Разговор с Моргатом

Как так получилось? Обычный день, Моргат Донгар поехал на работу в больницу, где работал социальным работником. На его лице спокойная улыбка, люди встречают его с облегчением или радостью, и он им отвечает. Это первая неделя новых практикантов, но они хорошо справляются, и Моргат рад этому. Они уже спасли не одну жизнь и могли гордиться этим, а не только плакать из-за тех, кого потеряли. В полдень он сидел в своём уютном кабинете и заполнял документы о новом человеке: мужчина лет сорока, бездомный, нуждающийся в медицинской помощи. Не успел Моргат заполнить досье, как дверь его кабинета резко распахнулась, чудом не слетев с петель. Трое мужчин в форме ворвались внутрь с оружием в руках, мгновенно схватили его и вытащили из-за стола, надевая на руки наручники. Сколько это заняло времени? Минуты две? Или три? Моргат мог похлопать им за такую хорошо проведённую операцию, но знал, что она ещё не завершена. Быстрым шагом его вывели из больницы под крики врачей и медработников, затащили в черный фургон и повезли вдаль. Моргат не нервничал, он не путался в ногах, не проронил ни слова, лишь следовал за этими людьми. Не менее чем за двадцать минут они доехали до места назначения, его вытащили под руки и повели по длинным серым коридорам. На дверях были имена людей, которые отдалённо казались знакомыми, но память отказывалась дать подсказку, и Моргат лишь отбросил эти размышления. Резким поворотом его толкнули в комнату для допроса, сковали наручниками к металлическому столу и скрылись обратно, закрыв за собой тяжёлые двери. Сев поудобнее, Моргат повёл плечом, отталкивая длинную прядь волос назад. Сегодня он собрал свои волосы в лёгкий пучок, но от сильной тряски его рыжие волосы рассыпались вниз, а резинка потерялась где-то по дороге. Синие глаза с интересом рассматривали комнату: бетонные стены, окрашенные в чёрный, большое стекло слева, два металлических стула напротив и кнопка вызова под столом с другой стороны. Профессионально, организовано — это первый раз ареста, первый допрос, Моргат не мог скрыть интерес и любопытство на своём лице. Из чужих рассказов он знал, что перед допросом подозреваемых могли оставить одних в комнате на время, чтобы они понервничали. С трудом сторонясь к преступникам приступали сразу, поэтому почти через пять минут в комнату зашли два человека. Мужчина и женщина, оба лет сорока, в хорошей форме, с уверенным шагом, со строгим выражением лица. Мужчина, высокий, но ниже Моргата, с крупным телосложением, присел на стул перед ним, а женщина встала ближе к стене, смотря на него с презрением и осторожностью. — Вы знаете, почему вас арестовали? Голос мужчины был холодным, Моргат чувствовал, что тот с трудом сдерживает эмоции, руки положенные на стол, были напряжены, он хотел ударить. — Нет, не знаю. Мне об этом не сообщили, но я уверен, что во время допроса всё станет понятно. Скажите, что именно вы узнали обо мне, и я скажу то, что вы хотели бы узнать. На лице мужчины появилась ухмылка, а в глазах — блеск раздражения и гнева, ладони сжались в кулаки. — Так просто? Не хотите адвоката, один звонок или всё отрицать? — Это всего лишь трата времени. Мне почти пятьдесят, я прожил чуть меньше полувека, и это первая возможность поговорить с кем-то по душам. Итак, что же вы про меня узнали? — Ничего. Хороший работник, добросердечный человек, почему-то получает неизвестные письма от организации, которая занимается торговлей людьми. Во время своих отпусков всегда находится в одном и том же городе с серийными маньяками. Не человек, а загадка. Хотите поговорить по душам? Чем вы занимаетесь? Подойдя чуть ближе, мужчина смотрел прямо в синие глаза, Моргат понял, что в чужих руках нет доказательств, лишь доводы и чутьё. И всё же они здесь, в закрытой комнате допроса — это сильно, достойно уважения, но до отчаяния глупо. — Мне нравятся такие люди, как вы. У вас есть стремление и сила, чтобы идти вперёд. Но прямо сейчас вы привлекаете внимание не тех людей. Даже я стараюсь скрыться от них и благодарен, что вызываю у них отвращение. — Подняв руку, Моргат положил её на стол и опустил взгляд. — Работорговля — лишь малая часть того, чем занимается организация. Я не знаю всего и знать не желаю. Вы ведь уже были в моём доме? Что вы там нашли? Смотря на него изучающим взглядом, мужчина поднял руку в сторону женщины, и та вытащила из-за спины папку с документами и передала ему. Папка с треском упала на металлический стол, она была тоньше, чем Моргат ожидал. — Дом в городе, почти пустой, ничего примечательного или криминального. Фотография в семейном альбоме с загородным домом. Оформлен на имя умершего отца, в холодильнике мясная нарезка. На первом этаже холодильная камера с частями человеческих тел, некоторых из которых уже расчленены. В подвале замаринованное мясо, конечности, засушенные внутренности и другие куски человечины. Для одного человека много, слишком много. Для кого это предназначалось? Пока мужчина все описывал, Моргат с интересом открыл папку свободной рукой и рассмотрел каждую фотографию. Каждое фото было сделано с правильного ракурса и под хорошим светом, отчего он не мог не гордиться своими трудами. — Вы проделали поистине хорошую работу. Как я уже сказал, организация не только торгует людьми. У неё также есть клиенты, которые не хотят покупать рабов, они устраивают банкеты или праздники в кругу семьи. Может для них это что-то извращённое или способ поднять своё эго, но они нанимают меня приготовить для них пару блюд. Я готовлю только из того мяса, которое выберу сам, поэтому всегда держу в доме что-то на запас. — И это всё? Ты так легко говоришь об этом? Обращаешься с людьми, как со скотом, будто сам не можешь оказаться на их месте. Голос мужчины дрогнул, он не кричал, но был на грани, тяжело дыша, он пытался сдержать свой гнев. Смотря на него, Моргат мог лишь понимающе покачать головой. — Я знаю, что рано или поздно могу оказаться в том же положении, что и они. Но вы слишком драматизируете насчёт меня. За год я убиваю в сотни раз меньше тех, чьи имена вы даже не знаете. Например, в одной из стран, куда я поехал, проходили сражения на арене. Один из самых дорогих воинов, убивая своего противника, откусывал кусок его плоти или пил его кровь. В тот год на арене было много именитых людей, и человек, который поставил на него деньги, очень переживал. Он боялся, что победы ему не видать, поэтому нанял у организации африканского шамана или лекаря. Тот убил пять или шесть детей, чтобы набраться сил, а после нашёл молодого мужчину с хорошими качествами и, убив его во время ритуала, отдал внутренности воину. Тот с почтением это всё съел и стал победителем того года. Вот таких людей вы должны опасаться. С каждым словом Моргат всё больше уходил в воспоминания. Тогда ему едва ли исполнилось тридцать. Приглашение пришло только из вежливости, но он решил туда пойти, впервые увидеть сражения, о которых писали в книгах. По своему статусу он всегда держался членов организации и стал свидетелем всего происходящего. Всего за неделю шаман выследил детей, одного за другим, а после провёл ритуал. Посторонним нельзя было быть в комнате, но Моргат стоял за стеной, слушал крики детей. Их подвешивали на верёвках, от живых отрезали большой кусок плоти, чтобы они кричали и плакали: шаманы считали, что крики привлекут внимание богов. А после их убивали, вырезая сердце, глаза, половые органы, иногда и другие внутренности. Каждый день Моргат запирался в своей комнате,.не отходя от туалета: из него вырывало так сильно, будто бы внутренности хотели выйти наружу. А после он встретил того самого бойца — высокого мужчину с сильным телом и пустыми глазами. Он был на каждом ритуале, ждал своего часа. Когда привели молодого паренька, чуть старше двадцати, его пытали не один час, а после разделили как ассорти. После победы Моргат воспользовался моментом и, подойдя к бойцу, спросил, что тот думает про те ритуалы. Он лишь пожал плечами, говоря, что это нормально и так надо. После этого Моргат всегда держался от других на расстоянии вытянутой руки. Но детективы не могли понять его, не могли видеть то, что видел он, — они смотрели на него широко раскрывая глаза. — Ты оправдываешь себя тем, что убил меньше людей, чем кто-то другой? Ты ничем не лучше ни одного из них. — Я не говорил, что я лучше. Это скорее уровень опасности. К тому же у нас с ними разные взгляды на жизнь. Например. — подняв одну из фотографий, снятых из его подвала, Моргат показал пальцем на грудную клетку, подвешеную на крючке, обмазаную специями. — Вот это Майкл: он насиловал свою дочь с трёх лет, а после продавал за деньги видео с ней. Я узнал о нём из-за младенца, которого он подбросил в больницу. Когда его дочь стала подростком, интерес людей к ней стал меньше, поэтому он сделал её беременной и давал другим на пробу. Сейчас ей двадцать с лишним, и она родила больше пяти детей от своего отца. Одних он продавал, с другими планировал делать то же самое, что и с ней. Не знаю, почему от последнего младенца он решил избавиться таким способом, но я быстро его нашёл, и теперь он станет хорошим мясом для дня благодарения. Подняв глаза, Моргат увидел, как лица двух человек побледнели, брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию, а тела стали напряжённые, как натянутая тетива. Вздохнув, он лишь покачал головой. — Все, кто становился частью моего стола, никогда не были хорошими или выдающимися людьми. Я не какой-то каратель, все члены моей семьи не первое поколение были каннибалами, но это не значит, что мы едим человечину все время. И всё же каждый, кто был мной выбран, умирал тихо, без лишней боли, некоторые из них даже не осознавали свою смерть. Но шаманы — другие, и не только они. Вы думаете, что кроме них никто больше не знает о каннибализме в ритуальных целях, но это ошибка. Разница между нами в том, что они никогда не выберут таких людей. Смотря вниз на фотографии, Моргат лишь закрыл папку и, смотря прямо в глаза мужчине, показал на него указательным пальцем. — Они выберут таких, как вы. Это не просто убийство, они хотят получить силу, мудрость, долголетие и много чего ещё. А для этого они никогда не посмотрят на подобную грязь, они будут смотреть на людей подобных вам, сильных духом и полных жизни. И лишь они сами знают, через что вам придётся пройти перед смертью. Моргат не преувеличивал: это то, что он видел, то, чего сам избегала. Его глаза смотрели на мужчину перед ним со спокойствием, как будто он объяснил простой пример из математики. Начни он говорить об этом десять лет назад, то кричал бы и бил руками о стол, но за годы эмоции утихли, оставив после себя пепел и смирение. Детектив устало провёл рукой по лицу и вновь посмотрел на Моргата с глазами, полными усталости и презрения. — И вправду. Если сравнивать вас, то ты кажешься святым, а не монстром, смотрящим на других как на еду. Это и есть твоя философия? — Ни в коем случае. Я не считаю, что я лучше других, я лишь считаю, что они более опасны, чем я. После смерти родителей я вступил в организацию, чтобы не чувствовать себя одиноким среди простых людей. Мне не нужно есть человечину каждый день, и мои родители не подавали её, как что-то особенное по праздникам. Работая поваром для этих людей, я лишь продолжаю память и быт прошлого. — Память и быт? Ты не убиваешь их потому что они плохие, ты выбираешь их потому что за этого тебе не будет совестно. Но о какой памяти может идти речь? Если то, что ты делаешь — это простой быт, то чем, чёрт возьми, ты или твоя семья лучше них? Слыша искры ярости, что вернулась в чужом голосе с новой силой, Моргат нахмурился. Сев с прямой спиной, он внимательно посмотрел на мужчину, будто тот сказал что-то оскорбительно глупое. — Не надо говорить и думать, что люди хорошие. Мы говорим о человечности и морали только ради того, чтобы сохранить порядок. Среди людей много тех, кто обманывает, бросает, крадёт и насилует, не чувствуя ни капли раскаиния. То, что делаю я, может казаться для них чем-то за гранью, но и они лишь часть большинства. Всего двести лет назад мои предки жили в обычном мире, где женщины рожали детей каждый год, хотели они того или нет. Дети не были цветами жизни или даром, они были рабочей силой. Если они были больными или непослушными, от них избавлялись. Один из лучших способов — это скормить их свиньям, ведь те были дороже и ценнее. Я благодарен, что родился позже, что никогда не окажусь в том же тяжком времени, но с тех пор поменялось не всё. Из поколения в поколение моя семья придерживается одного правила: «Никто из членов семьи не умрёт подобно животному». Они убили многих, чтобы выжить, пережили голод, первую и вторую мировую войну. Выбрались из СССР до его распада в чужую страну, но не потеряли своих ценностей. Никогда в жизни я не прикоснусь к человеку, полному жизни, со стремлениями к чему-то большему, чем мы есть сейчас. Именно эти люди помогают нам отбросить ту жестокость, в которой мы живём. Опустив взгляд на свои руки, Моргат сжал губы в тонкую линию, он был слишком стар для всего этого беспорядка. — Они презирают меня больше, чем вы вдвоём. Для них то, что я сделал каннибализм частью быта, — варварство, богохульство, осквернение, тёмная сила. Они оскорбляют меня за моей спиной, избегают моего взгляда, пытаются скрыться от моего присутствия. Я видел тех, кто пытает людей ради развлечение, тех, кто сдирает с живых людей кожу, чтобы после сделать из неё ремни, сумки или сапоги. Я встречал ремесленников, покупающих кости жертв только после ритуалов, чтобы сделать из них украшение. Они говорили, что после ритуала эти кости обретают уникальные свойства и работать с ними — большая честь. Я знаю отряды солдат, которые едят плоть или сердца своих врагов после миссии ради силы. И каждый из них считает меня мерзким и опасным. Они называют меня человеком без души, ведь я не способен оценить человеческую сущность. Откинув голову назад, Моргат смотрел на яркую лампочку на потолке. — Вы можете посадить меня в тюрьму, у меня нет с этим проблем. — На мгновение его голос смолк, синие глаза с усталостью посмотрели на мужчину перед собой. — Я жалею, что тогда вступил в эту организацию. Мой отец убивал без боли и криков тех, кто творил бесчинства в нашем городе. Я, казалось бы, делаю то же самое, но с руки кормлю тех, кто возможно в сотни раз хуже них. Единственная моя радость в том, что эти люди не могут или не хотят понять мой путь, оттого и боятся меня из-за своего взгляда на мир. Сказав всё, что крутилось в его голове не один год, Моргат почувствовал, что внутри стало пусто. Он смотрел на детектива со странным ожиданием, будто тот сможет сказать ему что-то, что заполнит эту пустоту. Но тот, лишь потеряв весь своей гнев, смотрел в ответ без сил. Они сидели в тишине несколько минут просто смотря друг на друга. Раскрыв рот, мужчина сам опустил взгляд вниз, не зная что сказать, и через долгую минуту поднял его обратно. — Если их так много, можно ли вообще что-то исправить? Этот вопрос коснулся чего-то больного, чего-то хрупкого внутри Моргата. Но перед тем, как тьма поднялась в его сердце, перед глазами появились люди из больницы. Некоторые из них были скупыми и жестокими, другие — наглыми и трусливыми, но все они помогали другим, даже во вред себе. И больше людей, делающих сотни и тысячи вещей, чтобы помочь своим близким. — Я ведь сказал, что живу почти полвека. За это время многое поменялось. И люди не остались прежними, среди них много поехавших на голову, но такие были всегда. Стоит привыкнуть к одним сумасшедшим — возникнут другие, но всегда останутся те, кто будут стремиться к чему-то лучшему. Они везде, вы даже не осознаёте, насколько их много. В каждой стране на этой планете — сотни скрытых общин, и каждый год из них выходят те, кто должен найти новую кровь. Эти люди живут в своём мире, по своим правилам. Когда ты заходишь на территорию общины, ты либо станешь её частью, либо частью их обрядов. Я очень хочу создать ту семью, которая у меня была раньше, но в этом болоте, в котором я погряз, я не позволю своим детям видеть то, что видел я. Единственное, что можно сделать, — это ловить тех, кого вы можете поймать, и защищать тех, кто ещё не стал им подобным. Долгое время мужчина смотрел в синие глаза. Казалось бы, этот разговор должен был поменять его мнение об этом человеке. Но он понял одно: то, к чему они стремятся, — более тяжкое дело, чем они представляли. — Когда я был ещё школьником, мой дедушка сказал мне одну правильную вещь: «Никогда не слушай слова монстра, ведь если ты начнёшь понимать его, твоя рука вздрогнет». На лице Моргата расцвела одобряющая улыбка. Хотелось бы ему пообщаться с подобным человеком. — Ваш дедушка очень мудрый человек. Не важно, какие причины стоят за намеренными действиями человека, если он сделал это осознано, он должен быть наказан. Жалость или милость в этом деле ни к чему. Моргат хотел бы поговорить ещё и даже знал, что детектив не будет против, но снаружи раздался неприятный пикающий звук. С грохотом металлическая дверь открылась, и в комнату вошёл быстрым шагом мужчина в преклонном возрасте с бурей эмоции на своем лице. Моргат сразу понял: это за ним. Детектив, встав со стула, хотел что-то сказать, но его слегка ударили в грудь и, полностью проигнорировав, подошли к Моргату. Мгновение — наручники были сняты и брошены на стол, сильная ладонь схватила его за руку и, подняв, повела за собой. В тишине были слышны нервные шаги и тяжелое дыхание, Моргат чувствовал чужую дрожь рядом с собой, и ему даже стало интересно, кто именно позвонил от его имени. Больше пятнадцати минут они шли из одного коридора в другой, пока в нос не ударил запах деревьев и земли. После ещё одного поворота они оказались перед узкой дверью, открыв её ключом, мужчина толкнул Моргата вперёд, в открытый двор перед высокими металлическими воротами. Трое высоких офицеров в форме, отдав честь, открыли ворота, выпуская их на волю. Перед синими глазами появилась широкая дорога с высокими деревями с ярко-зелёной листвой, что под порывами ветра слегка качалась, подобно нежным волнам на берегу. — Прошу вас, уходите. Переводя взгляд с деревьев на дорогу, Моргат заметил чёрную машину, перед которой стоял темнокожий мужчина с шрамами на левом глазу. Лёгкая дрожь страха поднялась по спине Моргата от узнавания — Рохан. Шаман из пустынных земель Африки, высокий, сильный, безжалостный, омывает тела своих детей до их совершеннолетия кровью сильных людей, чтобы уберечь от всех болезней и невзгод. А кровь, собранная для этого, всегда должна иметь живого хозяина. — Поскольку это в первый раз, мы закроем на это глаза, но постарайтесь, чтобы этого больше не повторилось. Голос Рохана был, как всегда, сдержан, а лицо не выдавало ни капли эмоций. Развернувшись, он открыл дверь пассажирского сиденья и жестом пригласил Моргата сесть. Тот, не имея другого выбора, лишь попрощался с мужчиной и сел на сиденье. Через секунду Рохан сел рядом с ним и завел машину, они тронулись с места и плавно поехали по пустой дороге. — Я очень удивился, когда узнал, что тебя схватили. Стоит быть поосторожнее. — Я сам был удивлён, не успел даже толком с ними поговорить. Не прошло и двух часов, а за мной уже кого-то отправили. Кто-то меня явно очень любит... — Даже два часа — это очень много, нам стоит преподать им урок, чтобы они больше не смели касаться того, чего нельзя. Слегка сжав губы, Моргат перестал говорить, в глубине души он надеялся, что будет убит или изранен только один человек, но знал, что одна жертва всегда является лишь закуской. Их поездка прошла в полной тишине. Пейзажи сменялись один за другим, сквозь ветви деревьев начали виднеться крыши домов, а после исчезли так же быстро, как и появились. По радио играла музыка, но настолько тихо, что слов было не разобрать, словно жужжание насекомых под ухом. После нескольких кругов машина остановилась перед большим деревянным домом, тем самым, в котором прошёл обыск. На двери была сорванная полицейская лента, несколько людей выносили из большого фургона мясо и тела людей, что забрала полиция. Вместе с мясом были несколько коробок с документами, книгами и тетрадями. Видя всё это, Моргат даже боялся представить, какая разруха будет в самом доме и сколько всего ему предстоит сделать. — Через полчаса они разместят все вещи по своим местам, и ты можешь использовать их до конца дня, чтобы убраться в доме. Выйдя из машины, Моргат благодарно кивнул. — Передай им от меня искреннюю благодарность. — Моргат. — окликнув его, Рохан тоже вышел из машина и, встав рядом, посмотрел в синие глаза своими угольно-чёрным, без единого проблеска света. — Не забывай, рядом много тех, кто тебя любит. Протянув руку, Рохан взял прядь рыжих волос и, слегка приподняв их, осторожно поцеловал, ни на секунду не отводя своего взгляда. — Рохан, я не такой, как вы. — Я знаю. Просто общение с дьяволом кажется мне интригующим. Улыбнувшись, Рохан развернулся и, сев в машину, уехал без каких-либо слов на прощание. Моргат солгал детективу во время разговора. Как и в церкви появлялись те, кто смотрел на Люцифера и пытался оправдать его действия, так и в их кругу были те, кто шёл за его тенью в надежде узнать что-то тайное. И от этого можно было лишь убежать.

***

Прошло три дня. В первый день Моргат под музыку убирался в доме, расставлял книги и документы, заново сортировал одежду на полках, подметал и мыл полы. На второй день он со всем своим профессионализмом проверил каждое тело, к сожалению, некоторые из них были безвозвратно испорчены. Одни протухли, другие вскрыты или промыты, выбрасывать их было очень жаль, поэтому Моргат позвонил людям из организации, и те с удовольствием пришли забрать каждый ненужный кусок мяса. Что именно они собирались с этим делать, Моргат не мог даже предположить. На третий день, надев чёрные брюки, белую рубашку и несколько простых украшений, он сел в новую машину и поехал на работу. В больнице его встретили с радостью и облегчением, каждый подошёл к Моргату, чтобы узнать, почему за ним пришли те люди и что же произошло. Специально для этого Моргат уже приготовил вполне правдивую историю, которую пару лет назад ему рассказали в организации. День был наполнен радостью, спокойствием и большим количеством работы, которую он пропустил. Тем же вечером, отказавшись ехать со всеми в бар, Моргат поехал домой. На крыльце дома стояла почти незаметная коробка. Подняв её с земли, он уже догадывался, что могло быть внутри. Поворот ключа — и Моргат прошёл в дом лёгким шагом, идя прямо в зал на свой любимый диван. Сидя, он вытащил складной нож из кармана и одним движением открыл коробку. Внутри — три пары человеческих рук, две из них Моргат не мог узнать, но единственная, мужская, принадлежала детективу, который проводил с ним допрос. Это было поистине прискорбно, но Моргат ничего не мог с этим поделать, поэтому, поставив коробку на стол, встал, чтобы приготовить себе кофе.