Моя любовь

Алиса стояла посреди комнаты, и тишина давила на уши гуще, чем вата. Эбби исчезла — растворилась в хлопке захлопнувшейся двери, оставив после себя только запах имбиря и соевого соуса, въевшийся в шторы. Демоница выдохнула, и дыхание вышло рваным, как край рваной простыни. Пальцы сами потянулись к поясу джинсов. Пуговица щёлкнула, молния поползла вниз с металлическим шелестом, и Алиса стянула их вместе с трусами, не заботясь о том, что ткань запуталась в щиколотках. Она сделала шаг, другой, высвобождаясь, и холодок пола пробрался по голым ступням вверх, к коленям. Член уже налился тяжестью, поднимаясь из лона, твёрдый и горячий, пульсирующий в такт сердцу — медленно, глубоко, как бас в пустом клубе. Алиса легла на кровать, не включая свет, и лунная полоса разрезала её тело: от ключицы, через грудь, по животу, оставляя член в тени, полумраке, где он казался ещё больше, ещё напряжённее. Она провела ладонью по груди — пальцы дрожали, сжимая плоть, мнут соски до твёрдости вишнёвых косточек. Второй рукой она обхватила себя, и кожа была горячей, как металл на солнце. Медленно, в ритме дыхания, Алиса провела ладонью по всей длине — от головки до основания, собирая первую каплю смазки и размазывая её по стволу, как масло по хлебу. «Эбби», — подумала она, но имя растворилось в хрипе, сорвавшемся с губ. Она перевернулась на четвереньки, и в этом движении была грация пантеры, загнанной в угол собственной плоти. Простыня мялась под коленями, и Алиса опустила голову, выгибая спину, открывая себя ночи. Между ягодиц, в тени, где кожа была тоньше всего, раскрылось отверстие — не человеческое, не демоническое, а что-то третье, влажное, пульсирующее, голодное. Щупальце вырвалось из неё с хлюпающим звуком, плотное и скользкое, толщиной с мужское запястье. Оно извивалось, пробуя воздух, и Алиса застонала, когда оно вошло в неё сзади — медленно, раздвигая плоть, наполняя её до краёв так, что дыхание перехватило. Каждый сантиметр был как удар тока, как поцелуй в самое нутро. Пальцы сжали член сильнее, и она задвигалась — вперёд, навстречу своей руке и назад, насаживаясь на горячее скользкое щупальце, которое уже двигалось внутри неё собственным ритмом, глубже, настойчивее. Слюна капала на подушку, сбиваясь в тёмное пятно, и Алиса кусала губу до крови, чувствуя, как приближается волна — неумолимая, как прилив. Она кончила. Тело выгнулось дугой, пальцы сжались до хруста, и струя ударила в ладонь, горячая и густая, заливая пальцы, запястье, простыню. Но Алиса не остановилась — она поднесла руку к лицу, открыла рот и слизала всё до капли, чувствуя солёный привкус одиночества на языке. Алиса перекатилась на спину, и мокрые пряди волос прилипли к щеке, как морские водоросли к камню. Дыхание всё ещё срывалось с губ короткими всхлипами, но пальцы уже снова блуждали по телу — по внутренней стороне бедра, по животу, где кожа подрагивала от каждого прикосновения. Она раздвинула ноги шире, и щупальце, всё ещё тёплое и скользкое от смазки, выползло наружу, извиваясь в лунном свете, как змея, пробующая воздух раздвоенным кончиком. Алиса взяла его в ладонь — оно пульсировало в такт её сердцу, послушное, горячее, живое. — Ты хочешь ещё, — прошептала она, и это не было вопросом. Щупальце обвило её запястье, скользнуло выше, к локтю, оставляя влажную дорожку на коже. Алиса засмеялась — хрипло, низко, почти зверино — и поднесла свободную руку к груди, сжимая сосок до боли, пока тот не затвердел под пальцами, как вишнёвая косточка. Она села, свесив ноги с кровати, и щупальце, освободившись, поползло вниз — по животу, по лобку, к члену, который снова наливался кровью, поднимаясь из лона твёрдый и нетерпеливый. Кончик щупальца лизнул головку, и Алиса выдохнула сквозь зубы, чувствуя, как искра пробежала по позвоночнику до самого затылка. — Хитрая тварь, — выдохнула она, и в голосе звучала гордость. Щупальце обвило член у основания, сжалось мягко, но настойчиво, и начало двигаться — вверх, вниз, в ритме, который знало только её тело. Алиса откинулась назад, опираясь на локти, и открыла рот, ловя воздух, как рыба, выброшенная на берег. Вторая рука скользнула между ног, пальцы нащупали влажное отверстие — не то, что было на месте вагины, а другое, ниже, где кожа была тоньше всего. Она вошла внутрь двумя пальцами, и стон сорвался с губ — громкий, срывающийся, почти молящий. Щупальце ускорилось, двигаясь по члену быстрее, плотнее, и Алиса почувствовала, как внутри нарастает новая волна — горячее, тяжелее предыдущей. Пальцы двигались в ней, растягивая, раскрывая, и щупальце сжимало её член так сильно, что в глазах потемнело. Она кончила с криком, выгибаясь дугой, и струя ударила в потолок, горячая и густая, оставляя тёмное пятно на белой краске. Щупальце отпустило её, втянулось обратно с влажным хлюпаньем, и Алиса рухнула на кровать, тяжело дыша, вся липкая от пота и спермы. В комнате снова стало тихо. Только дыхание — рваное, влажное — и стук капель где-то за окном. Эбби не было. Алиса лежала в липкой темноте, улыбаясь, и ждала, когда тишина снова станет выносимой.