Мудрость, желая познать непознаваемого отца всех эонов, покинула плерому
В славные времена древней Валирии валирийцам не было равных; прежде, будучи пастушеским народом, проживавшим в низинах у четырнадцати огней вечно горящих кратеров вулканов, они подвергались всевозможным злоупотреблениям со стороны гискаров и их менее влиятельных союзников-ройнаров, которые ограничивали доступ все еще хрупких валирийцев к истокам судоходства на Ройне и всеми возможными способами эксплуатировали богатства плодородных земель Валирии. Всё изменилось, когда примерно за пять тысяч лет до колонизации Драконьего Камня валирийцами наконец удалось установить прочную связь с первобытными драконоящерами, извергающими огонь. Действительно, как говорили мудрецы, в мире не было силы, равной свирепому и ужасному драконьему пламени. Многие поколения валирийцев погибли, пытаясь установить связь с драконами, что стоило им огромных потерь в жизнях, потому что ящеры изначально отвергли этих худых, сереброволосых людей. Валирийцы пытались переманить драконов на свою сторону различными способами, сначала принося в жертву себе подобных, но быстро поняли, что драконы не питают удовольствия от человеческой плоти, а те, кто её употреблял, не выносили духа людей и убивали даже тех, кто приходил к ним с этими подношениями. Тогда семьи валирийцев, которые раньше были лишь пастухами, обратились к тёмным заклинаниям, о которых весть пришла из далёких земель Асшая, и за короткий век возникло несколько примитивных оккультных семей, которые годами находились рядом с драконами и изучали искусство их приручения. В конце концов, дракон — это тот же конь, только гораздо умнее и, несомненно, свирепее, и в них было что-то невообразимое и мистическое, что не поддавалось объяснению, и эта магия ещё не была постигнута. Кровавые жертвоприношения и пиршества на костях своих сородичей уступили место строгим обрядам, провозглашенным и записанным в летописях, где валирийцы пронзали себя кинжалами, чтобы привлечь драконов. Самые маленькие из них, совсем юные, еще мирные, способные терпеть общество людей и еще не умеющие летать, собирались на этих кровавых пиршествах, где их поджидала засада. Привлеченные запахом крови, они ослабили бдительность, позволив жрецам, ожидавшим в тени, пронзить их так легко, что это действие практически осталось незамеченным и не вызвало ярости ящеров. Но этого было достаточно, чтобы заполнить искусственно вырытые траншеи кровью, и тогда раненые валирийцы, нанеся себе порезы и глубокие раны, омылись в крови драконов и напились досыта, таким образом переживая свои собственные драконьи метаморфозы. Ничего не зная о природе драконов и о том, что их существование в их мире было делом рук демиурга более совершенного творения, Мелькора Моргота, который, как он считал, посредством своих экспериментов, вдали от глаз своего господина и повелителя, отца Эру Илуватара, создал мир льда и огня, несовершенный, хаотичный и полный скорби, которым он затем наполнил свою родную Арду. Драконы были детьми Мелькора, отголоском его первозданной тьмы и воплощением единой личности, некомпетентной и невежественной, но достаточно могущественной, чтобы заточить души своих небесных детей, искалеченных и прокаженных, в телах первых драконов, чтобы те могли затем произвести потомство, и так родились драконы. Эта истина, которую валирийцы никогда не знали, не помешала им установить связь. Не все обычаи были стандартизированы, и разные валирийские общины, которым не хватало единства, использовали разные методы приручения драконов. Некоторые из них, более мрачные и хладнокровные, долгое время страдали от набегов и войн с гискарцами и ройнарами. Они захватывали драконов и пожирали их сами, что, конечно же, вызывало гнев драконов, которые испепеляли территории этих общин своим мстительным огнем. Такие обычаи быстро вышли из моды и были объявлены табу жреческими семьями, правителями четырнадцати огней в вулканическом жаре, которые подружились с ящерицами, с которыми теперь были единым целым.
В столетие, предшествовавшее возвышению Валирии, в Валирии разразилась гражданская война — первая крупная, но не последняя. Тогда сторонники старого порядка, которые много лет воздерживались от общения с драконами и кровавых пиров, донесли на своих соплеменников верховным правителям Гискара и фактически развязали войну, убивая жрецов и нападая на логова драконов, где они угрожали первому поколению драконов, которые, несомненно, считали валирийцев своими друзьями и кровными братьями. Перебежчиков было немного, и большинство из них были полукровками, придерживавшимися старого порядка и довольными жизнью под сапогом гискарцев. Их быстро подавили жреческие семьи и их драконы. Первые всадники овладели драконами и сожгли деревни и города тех, кто всё ещё поклонялся старым валирийским богам. Жрецы отвергли их, заявив, что старые валирийские боги ложны, что все они — приспешники гискарских нарушителей и что они глухи к ним. Отныне сами валирийцы, связанные кровью с драконами по духу, стали богами, богами во плоти, воплощающими божественную волю. Миф о божественном валирийском народе, подкрепленный известием о подавлении всякого сопротивления жрецам в Валирии и за ее пределами, создал Валирию в том виде, в каком мы ее знаем. Это была теократия, управляемая жрецами четырнадцати огней, практикующими огненную магию. Говорили, что, слившись с драконами, они, хотя и не могли извергать огонь, по крайней мере, могли управлять им и становиться неуязвимыми для него. Многие из них демонстрировали очевидные, видимые изменения, такие как появление драконьей чешуи с возрастом и видоизмененные конечности, больше напоминающие драконьи крылья. Жрецы не принадлежали к 40 семьям драконовладык, правивших Валирией до её падения; политическая система Валирии претерпевала изменения на протяжении своей истории, но было известно, что каждая семья драконьих всадников и эти 40 семей происходили от поколений жрецов, которые первыми разработали метод приручения драконов, и чьи предки были валирийцами до мозга костей, сопротивлявшимися любому иностранному влиянию и являвшимися яростными противниками ройнаров и гискарцев.
Однако жрецы, которые внушили эту идею валирийцам и объединили их в Долине Четырнадцати Огней, хотя и были кровными родственниками и почти неотличимы внешне от своих младших валирийских собратьев, которые теперь трудились над укреплением своей дружбы с огнедышащими ящерицами, не происходили из потомственных пастухов, а пришли из земель империи, где зародилось королевство, канувшее в небытие много тысячелетий назад, осветившее этот мир из тьмы и явившееся в сотворении своего несовершенного сына самим Эру Илуватаром, который стремился отменить пространственные игры, устроенные его ребенком Мелькором, нарушившие космический порядок. Эру Илуватар не мог разрушать, но он мог и стремился исправлять ошибки, подобно волшебнику, исправляющему ошибки своего юного менестреля. Великая Империя Рассвета, казалось, осветила этот мир и сорвала коварные планы Мелькора превратить мир льда и огня в кровавую кузницу, где он мог бы подготовиться к возвращению в Арду, чтобы свергнуть Валар и бросить вызов самому Эру, который навсегда изменит космический порядок, а затем разорвет ткань космоса и проникнет в другие вселенные. Мир льда и огня, созданный по ту сторону Арды, оказал на него прямое влияние, и поэтому Эру вмешался, чтобы помочь Империи Рассвета рассеять тьму. Говорят, что предки жрецов того времени принадлежали к священному классу проповедников, а не огненных воинов, и занимались развитием цивилизации, выращивая жемчужные деревья, кроны которых достигали неба, а шелковистые листья освещали самые темные уголки мира, поддерживая могущество императорской династии, сражаясь своей силой и мощью против отпрысков Мелькора. На самом деле, самые искусные жрецы были творениями Майар, низших духов сил природы и космического эфира. Будучи верными слугами Валар, они спустились в мир льда и огня, чтобы предотвратить распространение темной руки Мелькора, считая его глубоко порочным и жадным. Эти первобытные, сияющие маги Майар стояли у истоков Империи Рассвета. Они также построили пять крепостей, защищавших ядро цивилизации от существ тьмы, поскольку Мелькор, демиург этого мира, искоренял вмешательство, но не мог преодолеть волю своего отца, который благоволил Империи Рассвета. Но годы шли, столетия шли, и Мелькор, сопротивляясь замыслам создателя, проник в сердца тех, кто был облачен в сияющие одежды, как называли жрецов предков, чтобы показать им иную картину: что он вовсе не их враг, что Эру, со своим ненасытным желанием контролировать всё, не позволяет истинному свету прорваться, что хаос в свой разрушительный момент является результатом всего существования, что жизнь без хаоса была бы невозможна, и что сам Эру когда-то начал свою песнь, когда был молод и силен, и теперь его дух знает об этом, и что он цепляется лишь за остатки отцовской любви, жаждая обладать всем. Если прежде энергия в глазах жрецов была наполнена светом, то теперь она отражала их замешательство и сомнения относительно собственных действий и обещанной им роли в мире льда и огня. В знак своего восстания они вырубили множество жемчужных деревьев, чтобы тьма, как они утверждали, естественная и традиционная для их мира, заполнила его уголки. На протяжении поколений они вели себя так, словно были захватчиками, вмешиваясь в истинное развитие природы в этом мире. Опаловый император, правивший Империей Рассвета в те годы, принял их сомнения и сам начал сомневаться в миссии Империи Рассвета, утверждая, что, подобно свету, тьма также должна быть заполнена. Он провозгласил, что отныне их цивилизация будет искать понимания у сил, скрывающихся за пятью крепостями и уже поглотивших их вселенную.
Сияющие одеяния проповедников были отброшены и заменены почти неизвестными темными тканями, а поклонение невидимому творцу, скрытому глубоко за небесным сводом, покровителю царства света и добра, теперь сосуществовало с поклонением демиургу, породившему мир льда и огня, который немедленно ответил чередой холодных зим и особенно темных ночей. Наконец, драконы, казавшиеся разумными, но на самом деле действовавшие по приказу Мелькора, прорвались через пять крепостей и захватили императора, который вскоре умер в плену, чтобы его дочь, Аметистовая принцесса, могла унаследовать трон и стать императрицей. Но её место занял её собственный брат, который принял титул Кровавого, изнасиловал и убил её, после чего поклялся, что сам Мелькор выйдет из утробы сестры, истинный правитель их земли и всего остального мира. Кровавый Император приказал провести чистку и казнь тех жрецов, которые колебались, став свидетелями грехов, совершенных новым правителем некогда рассветной империи против собственной сестры. Они хотели обратиться к своим способностям Майар, но обнаружили, что их связь с Эру и остальными Валарами за столетия настолько ослабла, что они больше не могли совершать сложные заклинания. Их предательство лишь углубило этот раскол, лишив их всей силы и превратив в рабов воли Кровавого Императора и Мелькора. Кровавый Император истребил и наказал всех, кто сомневался в его правде и воле, и воздвиг черный камень на ипподроме своего дворца, окропив его багряной кровью бывших Майар, врагов Мелькора, которые все это время держали его в цепях света. Их души, нетленные и бессмертные, утратив свои телесные формы, не могли вернуться к своему создателю, но были заключены в тела самых могущественных огнедышащих существ, и их ожидала незавидная участь. Их, казалось бы, вечная энергия, рожденная в самой песне Эру Илуватара, теперь была призвана поддерживать распад сердец драконов и умножать их на многие поколения вперед. Затем на мир обрушилась долгая, холодная и ужасная ночь; пять разрушенных крепостей больше не могли сдерживать все мерзости, которые когда-то сдерживались святыми песнями и слухами жрецов, и они хлынули наружу, так что весь известный мир был окутан отчаянием и скорбью, империя рассвета окончательно распалась, а её обитатели стали топливом для постоянно растущих армий иных существ. Лишь немногие из тех, кто носил сияющие одеяния Майар и полностью утратил свои магические способности и дар предвидения, скитались по миру, оказавшись в том месте, которое впоследствии станет древней Валирией. Они принесли с собой кое-какие знания о драконах и сохранившихся у них практиках, которые они ранее знали и применяли как маги света. Другая группа, состоящая в основном из спасенных граждан цивилизации Рассвета, двинулась на запад и высадилась на юге в Старфолле, последнем зарождающемся форпосте империи Рассвета, ныне заброшенном в годы гнусных деяний Опалового Императора.
Некоторые говорили, что легендарный герой этого мира, Азор Ахай, сражавшийся с порождениями тьмы и положивший конец мерзости кровавого императора долгой ночи, был одним из тех, кто когда-то носил сияющие одежды в империи рассвета, одним из потомков Майар, и что следующий обещанный герой, кем бы он ни был, будет принадлежать к той же расе. Религия Владыки Света, которая впоследствии распространилась по всему Эссосу, также была результатом деятельности сияющих, которые сдерживали демиурга и рассеивали тьму. Их сострадательное отношение к драконам проистекало из понимания их сложной природы: они содержали души невинных колдунов, и вся цель их существования заключалась в сеянии разрушения. Однако, как тьма может казаться светом, так и внутри света есть тьма, а внутри добра — зло. Валирия дала миру импульс, позволивший ему оправиться от долгой ночи и создать цивилизацию Второй Империи Рассвета, многокультурную и религиозно терпимую, хотя жрецы и сорок семей, не до конца осознавая природу своей крови, сохраняли её чистоту, помня о священной миссии валирийского народа. Однако многие называют эту эпоху лишь перемирием, когда добро и зло наконец-то сойдутся в решающей битве за вселенную сразу после долгого лета, и каждый выберет, к какой стороне присоединиться.
