Синдром троллирования

Агент Кей славится тем, что сначала разрешит напарнице делать то, что та считает нужным, а потом с течением минут делает за нее как надо. Агента Джей даже в честь песни иногда называют «этот сумасшедший мусор», потому что кривое полицейское мышление мешает воспринимать реальность именно как существование невозможного в рамках обыденности. Та слишком часто ошибается, но и платит за свои ошибки. Иногда слезами. Иногда слюнями. Иногда и тем, и другим одновременно. Но всегда платит. — Детка, — голубые глаза смотрят не добро. — Подумай хотя бы чуть-чуть, прежде чем что-то предпринять. Можно сказать «Иди к черту, карга», можно ответить чем-то более пошлым, возможно даже унизительным, и избитым, но Джей держит лицо. Позориться — так от души. Ей нравится, когда Кей сажает ее на крючок. Это как при дрессировке — все начинается с интереса… Как и ожидалось — через минуты Джей валяется на асфальте чуть ли не с чужим щупальцем в заднице, лицо отражает недовольство, но Кей, ровная и спокойная, возвышается поблизости от нее в паре шагов с каким-то неописанным предметом из быта людей в руках, а опасный инопланетный диверсант присмирен. Так всегда происходит. И сколько бы Джей ни дулась, она признает правоту Кей. — Просто признай — я тебе нужна, — произносит однажды Джей, когда дело касается Альфы, Омеги и прочих чертей, которые пытаются либо заиметь мировое господство, либо кого-то самым разрушительным для города способом убить. Кей в темных очках, поэтому не видно ее глаз, но рот кривится то ли в спазме, то ли в улыбке. — Я бы с удовольствием, только ты задерешь нос, малыш, — сухо отвечает она, вставляя ключи в зажигание. Джей готова взорваться, потому что такие отталкивающие ответы она получает на все. Видимо, есть тайны, которых не знает даже Вселенная. Но терпит. Если бы она была не сферическим копом, то наверняка поняла, что ее троллят. Годами. С успехом. Потому что чем больше наживки она заглатывает в виде самостоятельности, тем больнее бьет крючок о пухлую негритянскую губу. Кей никогда не разрешает ей водить. Иногда Джей кажется, что для нее даже должно быть розовенькое сиденьице с ремнями, как для ляльки в три года. Она злится и завидует. Но не возмущается. Даже бывшего копа просто забить на положенное ему место, когда рядом кто-то сведущий о том, куда давить. Джей порой признает, что это ради ее же блага. Иногда она не знает, как ей воспринимать Кей. Если бы не ее голубые тролльские глаза, она могла бы назвать ее матерью, о которой ничего не помнила, но внутри этих глаз кроется нечто неизведанное, от чего порой страшно. По привычке поездки до штаба Джей сворачивается на сидении почти в эмбрион, а Кей посмеивается над ней про себя. У Джей же шевелятся извилины, будто бы они не внутри, а снаружи. Когда Кей паркуется, то Джей почему-то обидчиво произносит, словно Кей со своим метафорическим крючком пробралась ей под жабры. — А вот и не задеру нос, — после чего обидчиво им же шмыгает. Картина достойная умиления. И Кей умиляется, кладя ей руку на плечо. — Ну, не задерешь-не задерешь, — полушутя произносит она, после чего Джей тянется ее обнять.