Без шута и жизнь не та

      Прежде Шинобу воспринимала приемы как рутину — нудную, но необходимую обязанность, которую требовал ее титул. Обычно от нее ожидалось лишь соблюсти приличия: вежливо поприветствовать каждого приглашенного, сдержанно улыбнуться и поучаствовать хотя бы в одной беседе. В среднем данные формальности занимали около часа. Далее младшей принцессе позволялось улизнуть в свою любимую лабораторию, где она увлеченно занималась разработкой ядов. К сожалению, сегодняшнее мероприятие отличалось от предыдущих, ведь главным действующим лицом будет выступать она.       Молчание замершего рядом с ней Гию неимоверно раздражало Шинобу. С учетом того, кем они вскоре станут друг для друга, ее будущее обещало быть безрадостным. Мысленно прикидывая варианты, как сделать свое дальнейшее существование приемлемым, Шинобу внезапно почувствовала на себе до боли знакомый взгляд. Он прожигал ее насквозь, бередил душу и волновал тело. Невольно она посмотрела в ответ. Среди толпы мужчин, облаченных в строгие черные костюмы, и женщин в элегантных платьях он выделялся своим нелепым ярким нарядом. Этот мужчина вызывающе ухмылялся ей, облизывая губы кончиком языка. Шинобу слишком хорошо помнила, что он способен им сотворить.              Flashback       Доума. Невыносимый шут, неизвестно где и при каких обстоятельствах найденный ее ныне покойным королем-отцом около года назад и представленный ко двору. Все это время он вел двойную жизнь: на людях подавал себя так, как и положено по должности, но наедине с Шинобу, которая сразу ему приглянулась, отпускал шуточки с весьма пошлым подтекстом. Она отвечала колкостями, и подобная реакция, как позже он сам признался, лишь сильнее подогревала его интерес к ней.       День, когда Доума, наплевав на все правила и здравый смысл, рискнул поцеловать ее, перевернул весь мир Шинобу. Едва он отпрянул от нее, как она вылила на него целый поток ругательств и спешно скрылась в своей комнате. Прижавшись спиной к двери, Шинобу пыталась успокоить бешено колотившееся сердце. Она злилась на то, что ее первый поцелуй так бессовестно украли. И кто? Какой-то шут! Но, что хуже, его губы были столь мягкими и сладкими, что немедленно хотелось почувствовать их еще раз. И еще, и еще. Приложив ладони к пылающим от стыда щекам, Шинобу с ужасом осознала, что ее влечет к этому беспардонному шуту. Позор ей как принцессе.       После она честно старалась избегать Доуму, но тот всегда умудрялся настигать ее, целовал и вмиг исчезал, оставляя мучиться от чувств, которые Шинобу толком не понимала. По ночам она вертелась с боку на бок, грезя о шуте, будь он трижды проклят.       Это не могло длиться вечно. Разум проиграл телу, когда в очередной раз пойманная в темном дворцовом коридоре Шинобу, снедаемая плотским желанием, обвила руками шею Доумы. Без труда распознав ее намек, он приподнял ее и прижал к стене. Шинобу машинально обхватила ногами талию Доумы. Быстро распутав шнуровку, он прильнул губами к ее груди, скользнул рукой между бедер. Шинобу казалось, что она попала в рай. Так чудесно, так сладостно было чувствовать горячий язык, посасывающий то один, то другой сосок, пальцы, уверенно ласкающие клитор. Доума заметил, как в преддверии оргазма подрагивает его колючка-принцесса. Он накрыл ее губы, ловя ее стон, пока она кончала.       — Скромный шут сумел удовлетворить Ее Высочество? — нарочито невинным тоном поинтересовался Доума, демонстрируя Шинобу свои пальцы, перепачканные ее смазкой. — Мммм, как вкусно! — он облизал их дочиста прямо перед густо покрасневшей Шинобу. — Хорошего Вам денечка, Ваше Порочное Высочество, — с этими словами он упорхнул.       Ноги почти не держали ее, и Шинобу устало привалилась к стене. Тело до сих пор трепетало от наслаждения. Шинобу было мало.              Шелковые простыни не могли охладить разгоряченную кожу. Распростертая на собственной постели, Шинобу извивалась от удовольствия. Сколько раз она успела отдаться Доуме? Она и не пыталась считать, утопая в страсти, что он щедро дарил ей. Шинобу не потребовалось много времени — всего лишь несколько дней — чтобы избавиться от смущения. Она без колебаний и даже с некой гордостью обнажалась перед Доумой. Тот, лукаво сверкая своими странными глазами, любил подразнить принцессу. Ему нравилось начинать с легких, как перышко, прикосновений. Лучшей наградой для Доумы были мольбы. Только наслушавшись их вдоволь, он снисходил до более ощутимых ласк.       Не осталось ни единого миллиметра на теле принцессы, которое не удостоилось бы внимания шута. Не страдающий какими-либо предрассудками, Доума обожал проникать языком в ее лоно. Шинобу бросало в жар от того, как он скользил внутри, идеально задевая чувствительные стенки. В это же время пальцы нежно обводили клитор. Когда до ее оргазма оставались жалкие секунды, Доума сбавлял темп. Медленные легкие движения заставляли Шинобу отчаянно выгибаться. То, как жажда наслаждения лишала принцессу ее хваленого ума, было для Доумы самым потрясающим зрелищем на свете. После он всегда ласкал ее с еще большим пылом, не прекращал, даже когда она кончила, перевозбуждая и добиваясь от нее второго, а затем и третьего оргазма.       Затем наступала очередь Доумы. Он становился между по-прежнему разведенных ног Шинобу.       — Вашему Высочеству любопытно смотреть, как из члена ее покорного слуги течет сперма?       Он не ошибался. Шинобу завороженно наблюдала, как Доума сжимает его, проводит рукой вверх и вниз. От проницательного взгляда шута не укрывалось, как вновь блестят от возбуждения глаза его принцессы.       — Поласкайте себя, Ваше Высочество, — и она послушно дотрагивалась до влажных складок.       Шинобу пробовала повторить действия Доумы, но, увы, ее пальцы были недостаточно длинными. Он улыбался, глядя, как ее попытки достичь оргазма проваливаются одна за другой. Кончив ей на живот, Доума покидал спальню Шинобу, не заботясь о том, что ей хотелось продолжить.       End of flashback              Голос Гию вырвал Шинобу из воспоминаний. Кажется, он задал ей какой-то вопрос, однако она пропустила его мимо ушей. Все ее внимание было сосредоточено на наглом шуте, которой все так же сверлил ее взглядом. Коротко извинившись, Шинобу выскользнула из зала, желая побыть хотя бы пару минут в тишине и совладать с мыслями. Необходимое ей уединение нарушил Доума:       — Что такое, Ваше Высочество? Вам нехорошо?       Деланное беспокойство не могло обмануть Шинобу. Она собиралась было съязвить, однако он опередил ее, впившись в нее поцелуем. Доума выбрал неудачное время и место, и, тем не менее, Шинобу вновь сдавалась во его власть. Уткнувшись своим лбом в ее, он раздвинул ее ноги, скользя членом по ее мокрым складкам. Его пальцы привычно легли на клитор. Шинобу блаженно вздохнула, наслаждаясь ласками своего любовника. Когда головка плавно проникла в ее лоно, она простонала от восхитительных ощущений. Шинобу выгнулась, жаждая почувствовать его член полностью, однако Доума грубо удержал ее бедра, продолжая дразнить ее. Шинобу цеплялась за его плечи, пока он терзал ее, даря ей оргазмы снова и снова. Перед своим собственным Доума склонился к ее шее, кусая ту до крови.       Флер наслаждения не желал развеиваться.       — Пора вернуться в наш бренный мир, Ваше Похотливое Высочество, — нараспев произнес Доума, небрежно поправляя шутовские штаны.       Шинобу с трудом открыла глаза.       — Я терпеть тебя не могу, — пробормотала она.       — Ага-ага, — закивал он головой, ловко проникая рукой между ее бедер. — А это — доказательство Вашей ко мне неприязни, да? — он повертел пальцами перед ней.       Прежде чем Шинобу нашлась с ответом, Доума обвел ими ее губы. Стоило ей дернуться, чтобы их вытереть, как он мигом перехватил ее запястья. Прильнув к ней вплотную, Доума наклонился, жарко шепча на ухо:       — Не так быстро, принцесса. Подождем, пока Ваши губы высохнут.       Верный своему слову, он действительно держал ее до этих пор. Чтобы скоротать время, Доума, зубами стащив лиф ее платья, принялся целовать ее груди. Он наслажденно рисовал на ней узоры языком. Кожа Шинобу покрылась мурашками от удовольствия.       — Вот и все, — внезапно отстранился Доума. — До следующей встречи, принцесса!       Она, как изначально и планировала, осталась в одиночестве. Сейчас бы сбежать в свои покои, спрятаться ото всех, пока не разберется в своих чувствах, но у Шинобу не было такой привилегии. Долг звал. Поправив лиф и распустив волосы, благо, они были достаточной длины, чтобы скрыть укус, она направилась обратно в зал.              Едва переступив порог, Шинобу наткнулась на королеву.       — Где же ты пропадала, сестрица? Давно пора начинать.       — Пыталась успокоиться перед главным событием в своей жизни, — ответила она.       — На тебя это совсем не похоже, — подозрительно нахмурилась Канаэ. — Ты никогда не нервничала по такому поводу.       — Все когда-то случается впервые, — философски заметила Шинобу.       Будь у них больше времени, старшая обязательно бы выпытала у младшей правду.       — Ладно, идем, — взяв Шинобу за руку, Канаэ повела ее к трону.       Присутствующие пораженно ахнули, когда в своей речи Канаэ сообщила что отрекается от престола в пользу сестры. Шинобу, абстрагируясь от происходящего, обдумывала поступок пока еще королевы.       Решение Канаэ стало для нее не то чтобы неожиданным. Конечно, она знала, как сильно ее старшая любила одного подданного, совершенно не подходящего на роль короля-консорта. Шиназугава Санеми, помимо скверного характера и неуравновешенного поведения, имел куда более серьезный минус — носил всего лишь титул барона. Советники единогласно высказались против сего мезальянса. Смутные сомнения, что Канаэ готова отказаться от всего, лишь бы прожить свою жизнь с Санеми, периодически терзали Шинобу, однако она до последнего верила в благоразумие старшей сестры. Невообразимым был ее шок, когда Канаэ подтвердила их, отказываясь от титула, в котором не пробыла и месяца.       Теперь она слагала свои полномочия, передавая власть младшей сестре. Вероятно, народ заслуживал другой королевы, думала Шинобу. К такому будущему родители ее не готовили, то была судьба Канаэ. Шинобу не могла не злиться на нее. Выбрав любовь, она предала покойных короля и королеву.       Шинобу не предаст. Она знает, что от нее требуется. Люди не должны страдать лишь потому, что один человек не в состоянии унять собственные чувства. Какими бы сильными они ни были, их можно подавить.       Безотчетно она нашла глазами Доуму. Он все так же многозначительно ухмылялся ей. Между бедер до сих не высохла его сперма, стекая по ногам, Шинобу непроизвольно сжала их. Ее маленький жест не остался незамеченным этим негодником. Доума подмигнул ей. Рано радовался. Шинобу удовлетворенно наблюдала, как выражение его лица сменялось на растерянное, пока она громко объявляла о своей помолвке с принцем соседнего государства, Томиокой Гию.       Придворный шут — не пара королеве. И никогда ей не станет. К тому же, Шинобу осознавала — то, что она испытывала к Доуме, было не более, чем страстью. Да, было прекрасно, было горячо. Шинобу добровольно тонула в этой похоти, однако пришла пора наконец вынырнуть. Ей предстоял брак с Гию, и свидетель ее грехопадения был не нужен.       Первым указом в качестве королевы она казнит шута.