Вдали от дома...

«И вот, тебе двадцать один год. Что ты будешь делать? Как ты будешь жить дальше? А работать кто будет?»

      Хорнет смотрит через замызганное грязью окно автобуса на пролетающие мимо высокие, величественные сосны, фыркая себе под нос. И почему это кого-то должно волновать? Она — врослый жук, и теперь она сама решает, что ей делать. Она достигла того момента, когда ей говорят ни: «вот повзрослеешь, поймёшь!» а «вот родишь детей, и поймёшь!» — хотя, особой разницы между этими двумя выражениями она совсем не чувствует. Что то, что другое — бессмыслица, которую она так понять и не смогла. Ткач поправит чемодан в своих ногах, слушая шум колёс по асфальтированной дороге. Это успокаивает — наконец-то не придётся выслушивать наставления её отца и шум её братьев, которые не могут сидеть смирно на своей заднице, что постоянно приводило её к таким приключениям, которые только Бог мог описать как «метроидванию» — где она только не побывала в своём старом городе Гнездовье. Казалось, она там каждый уголок обыскала, когда в очередной раз теряла Призрака или Кина из виду.       Хорнет поёрзает на протёртом и неудобном сиденье, устало вздыхая. С новыми возможностями приходит и ответственность, не так ли? Да, её отец не из бедного десятка, но тех денег которые он дал ей на переезд явно не будет достаточно на долгое время. Нужно будет совмещать работу с учёбой, а это, конечно же, будет непросто. Ткач откинет голову на спинку, прикрывая свои глаза. До Шёлкового ехать как до Китая — точнее, очень далеко. Примерно целый день в дороге, с недолгими остановками на заправках и в каких-то захудалых закусочных, в которых еда кажется аппетитнее любой домашней… возможно, это только с тотального голоду, который преследует не подготовившуюся Хорнет. Она подумала что сможет продержаться целый день на подножном корме, но оказалась тотально не права, и теперь ей приходится есть всё что попадётся под руки: то там шоколадку купит на заправке, то тут возьмёт сладкую, наивкуснейшую выпечку в какой-то непримечательной кафешке… Лишь бы доехать. Лишь бы доехать… немного осталось.       Хорнет задремлет, скрестив свои крепкие руки на груди. Как бы она не пыталась абстрагироваться от прошлого, от детства, воспоминания всё равно не перестают лезть ей в голову: её двор, отец, мать Херра, братья… даже если Херра толком не жила с нею из-за постоянной работы, хотя бы она навещала её и всегда привозила что-то интересное из своих командировок. А отец Черв чётко следил за ней и прививал любовь к спорту — хоть что-то, за что она может быть благодарна ему. В остальном он был для неё тем самым «отцом-старпёром», который только и умеет что читать нотации. Хотя, его жена — точнее, мачеха ткача, «Белая Леди» — всегда любила приёмную дочь, всячески хвалила и баловала, хотя и была в меру строгой.       Хорнет тихо вздохнёт во сне, укладывая рогатую голову на стекло окна. Сколько ещё можно ехать? Наверное, целую вечность, если не особо задумываться о рамках времени. Или, чем больше ты думаешь о времени — тем медленнее оно идёт. Ткач это точно знает, и не единожды проверяла в школе. А в прочем, кому бы не знать эту истину? Время — опасная штука.

***

      Хорнет проснётся только под ночь, когда автобус уже заезжал на вокзал. Пассажиры вокруг неё неспешно собираются на выход — разнообразные виды жуков, что приехали в Шёлковое по своим делам. Ткач тихонько зевнёт, вытягивая затёкшую спину, прежде чем начать ждать остановки. Автобус заскрипел колёсами, останавливаясь окончательно. Двери с тихим шипением открылись, и вся эта свора жуков повалила наружу, толкаясь и болтая между собой, совсем не обращая внимания на Хорнет, что спокойно ждёт пока салон опустеет, чтобы выйти самой последней.       Её тут же обдаст тёплый, летний, свежий ветерок, ворошащий небольшую шёрстку на её шее. Хорнет прищурится к непривычно яркому свету фонарей после тусклых, тонированных окон автобуса, не стесняясь наконец-то хорошенько зевнуть. Оглядевшись по сторонам, ткач возьмёт за ручку чемодан, следуя вперёд, к выходу с вокзала. У неё есть пара вариантов, где можно переночевать. Или ехать сразу на квартиру, что оставила ей тут Херра — всё-таки, мать раньше тут жила — или же, она может затесаться в какой-нибудь отель на эту ночь. Конечно, ей бы не хотелось спать по соседству с клопами, так что она скорее выбрала первый вариант.       Петляя по ночному вокзалу, Хорнет кое-как (по табличкам, конечно же) выходит с вокзала на улицы Шёлкового, шебуршащего ночной активностью. Тут и там мотыляются жуки, таксисты ходят туда-сюда, предлагая свои услуги. Один из них даже подходит к ткачу, но та вежливо отказывается. Отойдя подальше, где её точно никто не будет трогать, Хорнет опирается на чемодан, доставая телефон. Она неспешно вызывает себе такси, оглядываясь по сторонам. Шёлковое — красивый город, полный яркого света. Тут очень красивые уличные фонари — все такие резные, старомодные. Хорнет даже засматривается на них, ожидая, когда таксист подъедет.       Ночное небо расстилается над нею, сверкая яркими звёздами, что так и привлекают внимание к ним своим блеском. Дует слабый, успокаивающий ветерок, ласкающий своим летним теплом. Вокруг — в городскую меру тишина, нарушаемая лишь мимо проезжающими автомобилями — то-ли такси, то-ли жуки, что подвозят своих родственников до вокзала, да бы попрощаться с ними перед отъездом. Хорнет садится на чемодан, залезая в карман своей ветровки. Она достаёт оттуда слегка помявшуюся в дороге пачку сигарет и зажигалку, глядя на них с неким выжиданием. Будто, они в один момент могут просто исчезнуть из её рук, если она моргнёт. Но когда ткач моргает, сигареты остаются на месте, и ей ничего не остаётся кроме как достать одну из пачки и закурить в ожидании.       Вообще, она давным-давно обещала что бросит, но что-то где-то не сложилось, где-то произошёл облом и непонятки, и привычка так и осталось привычкой, очень-очень плохой привычкой. Как бы она не старалась, избавиться от этой пакости ей никак не удавалось — даже жвачки не помогали.       Таксист приезжает как раз к тому времени, когда сигарета догорает в хелицерах Хорнет. Она делает последнюю затяжку и бросает окурок на землю, притаптывая его её красным кедом. Таксист выходит из машины — небольшой жучок с ярко выраженными усиками и добрейшими глазами.       — Доброго вечеру, — говорит жук, снимая свою бейсболку. — Чемодан в багажник?       — И вам вечер добрый, — кивает Хорнет. — Если конечно, можно.       — Конечно можно! — гогочет таксист.       Ткач передаёт чемодан жуку-таксисту, и тот загружает его в багажник, пока сама она садится на переднее сиденье, пристёгиваясь. Её глаза сразу опускаются на телефон в руках: куча пропущенных сообщений в дороге из-за плохой связи. Хорнет закатит глаза: все её успели уже потерять! Тут сообщения и от мачехи, и от матери… даже от отца, что очень нетипично для него. Хорнет тихонько хмыкнет.       Таксист усаживается на место водителя и пристёгивается, поправляя телефон на подставке для телефона. В салоне заиграет тихая музыка из его плейлиста, что-то из старого шансона. Ткач не особо обратит на это внимание, отвечая на сообщения родителей и другие: от друзей и знакомых, что были лишь недавно осведомлены о её отъезде.       — И надолго вы в Шёлковое? — незатейливо спрашивает таксист, выруливая с вокзала на главную дорогу.       — Надолго, — кратко отвечает Хорнет, пролистывая мессенджер на наличие неотвеченных сообщений. — Учёба, все дела.       — Учёба это хорошо, — жизнерадостно проговорит жук. — Ну у нас с образованием тут не туго, как это бывает в городах поменьше! Работы просто куча, вакансии тут и там! Не соскучишься, в общем.       — По этому я сюда и приехала, — с долей ухмылки проговорит Хорнет, кладя телефон на свои коленки.       Она посмотрит в окно, наблюдая как мимо проносятся ночные красоты города — резные вывески, старинная архитектура с преобладающим в ней «шёлковым» интерьером, даже в простых дорожных знаках тут есть своя красота. Даже в такое позднее время по улицам гуляют жуки, некоторые такие яркие и нарядные, а некоторые очень серьёзные или даже деловые. Хорнет обопрётся о свою руку, прикрывая глаза в усталости после дороги. Ничего-ничего… сейчас она доедет до квартиры, а там уже поспит в горизонтальном, а не вертикальном положении. Глаза так и слипаются, но Хорнет держит себя в руках, не давая себе снова задремать.       Дорога оказывается не близкая — она ведёт в самый спальный район Шёлкового, где фонарей меньше, а тишина кажется не просто успокаивающей, а скорее даже, давящей. Таксист заворачивает во двор, останавливаясь перед четвёртым по счёту подъездом. Хорнет благочестиво поблагодарит столь доброжелательного жука, принимая у него чемодан, прежде чем он вернётся в машину и уедет, оставляя её наедине с городской тишиной. Ткач наберёт полную грудь воздуха, разворачиваясь и идя к двери подъезда. Вытащив из кармана своей сумки ключи, она откроет старую, даже сказать, старинную дверь, ступая внутрь. Подъезд отдалённо пахнет пылью и сыростью, освящённый старой лампочкой лишь на первом этаже.       Хорнет медленно поднимается по лестнице, таща за собой чемодан как непомерную ношу, который каждый раз стучит, ударяясь о ступеньку на пути. Кое-как добравшись до третьего этажа, она откроет обитую кожей дверь, оказываясь в старой квартире Херры, которая жила тут, прежде чем уехать в Гнездовье. Хотя, она сюда иногда и приезжала, чтобы переночевать.        Включая лампочку, в её глаза тут же ударяет тусклый, жёлтый свет, который немного заставляет жмурится. Квартира ещё досоветская — тут даже есть антресоль! Наверное, ткачу понадобится много работы чтобы привести это место в подходящий вид… если она вообще за это возьмётся, а не плюнет и не будет жить так. Всё таки, у неё нет никого сильного кроме неё, кто бы мог сделать ремонт. Всё сама!              Но прямо сейчас, всё о чём мечтает Хорнет — это лечь, и уснуть. Она закрывает входную дверь на замок, шаркая в гостиную, где раскладывает чемодан и свою сумку. Квартира весьма обжита — если считать по меркам Херры. Шкафы завалены старинным хламом, полным шарма её матери. Ткач первым делом проверяет все лампочки — к счастью, не одна из них не успела перегореть. Затем, Хорнет включает воду и проверяет туалет и ванную — они тоже не самого лучшего, но подходящего состояния. На первое время ей точно должно хватить.       Хорнет громко зевает, идя в спальню. Вот и кровать — старая, скрипучая, матрас уже просел, но всё ещё выполняет свою функцию. Запылённые простыни из шкафа пахнут сыростью. Ткач громко чихает, утирая край своей маски на это. Как вообще Херра тут жила? Вроде бы, она так много в командировках, а тут как будто вовсе и не была. В голову Хорнет начинают прокрадываться некоторые спекуляции и сомнения на эту тему. Она обязательно проверяет матрас на наличие клопов, прежде чем расстелить простыни и взбить тонкую подушку, которая точно не подходит под её больную шею.       По быстрому сходив в душ в обшарпанную ванную, Хорнет наконец-то позволяет себе упасть на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Как же она, черв возьми, устала. Эта дорога выдалась такой долгой и изнурительной, что ткачу кажется, что она не чувствует своих ног. Она перевернётся на бок… а потом ещё раз перевернётся, уже на другой… и третий раз перевернётся… а потом четвёртый. В общем, беднягу одолела бессонница. Она проводит эту ночь не в приятном, утешительном сне, а в тревожном копошении на кровати, полном нервов и мыслей о том, что она далеко от дома. Хотя казалось бы, раньше она вообще бы так за это не пеклась. Но видимо, расстояние меняет жуков без исключений.

***

      Хорнет проснётся только к двенадцати часам, не в силах даже встать с кровати. Её спина была просто уничтожена этим матрасом, будто её скрутили в рогалик. Она поднимется на краю кровати, одеяло спуталось у неё в ногах. Жуко-Боже, лишь бы она не сложилась прямо здесь и сейчас напополам от боли в пояснице. Она потягивается, громко зевая, прежде чем снова схватиться за поясницу. Ничем не хуже старых бабулек, что постоянно ходят по улицам со своею тросточкой. Ткач встаёт с постели, плетясь в ванную, чтобы умыться. Раковина тут старая, потресканная чёрной паутиной, но хотя бы кран не ржавый. Хорнет неспешно умывается, задумчиво смотря на стакан с единственной зубной щёткой и зубной пастой. Раньше, их было просто куча, но сейчас, она совершенно одна. Звучит весьма… пессимистично. Но по своей сути, это лишь ещё один маленький знак, что Хорнет тут совершенно одна. Следовательно, она может делать что хочет. Совершенно всё что угодно… что угодно.       В общем, ткач сама не замечает, как она уже стоит в коридоре с метлой в руках и «тарабанит» на ней рок. А может, и панк-рок — одной лишь ей известно! Хорнет хохочет над своей же глупостью, ставя метлу на место. Ну она конечно виртуоз, вот это да! Хотя, кто так, в общем-то, не делал? Только самый скучный в мире жук, не умеет себе из метлы представить электро-гитару. Она ещё раз глянет на метлу, затем идя на кухню и включая холодильник в розетку. Он простоял тут достаточно времени, чтобы разморозиться, и спасибо Жуко-Богу, что там ничего внутри не было. Иначе для Хорнет был бы не самый приятный сюрприз в виде газовой бомбы.       Хорнет достаёт из шкафчика чайник, набирает в него воды из-под старенького кухонного крана и ставит на плиту, зажигая конфорку спичками. Пока вода греется, Хорнет идёт раскладывать остатки вещей в гостиную, которые позже отправятся по шкафам или столам. Коллекционные фигурки, брелоки, одежда, обувь… всё это Хорнет разбирает с непомерным терпением и трепетом. К сожалению, модема здесь пока нет, но ткач с этим позднее разберётся. Придётся сидеть с мобильного интернета, видимо.       Хорнет гордо разложит свой ноутбук на столе, подключая его в старую розетку. Вентилятор задребезжит внутри, экран загорится ярким цветом, оповещая о своём включении. Хорнет без раздумий откроет свой плейлист в мессенджере, включая музыку на полную громкость — так, чтобы было слышно во всей квартире. Из старых динамиков сразу же заиграет Slipknot — Duality, наполняя всю квартиру шумом. Хорнет мимолётно подпевает солисту группы, раскладывая вещи по шкафам в квартире. Разобрав чемодан, чайник как раз закипит, и Хорнет наконец-то сможет налить себе кружечку кофе. Без кофе она, жить конечно, и может, но ей больше нравится проводить своё утро в компании с ним. Напоминает ей о тех днях, когда ей только исполнилось восемнадцать, а она уже пошла на работу. Каждое утро она рано вставала, будила своих братьев и в спешке собиралась сама, по итогу опаздывая. Стоит ли говорить, что долго на той работе она не провисела? Маловероятно.

***

      Как только время перевалило за полдень, Хорнет вышла в Шёлковое, начиная изучать этот город вдоль и поперёк. Она размеренно идёт по улицам, примечая всевозможные магазины, детские площадки, автобусные остановки… Очень ей пригодятся, к слову. Ездить на учёбу как-то же надо! Осталось только разузнать какие автобусы куда ездят, благо, у неё для этого есть любимый телефон с навигатором.       Ткач петляет по городу достаточно долго, чтобы выйти к, удивительно, водоёму. Достаточно большому озеру, ограждённому витиеватым забором с табличкой «купаться запрещено», за которым тем не менее, жуки во всю наслаждаются летом и всё равно купаются. Такое вот, наплевательство на свою же собственную безопасность. В прочем, кто такая Хорнет чтобы винить их за это? Она и сама купалась в таких злачных местах, в которые ни один взрослый жук не ступит. Однажды она вообще наспор купалась в болоте. Правда потом её пришлось лечить от инфекции, но… это уже совсем другая история.       Хорнет поправит наушники на своей рогатой голове, оборачиваясь в сторону набережной, посреди которой стоит некий «Дворец Культуры». Она с интересом подойдёт ближе, проходя мимо зоны отдыха, которая как раз таки и предусмотрена для купания, к дворцу, осматривая его зорким взглядом. Большое белое здание с резными колоннами, но самое интересное — пиццерия, что затесалась в свободном помещении за аркой. Хорнет бы с удовольствием туда сходила, но сейчас, у неё совсем нет на это времени. Она проходит через дворец и сворачивает на набережную, чувствуя лёгкий озерный бриз. Вдохнув полные лёгкие, Хорнет неспешно идёт по выложенной кирпичной плиткой дороге, уткнувшись в телефон и слушая ещё больше музыки, будто дома ей было её мало. она перебирает всевозможные вакансии на работу, которые могли бы её прокормить на такой период времени. Конечно, денег у неё ещё вдоволь, но нужно думать наперёд. Лето скоро заканчивается, а значит нужно подать документы в какое-нибудь учебное учреждение, желательно на заочное.       На кого бы Хорнет хотела поступить? Она точно не знает сама. Но ей бы очень хотелось поступить на что-нибудь достаточно творческое. И никто ей в этом не помешает. Ну а пока... можно и дальше прогуляться. Хорнет выбирает пару особо интересных вакансий, прежде чем сунуть телефон в карман, наслаждаясь свободой.