Часть 1
21 мая 2026 г., 13:36
— Блять, напугал! — Даня дёргается когда переворачивается на другой бок, замечая на пороге комнаты застывшего Руслана, при вспышке молнии.
Тот хрипло смеётся, комкая в руках пуховое одеяло.
— Извини, я просто смотрел: спишь или нет.
— Можно подумать, в любом из вариантов – ты бы меня не доебал, — теперь уже Кашин привстает, чтобы коснуться стопами прохладного линолеума у кровати и также застыть в проходе.
— Да блин, пробки вырубило, мне страшно, — шатен перехватывает чужое запястье, стоило Дане отойти на пол шага, видимо тот снова идёт попить водички среди ночи, обычно он это делает громко шмыгая носом.
— Я знаю, мы два года встречались если ты не забыл, — наверняка, тот сейчас нагло ухмыляется, просто из-за полумрака комнаты Руслан этого не замечает.
— Отлично, что ещё ты знаешь? — Тушенцов вскипает, его уже порядком заебала эта тема с их расставанием.
Они ведь разошлись на каких-то глухих обидах, без ругани, но с неимоверно пустыми взглядами, рыжий вообще в этот период его заблокировал, на протяжении всего времени интересуясь у общих друзей, как обжился Руслан в Москве. А, да, расстались они как раз из-за переезда.
Тушенцов подписал контракт в модельном агентстве, только продюсер оказался той ещё гнилью, не раз и не два пытаясь затащить юного паренька в отель. Руслан много работал, постоянно жил на два города Питер-Москва, соцсети наполнялись красочными картинками, только за ними ничего не стояло. Он устал от бесконечных дней. Если выходной – публикуй посты, едь на стилёвые вечеринки, рабочий день – хуярь так, чтобы даже времени не было поесть, ведь в перерывах подходили те самые девчонки с петличками, с этими запросами на мини-интервью.
Заебало. Вот он и вернулся в такой серый, унылый Петербург, где его на каждой улице ждали навязчивые воспоминания о былых отношениях.
Когда они с Данилой съехались, квартира Корякова – с кем раньше рыжий и делил уютную, просторную двушку, съехал. А так как это их общий знакомый, был совсем не против чтобы на место его вещей, всё заставили вещами Руслана.
Да и двушка в центре, удобно. Поэтому когда Тушенцов с грузом на душе вернулся обратно, Илья долго не думав, перетащил шатена вновь. После переезда некогда любимого человека в другой город, рыжий так и остался один в квартире.
Только Данила бесится по сей день и теперь бесконечно скролит ленту на авито, с недвижимостью.
Очередная стычка продолжается:
— Ещё я знаю, что ты сейчас обратно к себе спать пойдешь, сколько раз говорил, не трогай меня, — руку вынимают, продолжая свой путь.
Стоило Даниле снова улечься под прохладное одеяло, слышится громкий, приближающийся топот ног, затем матрас прогибается под весом чужого тела и торс крепко обхватывают руками.
Остаётся тяжело вздохнуть, пока сердце внутри со скрипом болезненно отзывается на это действие. Зачем? Он же потом снова уедет, это же блять, Руслан. У него в голове нет стабильного маршрута по жизни, он всё время петляет и слишком не в том возрасте, чтобы из-за зова любви ограничивать себя в этом. А Данила потом снова останется у разбитого корыта и с непробиваемым, холодным взглядом.
Слышится всхлип, приглушаемый тихим ругательством под нос. Рыжий поджимает губы, оборачиваясь, не стряхивая с себя чужие, татуированные руки, что окольцевали его.
— Чего ревёшь?
— Придурок, я же говорю – мне стрёмно, всегда тревожность поднимается, так я ещё и эпилептик, от вспышек этих косоебит, — Руслан прячется в складках шеи рыжего, сминая в ладони ворот футболки.
— А мог просто не уезжать, тогда бы и драму разводить не пришлось, сразу бы вместе уснули, — выдыхает Кашин, сдается и прижимает к себе дрожащее тело.
Да, он действительно помнит как менялось умиротворенное выражение лица Руслана на беспокойное, из-за грозы.
— Перестань, я жалею, правда, — хрипит Тушенцов, обмякая в его руках.
Вскоре рваное дыхание выравнивается и опустив взгляд, Данила отмечает как складочки на его лбу сравнялись, а губы надулись. Уснул.
***
Треки из колонки бьют по ушам, Данила зло подрывается с компьютерного кресла, отвлекаясь от удаленки. Блять, ебучий Тушенцов, он совсем ахуел? Забыл, как проебался год назад, чтобы так спокойно сейчас капать ему на мозги, без зазрения совести? — Я, блять, работаю Руслан, — Кашин убавляет громкость, тапая подушечкой пальца по сенсорной панели колонки, глядя как Тушенцов в это время застывает с занавеской в руках, вытягиваясь в струнку. Взгляд приковывают короткие шорты, из-под которых выглядывают стройные ноги. Одна из их общих проблем – тактильный голод. Только вот иногда, Руслан не заботясь о личных границах, может с утра прижаться к нему грудью, пока Данила готовит. Ладонью нащупывает впалый живот, спускаясь к резинке домашних шорт. Безработица убила в нём свинью, поэтому каждый день он уделяет по три часа, а то и по четыре, одному из уголков дома, чтобы навести сияющую чистоту. Вот, добрался до карнизов, перестирывая все шторы и тюль в доме. С высоты недовольное лицо Кашина смотрится комично. — А я убираюсь, ты видел сколько пыли тут? Мы всей этой хуйнёй дышим, сомневаясь, что одна из твоих тёлок вообще способна элементарно её протереть, — Руслан проводит влажной тряпкой по пластиковому выступу, на котором висят крючки для штор, как раз открепяя последний. Штора рухнула вниз, к ногам рыжего. — Уберёшься потом, я вечером уеду, — Данила в такт своим словам хватает ведро с водой, переставляя его в раковину, — заканчивай, золушка. — А ты кто тогда? Уродливая мамаша? Я сам решу когда мне убираться, я тоже плачу за эту хату, — Руслан неаккуратно ступает по спинке дивана, и он трясется, пытаясь снова ухватиться за что-то и поймать стабилизацию. Данила спохватывается быстрее, перехватывая шатена за пояс, снимая с несчастной «возвышенности». Но рук не убирает. — «Уродливая мамаша»? Не забывай, что эта уродливая мамаша на протяжении двух лет потакала всем твоим капризам, стирала твои сопли, даже писала курсовую и нагибала тебя во всех местах, где мы были, — рыжий выгибает бровь, выливая всю желчь из души, на Руслана. — Блять, Дань, я вернулся, я понимаю что я тупая блядь, которая поступила с тобой очень некрасиво, но если я люблю – ты любишь, хули ты из себя обиженного строишь? Данила смеётся, перемещая руки с утонченной талии, на плечи. — Вот именно, ты поступил со мной как блядь, в своей Москве вёл себя как блядь, тусуясь, а потом вернулся и я вдруг должен тебя снова принять? А предложение руки и сердца входит в твой план? Руслан хмуро оглядывает его, тряпку для пыли в руках сжимает и переводит взгляд от неё, до веснушчатого лица. — Я не вёл себя как блядь, я работал, — грустно улыбается, выползая с захвата чужих рук. — Нет, Руслан. Ты просто эгоист, сейчас же ты как-то нашёл работу в Питере, копейки по сравнению с Москвой, но месяц-другой и снова контракты пойдут, — Данила отходит к столешнице, отливая немного воды из графина в стакан, — а так, захотел переехать, ты даже меня с собой не позвал, ой, да в пизду тебя. С тобой говорить – как с маленьким ребёнком. Руслан не знает, что сейчас ощущает. Вину, которая гложет его уже второй год, наверное. Ему хочется сто раз сказать извинения в адрес рыжего, пока тот скользит обратно вглубь коридора и вскоре слышится, как закрывается дверь в комнату. Убираться уже совсем не хочется. Данила уедет, ни сегодня, ни завтра, но уедет. Оба останутся с щемящим чувством на душе. Если один из-за глухой обиды, второй из-за неумения грамотно извиняться. Даня считает, что Тушенцов всегда был высокомерным человеком, и что все, по мнению Руслана, должны играть по его правам. Но болезненная влюбленность в Даню притупило его наглое эго, жаль, ненадолго.***
— Не, я залог внёс в квартиру уже, — Данила делает пару жадных глотков, присасываясь к банке пива. Коряков шипит ругательства на Руслана, когда на экране плазмы виднеется сухая победа. — Всосал! Поляну оплачивает Илья, — Тушенцов вскакивает, отбрасывая джойстик. Метнув взгляд в сторону рыжего. Бутылка с его рук, резко перетекает в руки Руслана. Кашин тяжело вздыхает, двусмысленные действия в свой адрес, никак не пресекаются. — Придурок, — Коряков машет рукой на Тушенцова, обращаясь уже к Даниле, — всё-таки переезжаешь? В разговор вклинивается Руслан. — Чего? — Да, переезжаю блядь, он даже сейчас меня не слушает, сука, — хрипло рассмеявшись, рыжий встает с дивана, — ещё есть вопросы? Дверь балкона хлопает, после того как Кашин подбирает пачку сигарет с журнального столика. — Он зажигалку забыл, — Тушенцов мчит следом, под тяжёлый взгляд Ильи. Только тянется к балконной двери, ручку обхватывает, как та не с его силой поддается на встречу, попадая по переносице. — Блять, Руслан, — рыжий ошарашенно смотрит перед собой. Парень напротив закрывает лицо руками, лишившись возможности здраво построить диалог, из-за глухого удара. В пальцах зажата зажигалка, — извини, я не специально. — Я зажигалку принёс, — Тушенцов протягивает пластик. На шум прибегает Коряков, Данила просит принести что-то с морозилки. Пару минут, Руслан стоит прижав к носу ломтик фруктового льда в упаковке. Рыжий виновато косится на него, пока поджигает фитилек. — Вот ты всегда таким был, вроде нужные действия совершаешь, но больно потом всем. Я, как минимум, потому что уебал тебя считай из-за чего уже фингал вырисовывается, а тебе в принципе, — Кашин аккуратно убирает пачку мороженого от чужого лица. Оглядывая покраснения. — Дань, не уезжай. — Перестань. Нет, Руслан. — Мне никого не хочется, я люблю тебя, пожалуйста останься. Тушенцов поджимает губы, хватаясь за чужое запястье. Целует костяшки, нарочно притянув ближе. — Руслан, я тоже просил не уезжать. Новенькая сигарета оказывается в пепельнице, курить под таким тяжелым и умоляющим взглядом не хочется. Ведомый порывом вновь уйти, рыжий толкает дверь от себя, мимолетно почувствовав теплоту квартиры, ибо Руслан притягивает обратно. На запястье чувствуется мертвая хватка, припечатав к стене, по губам тут же скользят своими. Данилу трогают везде, как будто пытаются запечатлеть в памяти последний раз. Короткие ногти царапают нежную кожу под футболкой, губы искусывают моментально, волосы на голове вмиг оказываются растрепанными. Кто Даня такой, чтобы перечить самому Руслану Тушенцову? Они же на его правах играют, так? В привычной им манере, Кашин включается в процесс. Едва зло не шипит, когда Руслан в очередной раз прикусывает за нижнюю губу. Талия под ладонями сжимается, немного и парень как фарфоровая кукла треснет. Шатен всегда так выглядел. Невинным ангелком, пока рот не откроет. Отрываются друг от друга с очередным скрипом на сердце. — Дань, пожалуйста, дай мне шанс. Смотря в карие глаза, рыжий устало прячется в изгибе шеи Руслана. — Последний, Руслан. Последний шанс даю.
