через не хочу

Телефон завибрировал на стеклянном журнальном столике, заставив чашку с недопитым ромашковым чаем мелко задрожать. За окном — промозглый ноябрь, серость, ветер гоняет по асфальту последние мокрые листья. В квартире тепло, пахнет ванильной свечой и старыми книгами. Саша сидела в большом кресле, укутавшись в плед, поверх которого лежал раскрытый учебник по истории искусств. Чёртов Ренессанс. Глаза слипались. Она глянула на экран. «Моя». Сердце привычно ёкнуло, но сегодня даже это не разогнало вязкую, как патока, апатию. Провела пальцем по экрану. — Да. Из динамика — низкий, с лёгкой хрипотцой голос, который она узнала бы из тысячи. Фоном шумел двигатель, тихо играло радио, джаз. — Любимая. Слушай, я выехала. Пробки — жесть, конечно. Этот город просто сошёл с ума в пятницу вечером. Но через сорок минут буду. Пауза. Саша молча теребила кисточку пледа. — Эй, ты там? — Я скоро приеду, — голос в трубке стал ниже, интимнее, растягивая слова, как тёплую карамель, — и ты будешь извиваться под моими пальчиками. Устрою тебе персональный конец рабочей недели. Ты же помнишь, какой у тебя чувствительный животик? Я буду водить по нему, едва касаясь... Саша вздохнула. Пустота. — Нет... настроения нет. Не хочу. Короткая тишина. Только джаз и ровный гул мотора. Послышался звук включаемого поворотника. — У тебя настроения нет? — переспросила Айрин, и в голосе послышалась улыбка. Не злая. Опасная. — Не беда. Сделала паузу. Саша почти видела, как она поправляет волосы за рулём, зажав телефон плечом. Очки от солнца, хотя на небе ни намёка на просвет, просто стиль такой. — Вспомни, — голос стал шёлковым шёпотом, — как я вчера насаживала тебя на свои пальцы. Ты точно так же лежала, надув губки, капризничала, говорила, что устала и не в духе. А через десять минут уже тихим стоном выкрикивала моё имя. Помнишь? Вот этим своим... «пожа-а-алуйста». Моя капризная девочка. — Заткнись... пожалуйста, — выдохнула Саша, сжимаясь в кресле в маленький комочек, чувствуя, как к щекам приливает жар. — О-о-о, — трубка отозвалась довольным, почти мурлыканьем. — Я уже слышу, как ты краснеешь. Это моё любимое. Ладно, даю тебе полчаса на подумать и привести себя в порядок. Захватила кое-что вкусное. И не из кондитерской. Короткие гудки. Саша положила смартфон на колени. Экран погас. Ну вот как она это делает? Сгребая апатию, тоску по солнцу и усталость — и просто вышвыривая их из комнаты одним своим голосом? Член, конечно, а не характер. В животе уже зарождалась та самая, знакомая дрожь. Будто там поселилась стайка маленьких рыбок. Бесполезно. Сопротивляться бесполезно. Через сорок минут в замке заворочался ключ. Дверь открылась бесшумно. Дорогие петли, всё такое. В прихожую сначала вплыл запах — её духов, чего-то древесного с цитрусом, смешанный с холодом ноябрьского воздуха и едва уловимым запахом кожи. Стук каблуков по паркету. Чёрное пальто в пол. На плечах — капли дождя, не успевшие впитаться в дорогой кашемир. Айрин поставила на пол небольшой бумажный пакет, скинула пальто, повесила. Движения точные, без суеты. Статная, ростом метр семьдесят шесть, настоящая домина. Под тонким свитером угадываются очертания мышц — не мускулистость качка, а поджарость, сила, привыкшая к нагрузкам и движению. Широкие плечи, узкие бёдра. — Ну, где тут моя маленькая печалька? — прошла в гостиную, потирая руки с холода. Саша так и сидела в кресле, но теперь уже без учебника, просто ждала, поджав под себя ноги в тёплых носках. Снизу вверх смотрела — из-за разницы в росте в тринадцать сантиметров ей всегда приходилось задирать голову. — Привет, — тихо. — Привет, котёнок. Всё ещё не хочешь? — Айрин наклонилась, упираясь руками в подлокотники кресла, и нежно, почти целомудренно поцеловала в лоб. Губы были холодными. — Я тортик привезла. И себя. Тортик в пакете, я перед тобой. Выбирай, с чего начнём. Саша фыркнула. — Ты невыносима. — А ты меня обожаешь. — Она выпрямилась и начала разминать шею. — Боже, кажется, позвонок хрустнул. Возраст. — Не начинай, — Саша наконец улыбнулась. — Тридцать восемь — не возраст. — Для тебя — да. Так что с тобой? Только честно. Саша пожала плечами. Маленькая, хрупкая, рост 163, тонкие запястья. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились. В глазах — усталость пополам с зарождающимся предвкушением. — Учёба задолбала. Погода задолбала. Денег нет. Диплом этот чёртов... Кажется, я бездарность, и меня отчислят. — Та-а-ак. — Айрин подошла к дивану, жестом показала — иди сюда. — Бездарностей отчисляют на первом курсе. Ты на пятом. Ты талантливая маленькая задница, которая просто устала. Поняла? Саша поднялась из кресла, сделала пару шагов к дивану. Встала напротив, глядя на Айрин снизу вверх. — Поняла. — Снимай эту хламиду. Давай-давай, — Айрин смотрела выжидающе. Саша стянула через голову свободную домашнюю футболку, оставшись в простых хлопковых трусиках. Кожа покрылась мурашками, то ли от прохлады, то ли от предвкушения. Айрин смотрела — её взгляд ощущался почти физически, будто по телу проводили тёплой ладонью. — Моя красивая. Такая... — она притянула Сашу к себе, положив большие ладони на тонкую талию, — маленькая. Иди сюда. Поцелуй был долгим, глубоким, но не настойчивым. Саша почувствовала, как внутри начинает медленно отпускать тот тугой узел, что копился всю неделю. Руки Айрин скользнули по спине, одна легла на поясницу, вторая запуталась в волосах, слегка оттягивая голову назад. Наконец поцелуй прервался. — Так... — выдохнула Айрин, — план такой. Сначала — ванна. Для тебя. Я сама наберу. Тебе нужно расслабиться, а потом уже всё остальное. Без вариантов. — Я не хочу ванну. — А я не спрашиваю, — Айрин улыбнулась, но взгляд был твёрдым. — Это часть терапии. Маленький, мокрый, довольный котёнок. Погнали. Она подхватила Сашу на руки с лёгкостью, которая каждый раз немного шокировала — будто та ничего не весила. — Эй! — дёрнулась Саша, но скорее для вида, ногами болтнула в воздухе. — Молчи. Ты моя. Я тебя несу. Ванная комната была просторной, с большим окном во всю стену, за которым угасал серый ноябрьский вечер. Айрин опустила Сашу на бортик ванны, сама наклонилась, открыла кран. Вода зашумела, пар начал медленно заполнять помещение. Она капнула в воду что-то из пузырька, стоящего на полке, запахло лавандой. — Раздевайся до конца. Я потом тебе помогу, — бросила через плечо. — Ты не будешь сидеть и смотреть на меня как на аквариумную рыбку? — Саша уже стягивала трусики. — Буду. Но позже. Сейчас я пойду распаковывать тортик и открою вино. У тебя есть ровно двадцать минут. Потом я приду за тобой. — Она повернулась, напоследок окинула Сашу взглядом — обнажённую, сидящую на краю белой ванны, маленькие ступни почти не достают до плиточного пола. — Замёрзнешь — добавь горячей. И вышла. Двадцать минут Саша пролежала в облаке лавандового пара, слушая шум воды, отдалённые звуки с кухни, звон бокалов. Почему-то думалось о том, как ей повезло. Нет, правда. Она, студентка без гроша, со своими вечными рефлексиями, и эта женщина — успешная, властная, которая могла бы выбрать кого угодно. Но выбрала её. И каждый раз доказывала это — делами, вниманием, вот такими вечерами. В дверь постучали. — Твои двадцать минут истекли, маленькая водоплавающая. Вылезай или я тебя выловлю. — Уже. Саша вылезла из ванны, вода стекала по телу, кожа порозовела и пахла лавандой. Айрин уже стояла в дверях, подпирая косяк плечом, скрестив руки на груди. Свитер она сменила на шёлковый халат, который соблазнительно блестел в полумраке прихожей. — Хорошая девочка, — она протянула большое пушистое полотенце, но вместо того, чтобы просто отдать его, сама начала вытирать Сашу. Медленно, методично, будто это был важный ритуал. Плечи, руки, живот, спина. Опустилась на одно колено, чтобы вытереть ноги, каждое маленькое, кошачье бедрышко. Саша положила ладонь ей на голову, перебирая волосы. — Спасибо. — Это ещё не всё, — пробормотала Айрин, не поднимая глаз, и поцеловала влажную кожу чуть ниже пупка. По телу пробежала горячая волна. В спальне было темно, только с улицы падал тусклый свет фонарей. Свежие простыни пахли кондиционером. Саша лежала на спине, всё ещё влажная после ванны, волосы разметались по подушке. Айрин нависла сверху, опираясь на руки. — Вот так. Моя маленькая, — она скользнула губами по шее, задержалась в ямочке между ключицами. — Ты пахнешь просто охренительно. — Это твоя лаванда... — Саша чуть выгнулась, когда горячие губы коснулись груди. — Плевать на лаванду. Это ты пахнешь собой. Поцелуи стали настойчивее. Айрин взяла в рот сосок, сначала один, обвела языком, чуть прикусила — Саша тихо вскрикнула. Удовольствие смешалось с лёгкой болью. — Тш-ш-ш, — выдохнула Айрин ей в кожу. — Ты моя... вся моя. Эти маленькие сиськи. Просто идеальные, — она сжала грудь в ладони, большим пальцем играя с намокшим соском. — Обожаю их. Саша запустила пальцы в её волосы. Дыхание стало неровным. — Боже... — Никаких богов, — Айрин подняла голову, в полутьме блеснули глаза. — Только я. Она спустилась поцелуями ниже — живот, талия, рёбра. Языком обвела пупок, прикусила кожу на боку, оставив красный след. Потом ещё один. Саша извивалась, сжимая в кулаках простыню. — Хочу, чтобы ты на мне засосы оставила, — выдохнула она. — Замётано, — Айрин оскалилась в улыбке, и тут же её губы припали к нежной коже чуть выше бедра. Она засосала, посасывала до лёгкой боли, оставляя багровый след, который завтра ничем не замажешь. — Вот так. Моя метка. Моя территория. Она сдвинулась ниже, разводя бёдра Саши в стороны. Взглядом, одним только взглядом спрашивая разрешения. Саша часто задышала и кивнула. Язык коснулся клитора — мягко, почти невесомо. Тело выгнулось дугой. — Ох, ё... — Саша закусила губу, сдерживая стон. — Не сдерживайся, — голос Айрин из темноты, — здесь никого нет. Только ты и я. Язык работал размеренно, медленно, она доводила до исступления одним ритмом, никуда не торопясь. Пальцы скользнули внутрь — сначала два, влага сразу позволила войти глубоко, без сопротивления. Саша вскрикнула громче. — Да... вот так... Айрин... — Тише, — Айрин подняла голову. — Перевернись. Саша послушно перевернулась на живот, поджав колени, приподняв таз. Поза раком. Унизительная, открытая, любимая. Она уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как Айрин сзади целует позвоночник, позвонок за позвонком, спускаясь всё ниже. — Какая же ты мокрая... — шёпот сзади. Два пальца снова вошли внутрь, глубже, быстрее, ритмичнее. Ладонь второй руки легла на ягодицу, сжала сильно, до белых следов на коже. Шлепок — не сильный, но звонкий. Саша взвизгнула в подушку. — Это тебе за «нет настроения». Ещё раз скажешь — получишь сильнее. Поняла? — Поняла... — стон сквозь ткань наволочки. — Хорошая девочка. Теперь она вошла глубже, большим пальцем массируя клитор круговыми движениями. Саша вжималась лицом в подушку, издавая сдавленные стоны, похожие на мяуканье. Айрин наклонилась, прикусила её плечо, одновременно наращивая темп пальцами. Дыхание Саши стало рваным, она уже почти не контролировала звуки. Айрин чувствовала, как её собственное возбуждение нарастает до нестерпимой точки. Она прижалась грудью к спине Саши, обхватила её поперёк живота, продолжая двигать пальцами внутри, и начала тереться о свою же руку, о мягкое бедро девушки. — Давай... ну же... для меня... — горячий шёпот в ухо. Свободной рукой она накрыла грудь Саши, сжала сосок, одновременно ускоряя движения внутри. — Кончай. Сейчас. Со мной. И Сашу накрыло. С громким стоном, почти криком, она выгнулась дугой, сжимая пальцы на простынях, вжимаясь попой в руку Айрин. Оргазм волнами прокатывался по телу, горячий, слепящий, выбивающий весь воздух из лёгких. Её внутренние мышцы судорожно пульсировали вокруг пальцев Айрин, и этого оказалось достаточно. Низ живота Айрин скрутило в тугой узел, а потом взорвалось ослепительной вспышкой. — Чёрт... Саша... — прохрипела она, вжимаясь лицом в светлые волосы девушки, когда её собственное тело била крупная дрожь. Оргазм прошёл сквозь неё мощной, горячей волной, оставляя после себя звенящую пустоту и слабость во всех мышцах. — Вот так... моя хорошая... — выдохнула Айрин, замедляя движения, не вынимая пальцев, просто оставаясь внутри, чувствуя, как затихает пульсация вокруг. Она осторожно убрала руку и рухнула на кровать, утягивая Сашу за собой. Потом они лежали. Тяжело дыша. Свет уличного фонаря рисовал полосы на потолке. Саша свернулась калачиком, положив голову на плечо Айрин, маленькая ладошка лежала на её животе. Обе мокрые, уставшие, но в этой усталости было что-то глубинное, правильное. Айрин пошевелилась, стянула с края кровати тонкий плед и укрыла их обеих. Она поцеловала Сашу в макушку, вдыхая ванильный запах её волос, теперь смешанный с их общим потом. — Ну что, бука? Всё ещё нет настроения? — раздался сверху насмешливый шёпот. Саша пихнула её кулачком в бок, но сил в ударе не было, так, одно название. Из темноты донёсся её тихий, смущённый голос: — Заткнись, а? Появилось... — Угу. А потом тортик. — И тортик. Тишина. За окном — ноябрь, дождь, промозглый ветер. А здесь, в спальне, тепло, запах лаванды, пота и секса. И чувство — наконец-то полного, абсолютного покоя. — Спасибо, — прошептала Саша. — За что? — За всё. За то, что ты есть. — Дурочка, — Айрин поцеловала её в макушку. — Это тебе спасибо. Тортик, кстати, стынет.