Слова, унесенные ветром

Итан все таки нашел ответ через день. Он отправил письмо Панталоне сам, впервые. «Лорд Панталоне, я выяснил про тот винтик. Вам лучше приехать быстрее. И.» Мужчина бросил все. Сорвал встречу, отменил переговоры, посадил помощника на первый же поезд в Снежную — без себя. Он мчался в Фонтейн так, словно от скорости зависела чья-то жизнь. Она и зависела. Только не та, о которой он думал. Мастерская Итана встретила его тишиной. Обычно здесь звенели часы, стучали молоточки, играла тихая музыка. Сегодня — ничего. Только одинокий светильник над верстаком. Парень сидел за столом. Перед ним на бархатной подложке лежал винтик — и еще три таких же, только целых, без вмятин. — Я нашел похожие.. — сказал он, не поднимая глаз — В старых архивах Сумеру и в старой лаборатории Пантолоне сел напротив. Колени вдруг стали ватными. — Говори — Это не просто винтик, — Итан поднял голову, в золотых глазах застыл ужас — не истеричный, а тихий, как у человека, который понял что-то невыносимое — Это часть системы жизнеобеспечения, которая очень старая — Жизнеобеспечения? — переспросил Панталоне, голос не дрогнул — Есть легенда, которую ученые Сумеру передают из уст в уста. Один исследователь, очень талантливый и очень безумный, создал машину. Не для убийства. Для.. сохранения. Он верил, что сознание можно отделить от тела, записать и воспроизвести заново в новом сосуде.. — Итан сглотнул — Его коллеги считали, что это чушь, но я нашел записи, чертежи. И в них — этот сплав, ваш винтик.. Мужчина молчал. В голове шумело — как в тот день на обрыве, когда ветер уносил пепел. — Вы хотите сказать, — произнес он медленно, — что этот винтик — часть устройства, которое способно.. вернуть человека? — Не вернуть, — Итан покачал головой. — Скопировать, записать, но для этого нужен оригинал. Мертвый оригинал и жертва. Я не знаю всех деталей, но.. там написано, что эксперимент был проведен один раз.. — На нем самом, — тихо закончил Панталоне — Дотторе поставил опыт на себе.. Итан вздрогнул, услышав имя. — Вы знали его..? — Знал — поправил Панталоне смотря на черные винтики, которых уже целых три — Я любил его.. Тишина упала на мастерскую. Парень откинулся на спинку стула, провел рукой по лицу. — Архонты, — выдохнул он — Вы поэтому.. вы поэтому пришли ко мне в порту? Потому что я похож..? — Да — уже безразлично ответил Панталоне — А сейчас? — Итан посмотрел на него, не с обидой, а с болью — Сейчас я кто? Замена? Утешение? Панталоне хотел сказать: «Ты — не он. Ты никогда не сможешь им стать». Но слова застряли в горле, потому что последние две недели он ловил себя на мысли, что начинает видеть в Итане не отражение, а что-то свое. Новое. Живое. И это было страшнее всего. — Не знаю, — ответил он честно — Но я не хочу делать тебе больно. Ты заслуживаешь большего, чем быть чьей-то тенью Итан усмехнулся — горько, без той самой кривой насмешки. — Спасибо за честность.. — с некой печалью ответил Итан Он немного помолчал, а потом достал из-под стола старую, пыльную тетрадь — Вот. Я скопировал чертежи. Не все, я не понял многого, но основы — здесь. Если вы.. если вы решитесь Банкир взял тетрадь. Пальцы дрожали — чуть-чуть, незаметно со стороны. — Я подумаю — Не думайте слишком долго.. — тихо сказал Итан — Такие вещи.. они сжирают.. Панталоне встал. Уже у двери он позволил себе обернуться. — Итан. — Да? — Ты хороший человек. Не позволяй этой истории испортить тебе жизнь Тот не ответил. Только кивнул, опустив голову к верстаку и больше не поднимал ее. Панталоне вышел. В сердце — пустота, которая требовала заполнения любой ценой.

***

Он снова вернулся в Снежную и три дня не выходил из кабинета. Читал. Изучал. Сравнивал с теми бумагами, которые когда-то вывез из архивов Фатуи. С каждой страницей становилось все яснее: Итан не ошибался, что Дотторе и вправду создал машину. Не для того, чтобы воскресить себя — для того, чтобы воскресить кого-то другого. В конце тетради, на последней странице, мужчина нашел постскриптум. Почерк — тот самый, знакомый до боли. P.S «Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. И значит, ты — тот, кого я так и не посмел назвать по имени. Не ищи меня. Я не стою того. Но если очень хочется — вот инструкция. Пользуйся на здоровье. Только помни: у всего есть цена. Даже у чуда. — З.» Феофан перечитал эту запись десять раз или даже больше. Потом закрыл тетрадь, положил на стол и уронил голову на руки. — Ты знал, — прошептал он — Ты, сукин сын, знал, что это случится! Знал, что я не смогу остановиться и оставил мне ключ.. Он просидел так до рассвета. А когда первые лучи солнца коснулись крыш, Панталоне поднял голову и принял решение..

***

На четвертый день он написал письмо Итану. Короткое. Сухое. Без объяснений. «Итан, спасибо за правду. Но я должен попросить тебя кое о чем. Забудь меня. Уничтожь мою визитку. Не ищи встреч. Ты — не он, и я никогда не смогу смотреть на тебя иначе, чем на чужую тень. Это нечестно по отношению к тебе. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет видеть именно тебя. Я не могу. Прости. Панталоне.» Он отправил письмо быстрым рейсом и почувствовал, как что-то внутри оборвалось — возможно, последний шанс на нормальную жизнь. Но он никогда не выбирал нормальную жизнь. Он выбрал Зандика.

***

Следующие две недели превратились в ад. Панталоне уволился из банка. Нет, не так. Он вышел из состава правления, передал полномочия заместителю, распродал личные активы и перевел все состояние на счета, которые никто не отследит. В Фатуи поднялась паника. Пульчинелла прислал гневное письмо. Тарталья примчался лично и попытался выбить дверь кабинета. — Ты с ума сошел?! — орал Одиннадцатый, ломясь в запертую дверь — Ты — финансовая империя! Ты не можешь просто взять и все бросить! — Могу — ответил он из-за двери спокойным голосом — И бросаю! Передай всем, что мои доли переходят в фонд поддержки сирот. Пульчинелле — что я больше не участвую в собраниях. А тебе.. спасибо за беспокойство, но я должен сделать это — Что — это?! Мужчина не ответил. В этот же день он уехал из Снежной ночью, взяв с собой только некоторые вещи, которые могли бы пригодиться. Все остальное осталось. Все, что не имело значения.

***

Сумеру встретила его молчанием. Он вернулся на то самое место — к обрыву, где когда-то рассыпался в прах его любимый человек. Где до сих пор чернел выжженный круг. Где ветер все так же пах пеплом. Феофан стоял на краю, глядя вниз, в пропасть. — Я сделаю это, — сказал он в пустоту — Даже если ты был безумцем, даже если это убьет меня, даже если ничего не выйдет! — он сжал в руке сумку до боли в костяшках — Потому что жизнь без тебя.. это не жизнь. Это просто существование, а я устал существовать.. Он развернулся и пошёл вглубь — туда, где на старых картах Итан отметил заброшенную лабораторию. Туда, где Зандик когда-то создал невозможное. Он шел один. Без помощников, без гарантий, без плана Б. С одной только безумной идеей. И с любовью, которая оказалась сильнее смерти.

***

Лаборатория находилась глубоко под землей, в пещере, куда не проникал солнечный свет. Панталоне спускался по ржавым лестницам, перегораживая дорогу осыпям и паутине. Воздух с каждым шагом становился тяжелее — насыщенный древней энергией. Он зажег факел и ахнул. Огромный зал. В центре — устройство. Сфера из металла, опоясанная кольцами. Вокруг — десятки портов, разъемов, кабелей и три пустующих гнезда на верхней панели. В форме винтиков. Мужчина подошел ближе, протянул руку. Металл был холодным, но внутри, глубоко внутри, пульсировало что-то живое. Тепло. Ритмичное, как сердцебиение. — Ты построил это для кого-то.. — прошептал Панталоне — Для меня? Или для себя? Это было уже неважно. Он достал из шкатулки три целых винтика — те, что принес парнишка. Вставил в гнезда. Каждый вошел с легким щелчком, как будто ждал этого момента годами. Остался последний. Тот самый — с вмятиной, с обрыва. Пантолоне поднес его к губам, поцеловал холодный металл и прошептал: — Вернись. Пожалуйста. Я не прошу прощения. Я не прошу любви. Просто.. вернись! Дай мне сказать тебе все, что я не успел.. Он вставил последний винт и машина загудела. Свет — багровый, электрический, залил пещеру. Кольца вокруг сферы завертелись, набирая скорость. Воздух загустел, запахло горелой сталью — так же, как тогда, на обрыве. Панталоне отступил на шаг, прикрывая лицо от летящих искр. — Работай! — прошипел он — Пожалуйста, работай! Сфера треснула. Изнутри хлынул свет — ослепительный и в этом свете начала формироваться фигура. Сначала очертания плеч. Потом рук, длинных пальцев. Потом лица — бледного, с тонкими губами, сложенными в привычной насмешливой улыбке. Панталоне забыл, как дышать. — Зандик..? — выдохнул он, делая шаг вперед Фигура в свете открыла глаза. Красные. Насмешливые. Бесконечно усталые. — Феофан.. — голос — тот самый, хрипловатый, с вечной ноткой издевки — Какой же ты идиот! Тот рухнул на колени. Слезы снова потекли рекой. — Ты вернулся! — прошептал он, не веря своим глазам — Ты.. ты вернулся.. Светящаяся фигура сделала шаг вперед и мир вокруг снова вспыхнул пламенем. Машина загудела громче. Стены пещеры задрожали. Где-то наверху посыпались камни. — Ты не подумал о цене.. — цыкнул Зандик или то, что сейчас было им. Его голос двоился, как испорченная пластинка — Воскрешение требует жертвы, Панталоне. Ты готов отдать свою жизнь за мою? Панталоне поднял голову, тем самым посмотрев в красные глаза напротив — живые, настоящие, несмотря ни на что. — Да — без колебаний ответил он Зандик усмехнулся. — Дурак, — сказал он — Ты всегда был дураком. Но.. — он свою протянул — Ладно, пошли. Вдвоем разберемся, как обычно Феофан без замедлений схватил его руку. Рука была холодной — холоднее смерти, но когда их пальцы сомкнулись, Панталоне впервые за год почувствовал, что у него снова есть сердце. Оно билось. Там, в груди. — Прощай, прошлое — радостно прошептал Панталоне, глядя в глаза своему воскрешенному безумцу — Здравствуй, будущее Свет ослепил их обоих, а когда он погас — пещера опустела. Осталась только машина. Три пустых гнезда. И маленький, почерневший винт на полу — тот самый, который так и не вставился до конца. Или вставился? Неважно. История только начиналась.