Ключ в замке

В этом районе Берлина время течёт иначе. Здесь нет суеты центра, нет туристического гама. Пренцлауэр-Берг издавна является миром широких, мощёных булыжником улиц и пятиэтажных домов с фасадами из жёлтого и красного клинкерного кирпича. Дома выстроены сплошной стеной вдоль тротуаров, что создаёт ощущение уюта и защищённости. По обе стороны улиц раскинулись молодые липы и клёны. Ещё не старые, но уже с достаточно внушительными кронами, которые укрывают тротуары прерывистой тенью. У подножий домов – маленькие зелёные палисадники, где иногда можно увидеть забытый кем-то велосипед. Воздух здесь прозрачный и утренний, пахнет свежей выпечкой и кофе. Из приоткрытых окон первых этажей доносится тихая музыка – кто-то уже включил радио, пока собирается на работу. На углу у небольшого супермаркета женщина средних лет неторопливо выбирает цветы. Ей некуда спешить. Никто никуда не спешит. Пренцлауэр-Берг в это утро был похож на кота, который только что проснулся и ещё не решил, стоит ли вставать. Может, вздремнуть ещё пару минут? Тишину улиц лишь изредка нарушал шелест шин. Фасады старых домов мягко светились в лучах солнца, а листья лип и клёнов над головой почти не шевелились. Ян медленно шёл в сторону кофейни и думал, что этот район слишком спокоен для того, что творилось у него самого внутри. Ян Вагнер был по сути своей человеком спокойным и собранным. За свои двадцать семь лет жизни он усвоил несколько простых истин, одной из которых была та, которая твердила ему тихо радоваться мелочам. Например, сегодня утром вернули горячую воду спустя месяц её отсутствия. Счастье? Определённо. Но вы же не думаете, что мы сегодня собрались здесь, чтобы обсуждать графики ремонтных работ в Пренцлауэр-Берге? Конечно же нет. Сегодня Ян радовался не только вернувшейся горячей воде, но и тому, что спустя три месяца активного общения с одной девушкой, он набрался уверенности пригласить её на встречу за пределами виртуального пространства. Хотел бы он назвать это свиданием, но язык пока что не поворачивался. С девушкой по имени Эмма Шмидт они, как упоминалось выше, общались всего три месяца, поэтому пока что ни о каких романтических отношениях не могло быть и речи. Особенно, учитывая, что они ещё ни разу не виделись вживую, потому что именно сегодня был тот самый день. Утро этого дня было солнечным, несмотря на бурю, которая развернулась в душе Яна. Да, это был человек, контролирующий свои эмоции, но простого контроля не хватало на то, чтобы затушить пылающий костёр. Ян испытывал лёгкое волнение, скажем так. Если, конечно, лёгким волнением мы считаем учащённое сердцебиение, по двадцать раз проверенные вещи, разбитое состояние после тяжёлой ночи и едва ощутимый тремор в руках. Были ли у Яна причины для столь активного волнения? Вроде бы, нет. Эмма была девушкой приятной в общении, слегка… Нет, всё-таки чересчур активной, периодически забывающей тему разговора, но вспоминающей её через одно напоминание. Наверное, таких дам называют взбалмошными, но Ян не называл. Эмма для него была той, у которой спокойствия хватало только до момента, пока она не вспоминала, что десять минут назад оставила плиту без присмотра, или забыла про то, что набираемую ванну нужно всё-таки проверять. Рассеянная, шумная, невероятно обаятельная и по-своему очаровательная девушка, с которой можно даже не открывать рта. Точнее, не писать излишнее количество сообщений. Яну очень хотелось вживую увидеть, как же выглядит такая девушка, как Эмма. Наверное, она опоздает на встречу. Ян стоял у стойки небольшой, но уютной кофейни под названием «What do You Fancy Love» в Пренцлауэр-Берге и ждал свой латте. Улица за окном была тихой – только редкие прохожие и утреннее солнце на фасадах старых зданий. Зашёл он в эту кофейню, потому что на днях Эмма написала, что здесь делают чудесный кофе. Ян, оказавшись в Пренцлауэр-Берге, не мог не воспользоваться рекомендацией от истинной любительницы пить кофе литрами. Серьёзно. Сам Ян пил кофе примерно один раз в сутки – перед работой, чтобы взбодриться. Эмма же пила кофе не по одному разу. Может, по этой причине она всегда такая активная? Учитывая, что со своих трёх стаканчиков американо она получает примерно в три-четыре раза больше кофеина в день, чем сам Ян, то можно логично объяснить, почему она постоянно «на взводе». Слишком сильно бодрится. Латте был уже почти готов. Ян стоял и ждал, держа в руке телефон. Волнение, смешанное с неверием, потихоньку, совсем маленькими шажками, отступало под давлением уютной обстановки вокруг. Чистые вымытые полы из светлого дерева, декоративные цветы, идущие под потолком, хотя Ян готов поклясться себе, что они живые. Выглядят очень похоже. Запах свежего кофе и малое количество народу в помещении располагают к тому, чтобы остаться здесь, спокойно выпить свой кофе, зарядиться позитивной энергией и наконец-то ехать в Фридрихсхайн, где и была назначена встреча. Но Ян ждал не только кофе. Сейчас он ещё ждал её сообщения о том, где же Эмма. В пути? На месте? Только вышла? Он знает, что Эмма – не самая пунктуальная девушка, но лучше узнать заранее. Может, он сможет её подвезти, если она живёт где-то по пути в Фридрихсхайн из Пренцлауэр-Берга? Ожидая кофе, Ян с улыбкой перечитывал последнее сообщение от Эммы: «Я так рада, что мы наконец встретимся! Только не смейся над моей вечной спешкой :)». Ян не смеялся, всего лишь улыбался, надеясь, что по пути с Эммой ничего не случится. Получив свой латте, Ян поблагодарил бариста и отошёл от стойки, направляясь к выходу из кофейни. Всё-таки, это хорошее место. Если встреча с Эммой пройдёт успешно, он хотел бы пригласить её сюда как-нибудь. Вновь утонув в своих мыслях, Ян чуть не выронил стаканчик. Низенькая девушка с вьющимися каштановыми волосами проскользнула под его рукой и первой вылетела из кофейни. Наверное, опаздывает. Ян снисходительно улыбнулся, покачав головой, а после проверил содержимое стаканчика. Кофе был на месте, ни одна капелька не убежала и не попала на одежду. Прикрыв глаза и с облегчением вздохнув, Ян отошёл от двери и направился в сторону парковки, где его дожидался белый «Фольксваген», стоящий у тротуара. Ключ в замке, двигатель заглушен. Ян не был человеком, который пил кофе за рулём. Обычно, он вообще не отвлекался ни на что, когда ехал куда-то. Даже телефонные разговоры были редкостью. Не то чтобы Ян был параноиком. Он просто предпочитал решать все вопросы до начала или после конца поездки. Так было безопаснее. Сообщений от Эммы так и не поступало. Наверное, едет. Ян сделал пару глотков обжигающего латте, поморщился – слишком горячо, чтобы пить на ходу, – и притормозил у витрины соседнего магазина. Подождал, пока кофе чуть остынет, и допил его в два больших глотка, чтобы освободить руки. Проверив телефон ещё раз на всякий случай, Ян убрал его в карман куртки и направился в сторону урны, чтобы выбросить быстро опустевший стаканчик из-под кофе. До назначенного времени встречи было ещё целых двадцать минут. Ян выбросил стаканчик, развернулся – и мир будто дал сбой. Его машина двигалась. Не стояла – двигалась. Белый «Фольксваген» плавно сдал назад, почти бесшумно, выбрался с парковочного места и развернулся носом на выезд. Ян не сразу понял, что видит. Секунда ушла на осознание: там кто-то сидит. За рулём. В его машине. Дверь была закрыта, двигатель работал. – Стой! – крикнул Ян, но голос прозвучал глухо – его никто не слышал. Машина рванула вперёд, оставляя после себя только визг шин и небольшое облачко пыли. Ян успел увидеть только тёмные вьющиеся волосы, край лёгкой куртки. Силуэт. Не лицо. И через три секунды «Фольксваген» скрылся за углом. Пренцлауэр-Берг в это утро был похож на грязного кота со свалявшейся шерстью, которого хозяйка окунула в тазик с водой и решила отмыть от городской пыли. Тишина улиц ярко контрастировала с ураганом, который разошёлся в небольшой квартире девушки по имени Эмма Шмидт. Светящиеся фасады слепили глаза, а птицы, сидящие в кронах деревьев, орали над самым ухом. Этот район был слишком спокоен для того, что творилось у Эммы дома. Она проспала. И даже будильники в количестве пятнадцати штук были проигнорированы ею с самого первого по самый последний. Почему же Эмма всё-таки встала? Чистая случайность. Неудачный переворот во сне, и Эмма вместе со своим плюшевым осьминогом быстро встретилась с линолеумом, оценив его качество своим лицом. Благо, нос остался на месте, глаза не пострадали, но плюшевый осьминог пал смертью храбрых, придавленный своей хозяйкой, которая едва поднялась на ноги, корчась от боли. Опираясь руками на кровать и восставая, словно из гроба, Эмма выпрямилась и снова рухнула на кровать, правда ноги остались висеть за её пределами. Рукой нащупав где-то на краю телефон, девушка притянула его к себе и открыла глаз, чтобы посмотреть, сколько времени. Как только мир перед глазами стал чуточку чётче, Эмма взвизгнула и соскользнула обратно на пол. Благо, плюшевый осьминог снова смягчил удар, но всё равно было неприятно. Проигнорировав всю возможную боль, Эмма начала метаться по дому от стены к стене, словно резиновый мячик. Так как собираться с вечера она не умела никогда – приходилось всё успевать в оставшиеся до выхода пятнадцать минут. Почистить зубы, умыться, расчесать эти треклятые вьющиеся волосы, которые ни одна расчёска не брала и даже сейчас застряла между прядей. Эмма взвыла от собственной беспомощности и некомпетентности, но смогла освободить расчёску из ловушки. Светлая рубашка и джинсы нашлись по пути из ванной к кухне и тут же оказались на Эмме. В холодильнике уже не одна, а две мыши повесились, а тараканы даже не пытались туда забраться. Из еды оставалась упаковка сосисок. Две сосиски, которые Эмма тут же закинула в рот и пообещала себе, что на обратном пути купит нормальной еды. Эмма ненавидела опаздывать, но всегда опаздывала. В этот раз она злилась на себя сильнее из-за того, что её пригласили на свидание. Эмма не знала, насколько первую живую встречу с человеком после трёх месяцев виртуального общения можно считать свиданием, но ей хотелось бы, чтобы это было оно. Ян казался ей интересным молодым человеком, который не обижался, когда она его игнорировала часами или, наоборот, засыпала сообщениями. Казалось, что у него есть ответ просто на все её вопросы, а его умению распределять время Эмма могла только позавидовать. Однажды Ян помог ей составить расписание на день, когда Эмма сама его об этом попросила. Да, это расписание всё ещё лежит на прикроватной тумбочке, хотя, возможно, Эмма уже посчитала, что это макулатура. Уф, сейчас ей об этом думать точно не хотелось… Убрав непослушные волосы в хвост на затылке и накинув лёгкую курточку, Эмма пулей вылетела из квартиры и слетела вниз по лестнице. На выходе из подъезда она чуть не сшибла любителей почесать языками на проходе, извинилась, споткнулась и побежала вперёд по улице за спасательным стаканчиком кофе. Эмма чувствовала, как энергия покидает её тело, поэтому ей просто жизненно необходима была чашечка крепкого американо, чтобы окончательно проснуться. Благо, её любимая «What do You Fancy Love» находилась в паре минут ходьбы от дома, за углом. Стараясь не упасть, Эмма попутно достала из кармана джинс телефон и открыла приложение каршеринга. В последнее время она им часто начала пользоваться. Пока приложение загружалось, Эмма влетела в кофейню. Ну, как влетела… Ввалилась, как мёртвый груз, с мантрой: – Кофе-е-е… Бариста сразу узнал одну из завсегдатаев «Фэнси Лав» и уже начал готовить тот самый американо. Эмма не успевает толком опереться на стойку – стаканчик уже стоит. Бариста, даже не повернувшись, тянется за маркером. На крышке жирным чёрным написано одно слово: «Твоё». Внутри – никакой воды, одна чистая ярость эспрессо, чуть разбавленная кипятком, чтобы можно было пить залпом, не обжигая горло. Горько. Как понедельник. Но именно это ей сейчас и нужно. Американо – это не кофе. Это честная горечь, удар по языку и мгновенный фокус. Молоко не смягчит, сахар растворится без следа. Бодрит не хуже пощёчины. – Ты меня спас… – тянет Эмма сквозь зубы и кладёт на стойку деньги. Намереваясь выбежать обратно на улицу, девушка чуть не сбивает с ног человека в кожаной куртке. Он успевает только вскинуть руку со стаканчиком, как Эмма пролетает под ней в дверь, выбегая на улицу и чуть не растягиваясь на тротуаре. Она не извинилась, язык выдал что-то мямлящее. Кофе чуть не разлила, телефон чуть не разбила. Но пока ещё успевала! Оказавшись на улице, Эмма, начав пить кофе, открыла приложение. На карте – несколько значков машин поблизости. Девушка, не глядя в экран, ткнула в ближайший значок белого «Фольксвагена». Телефон пиликнул подтверждением брони, и Эмма, не проверяя номера, сунула его в карман. Подбежав к ближайшей машине, она дёрнула за ручку – дверь открыта! Ключ в замке. – Успеваем-успеваем! – захлопнув за собой дверь, Эмма тут же пристегнулась, провернула ключ. Машина завелась. Отлично! Кинув телефон на соседнее сиденье, Эмма выехала с парковки и направилась в Фридрихсхайн. Удивительно, но сегодня ей очень повезло. До встречи оставалось примерно пятнадцать минут, и этого времени ей с лихвой хватит, чтобы успеть доехать и доказать Яну, что она умеет не опаздывать. Боксхагенер Плац – сердце Фридрихсхайна. Не парадное, не туристическое, а своё, местное. Площадь не похожа на классическую европейскую – это скорее вытянутый сквер, окружённый с четырёх сторон старыми жилыми домами. В центре – зелень: газоны, кусты сирени, старые липы, которые дают густую тень. Скамейки стоят хаотично. По периметру жмутся друг к другу маленькие кафе, бары с уличными столиками, велосипедная мастерская, магазинчик овощей. По субботам здесь разворачивается блошиный рынок – тогда площади становится тесно от столов с виниловыми пластинками, старой одеждой и советскими значками. Но в обычные дни здесь тихо: мамы с колясками, студенты с ноутбуками, пенсионеры с газетами. Воздух пахнет кофе, жареным луком и чуть-чуть – речной сыростью с Шпрее, которая течёт в двух кварталах отсюда. Сегодня Боксхагенер Плац встретил Эмму своей обычной будничной суетой. На скамейке под липой женщина укачивала младенца и параллельно читала книгу. Из уличного кафе тянуло кофе и корицей. Кто-то играл на гитаре – плохо, но душевно. Эмма припарковала «Фольксваген», выключила двигатель и взяла телефон в руки, чтобы написать Яну: «Я на месте. И даже не опоздала!». И увидела его сообщение, отправленное примерно десять минут назад: «У меня ЧП. Угнали машину. Приехать не смогу, не жди». Когда машина скрылась за углом, Ян остался стоять на тротуаре в одиночестве, смотря в пустоту. Руки опущены, их нечем занять. Он никак не ожидал, что в таком районе как Пренцлауэр-Берг с ним может случиться такая неприятная ситуация как угон машины. Тишина района возвращается – медленно, как вода после брошенного камня вновь становится спокойной. Где-то вдалеке лает собака. Женщина с коляской неторопливо пересекает улицу. Мир не заметил, что у Яна только что угнали машину. – Твою ж мать, – ругается он вслух, но никто не оборачивается. Ян достаёт телефон из кармана куртки. Первой его мыслью, конечно же, было позвонить в полицию, но Ян быстро осознал, что не помнит номер своей машины. До этого момента он знал его наизусть, но от шока такая важная информация вылетела из головы. Дрожащими руками Ян листает контакты, ищет «Страховка», «Полиция Берлин». Находит, но не звонит, думает. Спустя полминуты Ян пишет Эмме быстрое сообщение: «У меня ЧП. Угнали машину. Приехать не смогу, не жди». Отправляет. Не ждёт ответа – она, скорее всего, в пути. Убирает телефон в карман. Достаёт снова. Проверяет – отправлено. После сообщения Ян наконец-то звонит в полицию. Длинные гудки тянутся вечность. Потом – женский голос, спокойный, почти сонный: – Полиция, служба спасения? – Мою машину угнали, – говорит Ян, стараясь звучать как можно более спокойно, но выходит с трудом. – Я… только что. У кофейни. Женский голос уточняет: место, время, марка, номер. Номер… Он снова зависает. – Я… я не помню. – Можете приехать позже? Написать заявление. – Да. Да, хорошо. Спасибо. Он сбрасывает. Чувствует себя полнейшим идиотом. Ян никогда ещё не попадал в такие скверные ситуации. Максимум – когда он вызывал полицию, это было, когда соседи сверху его затопили. Но то была совершенно другая ситуация, не угон машины всё-таки! Ян сел на лавочку у кофейни и закрыл лицо ладонями, проводя ими сверху вниз и поднимая голову наверх. За витриной бариста протирал кофемашину, не поднимая головы. Ему нет дела до растерянного парня снаружи, который прокручивает в голове, что было в машине. Папка с рабочими договорами. Зарядка от телефона – единственная, которая быстро заряжает. Шапка на заднем сиденье на случай, если будет ветрено. И в багажнике… В багажнике пакет. Бутылка красного. Сыр камамбер. Виноград. Багет. И записка, которую он написал вчера вечером, сидя на кухне: «Надеюсь, ты не на диете. P. S.: я волнуюсь». Ян снова закрывает лицо руками, пытаясь успокоиться. Телефон молчит. Эмма не отвечает. Ян открывает чат и перечитывает своё последнее сообщение. Не слишком ли драматично? «Угнали машину» – звучит как оправдание. Как будто он специально придумал отмазку, чтобы не идти на встречу. Он пишет второй вариант: «Ты как? Ты уже едешь?». Смотрит на экран. Стирает. Пишет третий: «Извини, я правда не вру. Машину угнали только что». Стирает. Это звучит ещё хуже. Ян убирает телефон в карман и достаёт снова. Эмма молчит. Он встаёт с лавочки. Надо идти в полицию. Но где ближайшее отделение? По картам до него – два километра. Пешком примерно полчаса. Можно взять такси. Или каршеринг? Мысль о каршеринге вызывает нервный смешок. Ян открывает приложение – на карте десятки свободных машин. Белые «Фольксвагены» среди них. Столько же, сколько было утром. Он закрывает приложение. Не сейчас. Ян звонит в страховую. Автоответчик с записанным голосом: «Если вы хотите заявить об угоне – нажмите 3». Он нажимает «3». Тишина. Потом снова голос: «Опишите ситуацию после сигнала». Ян говорит в трубку, глядя на угол, за которым исчезла его машина. Говорит быстро, сбивчиво, называет марку, цвет, примерное время. Забывает назвать номер. Вспоминает через минуту после того, как сбрасывает. Он снова сидит на лавочке. Телефон в руке. Чат открыт. Эмма была онлайн две минуты назад. Она прочитала его сообщение? Или просто открыла телефон? Наверное, она сейчас сидит в кафе у Боксхагенер Плац, смотрит на пустой стул напротив и думает: «Козёл. Назначил свидание и не пришёл!». Ян пишет ей снова. Не отправляет. Читает вслух: «Я правда не вру». Звучит глупо. Он стирает. И тут телефон пиликает. Ян тут же смотрит на экран. Сообщение от Эммы: «О нет! Какой ужас! Ты в порядке? Ты где? Я сейчас приеду!». Ян выдыхает. Впервые за десять минут. Она здесь. Она не ушла. Она не думает, что он козёл. Он пишет адрес кофейни. Пренцлауэр-Берг, улица, название – всё как есть. Добавляет: «Я у входа». Отправляет и поднимает глаза на дорогу. Через несколько минут белый «Фольксваген» въезжает на улицу. Медленно, почти неслышно. Паркуется в десяти метрах от него. Ян смотрит на машину. На свою машину, которую угнали несколько минут назад, но которая только что подъехала к кофейне. С девушкой за рулём. Он не верит своим глазам. Эмма выскакивает из машины, даже не заглушив двигатель. Дверь хлопнула громко, на всю тихую улицу. Ян сидит на лавочке у кофейни. Телефон в руке, экран всё ещё горит. Он увидел её – сначала силуэт, вылетевший из белого «Фольксвагена», потом лицо. То самое лицо. С фото. С аватарки. Он смотрел на него три месяца, а теперь оно было здесь, в двух шагах от него, раскрасневшееся от бега. Он медленно моргнул. Не поверил. Моргнул ещё раз. – Ты Ян? – Эмма подлетела к нему, даже не дав встать. – Ты в порядке? На тебе лица нет! Садись, садись, не вставай. – Она присела рядом на корточки, заглянула в глаза. Говорила быстро, глотая окончания: – Кто угнал? Ты видел? Ты вызвал полицию? Звонил? Надо заявление писать, пока они не уехали далеко, у них наверняка есть камеры на кофейне, надо попросить запись! Я сейчас, я всё организую, не переживай! Ян открыл рот. Она не дала ему сказать. – Какая машина? Марка, цвет, номер? Я тебя отвезу, у меня каршеринг, я быстро, мы их догоним, они далеко не уехали, наверняка в пробке стоят, в Берлине вечно пробки… – Эмма, – наконец выдавил Ян. – Да? – Она замерла на полуслове, готовая бежать дальше. – Вон она, – сказал Ян и кивнул через её плечо. – Моя машина. Эмма обернулась. Увидела белый «Фольксваген», из которого только что выскочила. Мотор работал, дверь водителя была открыта. – Это не может быть твоя, – сказала она уверенно. – Это каршеринг. Я на ней приехала. Я её заказала. Ян посмотрел на неё. Медленно, очень медленно перевёл взгляд на машину. Потом снова на неё. – Ты… на ней приехала? – Да! – Эмма уже доставала телефон. – Смотри, вот приложение, вот бронь, вот… Она открыла экран. Нажала на иконку каршеринга. Приложение загрузилось, показало карту, свободные машины вокруг… И никакой активной поездки. Ни брони. Ни «начать». Ничего. Последняя активность – та самая попытка забронировать белый «Фольксваген» у кофейни. Статус: «Машина найдена и открыта. Приятной поездки!». И только в самом низу мелким шрифтом, который она не заметила: «Госномер: B-ML 2407». Номер не совпадал с номером машины, в которой она сидела, на две последние цифры. Эмма уставилась на экран. Провела пальцем вниз, обновила. Ничего. Она медленно подняла глаза на Яна. Потом на машину. Потом снова на экран. – Я… – начала она. – Я думала… Ян молчал. Выражение его лица было сложным: шок, облегчение, неверие и где-то глубоко внутри – смех, который он пока сдерживал, но был уже на грани. – Ты угнала мою машину, – сказал он тихо. – Ты – угонщица. – Я не угонщица! – взвизгнула Эмма. – Я думала – это каршеринг! Там ключ был! В замке! Кто оставляет ключ в замке?! – Я, – признал Ян. – Я вышел выбросить стаканчик. На секунду. – На секунду?! – Эмма вскочила на ноги. – Ты оставил ключ в машине на целую секунду в Берлине?! Ты знаешь, какая здесь криминогенная обстановка?! – Теперь знаю, – сказал Ян, прикрывая рот ладонью. И тут до Эммы дошло окончательно. Она села на лавочку рядом с ним. Положила телефон на колени экраном вверх – там всё ещё горело приложение с пустой активной поездкой. – Я приехала на твоей машине, — сказала она тихо. — На свидание. К тебе. На твоей машине. – Ага, – подтвердил Ян. – И ты мне написал, что у тебя угнали машину. – Ага. – А я предложила тебя отвезти. – Ага. – На твоей же машине. – Ага. Они замолчали. Где-то вдалеке снова залаяла собака. – Ну, – сказала Эмма, не поднимая глаз. – Хорошо, что мы наконец встретились. Ян посмотрел на неё. На её растрёпанные волосы, на сбившееся дыхание, на телефон с пустым приложением. И улыбнулся. – Пойдём, – сказал он. – У тебя там в багажнике сыр с виноградом. Не пропадать же добру. – Поднявшись с лавочки и сделав пару шагов к машине, Ян обернулся. – Надеюсь, ты не на диете? – Издеваешься, я голодна, как цербер после этой беготни! – вскочила Эмма, но тут же замерла. – Ты… Ты же не злишься? – На что? – Ну… Что я угнала твою машину… – Ты же её вернула. – Ян в недоумении изогнул бровь, и Эмма с облегчением вздохнула, её плечи расслабились. – Но впредь, пожалуйста, предупреждай меня о том, что хочешь взять мою машину. А то мне придётся писать на тебя заявление в полицию. – Да иди ты! И тут Ян рассмеялся, уже по-настоящему. Эмма с непониманием посмотрела на то, как парень держится за живот, заливаясь искренним хохотом, и сама не смогла удержаться. Это была самая забавная первая встреча в жизни каждого из них. А вы думали, что могло быть иначе? Наверное, да, но тогда этот день, скорее всего, не запомнился бы обоим на всю жизнь. И кто знает, может, угнанная однажды машина может стать началом чего-то большего? И даже не штрафа, а простого человеческого счастья. Даже если это счастье будет раз в год напоминать тебе о том, что ты когда-то угнала его машину.