у кровати. — Солдаты только о тебе и говорят. "Эрен Йегер", "лучи света", "титаны испарились"...       — Мне не нужна слава, — качал головой Эрен. — Мне нужно, чтобы все остались живы.       — Одно другому не мешает.       Энни тоже заходила — сначала неуверенно, останавливаясь в дверях, но потом осмелела. Она садилась в углу и молчала, просто присутствуя, и Эрен чувствовал, что ей это нужно не меньше, чем ему.       На третий день он настоял на том, чтобы встать.       — Хватит лежать, — заявил он Микасе, которая тут же напряглась. — Я чувствую себя хорошо. Сила восстановилась.       — Ханджи сказала...       — Ханджи перестраховывается. — Эрен встал, потянулся, чувствуя, как мышцы приятно ноют после долгого бездействия. — Мне нужно на плац. Проверить себя.       Микаса хотела возразить, но встретилась с его взглядом и поняла: бесполезно.       — Я пойду с тобой, — только и сказала она.

******

      Плац встретил их вечерней прохладой. Солнце уже село, небо на западе еще горело багрянцем, но с востока уже надвигалась ночь. Звезды зажигались одна за другой, холодные и далекие.       Эрен вышел в центр, закрыл глаза, прислушался к себе.       Золотая энергия отозвалась сразу — теплая, живая, готовая. Она действительно восстановилась полностью и даже стала как будто... больше? Глубже?       — Странно, — пробормотал Эрен.       — Что? — спросила Микаса, стоявшая на краю плаца.       — Сила... она изменилась. Стала сильнее, что ли.       — Это нормально, — раздался голос позади.       Эрен резко обернулся.       Люцифер стоял в нескольких шагах, такой же реальный, как в прошлый раз. Микаса мгновенно выхватила клинки и заслонила Эрена.       — Кто ты? — рявкнула она.       — Тихо, Микаса, — Эрен положил руку ей на плечо. — Это он. Тот, кто дал мне силу.       Микаса не опустила клинки, но и не атаковала. Она смотрела на Люцифера с таким выражением, с каким смотрела на самых опасных врагов — холодно, оценивающе, смертельно.       — Ты можешь ей доверять, — сказал Люцифер, глядя на Микасу с легким интересом. — Она не предаст. Никогда.       — Откуда ты знаешь? — спросила Микаса.       — Я вижу души, дитя. — Люцифер сделал шаг ближе, и Микаса напряглась. — Твоя чиста. Преданна. Ты готова умереть за него. Это редкость.       — Я не собираюсь умирать, — отрезала Микаса.       — Знаю. Потому ты и ценна. — Люцифер перевел взгляд на Эрена. — Я пришел поговорить. О том, что ты должен знать.       Микаса колебалась, но Эрен кивнул ей:       — Оставь нас. Ненадолго.       Она стиснула зубы, но подчинилась. Отошла на край плаца, но клинки не убрала — замерла, готовая в любой момент вмешаться.       Люцифер усмехнулся.       — Она напоминает мне кое-кого из прошлого, — сказал он задумчиво. — Тоже была готова на всё ради любви.       — Ты о ком?       — Неважно. — Люцифер подошел ближе, встал напротив Эрена. — Я вижу, твоя сила выросла. Быстрее, чем я ожидал. Гораздо быстрее.       — Я чувствую, — кивнул Эрен. — Она как будто... ищет выхода. Просится наружу.       — Потому что пришло время для следующего шага. — Люцифер поднял руку, и в его ладони загорелся золотой свет — такой же, как у Эрена, но глубже, древнее, могущественнее. — Ты освоил клинки. Щит. Лучи. Всё это — атаки на близкой и средней дистанции. Но есть кое-что, что может пригодиться, когда врагов слишком много. Когда они окружают тебя со всех сторон, и нет времени целиться в каждого.       — Что? — спросил Эрен, чувствуя, как сердце забилось чаще.       — Волна пламени, — ответил Люцифер. — Ты высвобождаешь всю свою силу разом, во все стороны. Концентрическим кругом. Ничто не устоит перед этим. — Он помолчал. — Но это самая опасная атака из всех, что у тебя есть.       — Почему?       — Потому что она не выбирает. — Люцифер посмотрел ему прямо в глаза. — Волна ударит по всему, что вокруг тебя. По врагам. По друзьям. По невинным. Если они окажутся слишком близко — они погибнут. И ты не сможешь это контролировать.       Эрен почувствовал, как внутри похолодело.       — То есть я могу убить своих?       — Можешь. Если не рассчитаешь. Если запаникуешь. Если враги будут слишком близко к тем, кого ты любишь. — Люцифер убрал руку, и свет погас. — Поэтому я говорю тебе об этом сейчас. Чтобы ты знал: эта атака существует. Но использовать её можно только в самом крайнем случае. Когда другого выхода нет. И когда ты уверен, что рядом нет своих.       Эрен молчал, переваривая информацию.       — Ты научишь меня? — спросил он наконец.       — Научу. — Люцифер кивнул. — Но сначала ты должен кое-что понять.       — Что?       Люцифер обошел его кругом, остановился за спиной.       — Твоя сила растет. И она уже меняет тебя. Не только внутри — снаружи тоже. Ты чувствуешь это, но боишься признать.       Эрен замер.       — О чём ты?       — О том, что скрыто в тебе. О том, что просится наружу уже несколько дней. — Голос Люцифера звучал мягко, почти ласково. — Не бойся. Это естественно. Это часть тебя.       — Я не понимаю, — прошептал Эрен.       — Закрой глаза, — приказал Люцифер. — И почувствуй. Не силу — себя. Свою спину. То, что там растет.       Эрен закрыл глаза.       Сначала он ничего не чувствовал — только обычное тепло золотой энергии. Но потом, когда он сосредоточился на спине, на лопатках, он ощутил... странное давление. Как будто там что-то было. Что-то, чего раньше не существовало.       — Что это? — спросил он, не открывая глаз.       — То, что делает нефелима нефелимом, — ответил Люцифер. — Крылья.       Эрен распахнул глаза.       — Крылья? Но я... я не ангел. Я человек.       — Ты был человеком. Теперь ты больше. — Люцифер обошел его и встал напротив. — Крылья — не для полета, хотя и для него тоже. Крылья — это проявление твоей сути. Твоей свободы. Твоей силы. Они появятся, когда ты будешь готов. Или когда будешь в отчаянии. Но они появятся.       Эрен сглотнул.       — Я боюсь.       — Знаю. — Люцифер положил руку ему на плечо. — Все боятся первого раза. Но ты справишься. Ты всегда справлялся.       — А если я не смогу их контролировать?       — Сможешь. Потому что это — ты. Настоящий ты. — Люцифер сжал плечо. — А теперь смотри.       Он отступил на несколько шагов, поднял руки.       — Я покажу тебе Волну пламени. Не используя силу — только форму, только движение. Смотри внимательно.       Люцифер замер, сосредоточился. А потом резко развел руки в стороны, одновременно приседая и разворачивая корпус. От него пошла волна — невидимая, но Эрен чувствовал её кожей, давлением воздуха, дрожью земли.       — Видишь? — спросил Люцифер, выпрямляясь. — Всё тело работает как единое целое. Энергия поднимается от ног, через корпус, в руки, и вырывается наружу. Кругом. Без цели. Просто — волна.       — Я попробую, — сказал Эрен.       — Нет. — Люцифер покачал головой. — Не здесь. Не сейчас. Слишком опасно. Ты можешь задеть её. — Он кивнул на Микасу. — Подожди, когда будешь один. Когда вокруг никого не будет.       Эрен кивнул, хотя внутри всё горело желанием попробовать немедленно.       — А крылья? — спросил он. — Как их вызвать?       — Не надо вызывать. Они придут сами, когда придет время. — Люцифер улыбнулся. — Просто не сопротивляйся, когда почувствуешь, что они рвутся наружу. Позволь им быть.       Он сделал шаг назад, начиная таять.       — Мне пора. Твой мир зовет. Береги себя, дитя.       — Люцифер! — окликнул Эрен. — Спасибо. За всё.       Падший ангел улыбнулся — тепло, почти по-человечески.       — Не за что, Эрен Йегер. Ты сам всего добился. Я только показал дорогу.       И исчез, растворившись в вечернем воздухе.

******

      Микаса подбежала мгновенно.       — Что он сказал? Что за крылья? О чём вы говорили?       Эрен повернулся к ней. В его глазах всё ещё горело золото.       — Он сказал, что я могу стать чем-то большим. Что во мне растут крылья. — Он помолчал. — И что есть атака, которая может уничтожить всё вокруг. Даже своих.       Микаса побледнела.       — Ты не будешь её использовать, — сказала она твёрдо. — Никогда.       — Если другого выхода не будет — буду. — Эрен взял её за руки. — Но я обещаю: я сделаю всё, чтобы вы были далеко. Чтобы никто из своих не пострадал.       — Эрен...       — Я не хочу терять вас, Микаса. Никого из вас. — Он притянул её к себе, обнял. — Но если придется выбирать между смертью всех и риском... я выберу риск. Прости.       Микаса прижалась к нему, пряча лицо у него на груди.       — Только не умирай, — прошептала она. — Пожалуйста.       — Не умру, — пообещал Эрен. — Я теперь слишком сильный, чтобы умирать.       Она слабо улыбнулась в его куртку.

*****

      Ночью, когда все спали, Эрен вышел на плац один.       Луна светила ярко, заливая выжженную землю серебром. Ни души. Только ветер и тишина.       Он встал в центре, закрыл глаза, сосредоточился.       — Волна пламени, — прошептал он.       Энергия хлынула из него — но он сдержал её, не дал вырваться. Только почувствовал, как она готова, как ждёт команды.       Потом он подумал о крыльях.       О том, что Люцифер сказал: "Они придут сами, когда придет время".       — А сейчас не время? — спросил он у пустоты.       И вдруг почувствовал.       Спина загорелась. Не больно — странно, как будто там, между лопатками, разгоралось солнце. Энергия хлынула туда, наполняя что-то, чего раньше не было, что росло, формировалось, рвалось наружу.       — Ох, — выдохнул Эрен, сгибаясь от неожиданности. — Ох, чёрт.       Свет ударил из его спины.       Ослепительный, золотой, он разорвал ночь, осветил весь плац, отразился от стен штаба. Эрен закричал — не от боли, от изумления, от восторга, от ужаса.       И крылья раскрылись.       Огромные, золотые, сотканные из света и пламени, они распахнулись за его спиной, закрывая полнеба. Каждое перо горело живым огнём, переливалось, дышало. Они были прекрасны. Они были страшны. Они были — его.       Эрен замер, чувствуя их вес. Не физический — вес силы, свободы, нового "я".       — Получилось, — прошептал он. — Получилось.       Он повёл плечом, и крылья дрогнули, послушные, как руки. Он подумал — сложить, и они сложились, прижавшись к спине. Подумал — раскрыть, и они снова распахнулись, закрывая обзор.       — Эрен!       Голос Микасы заставил его обернуться.       Она стояла на краю плаца, бледная как смерть, и смотрела на него огромными глазами. В руках клинки, но она не атаковала — просто смотрела, не в силах пошевелиться.       — Микаса, я... — начал Эрен.       — Это... это ты? — прошептала она.       — Я. — Он шагнул к ней, и крылья дрогнули за спиной. — Это я, Микаса. Не бойся.       — Я не боюсь, — выдохнула она. — Я... поражена.       Она подошла ближе, протянула руку, коснулась края крыла. Пальцы встретили тепло — не жар, а именно тепло, живое, пульсирующее.       — Они настоящие, — прошептала она.       — Настоящие.       — Ты... ты теперь ангел?       — Нефелим, — поправил Эрен. — Не совсем ангел, не совсем человек. Что-то между.       Микаса смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы.       — Ты прекрасен, — сказала она просто.       Эрен улыбнулся и обнял её, прижимая к себе, укрывая крыльями от ночного холода.       Так они и стояли посреди плаца — девушка и юноша с золотыми крыльями, освещённые луной, одни во всём мире.       Где-то далеко, за стенами, враги строили новые планы. Где-то в штабе спали товарищи, не зная, что только что произошло.       А здесь, сейчас, было только это мгновение. Тишина. Тепло. И надежда.       Новый день начинался.