Инструкция по поимению

Свой язык вместе с гордостью Антон проглотил примерно в тот момент, когда в студию зашла эта сексуальная катастрофа. В кожаных брюках, кожаной рубашке, странно, что не кожаной, блять, майке, стуча массивными каблуками так, будто давил им чужие вывалившиеся языки. Например, Антонов. Да, свой он проглотил, но тот выпал вслед за выкатившимися глазами и попал аккурат под чужой ботиночек. Аккуратный такой, тоже, конечно же, кожаный, размера эдак сорок четвёртого. — Антон? — мурлыкнула катастрофа, узловатым пальчиком спуская тотально затемнённые очки на кончик носа. За стёклами прятались тотально голубые глаза. — Шастун? — проблеял мастер своего дела с многолетним стажем и не единичным опытом съёмки откровенных фотосессий в лице Антона. Почему мозг выдал вопросительную интонацию, так и осталось загадкой. — Я не Шастун, — выгнула аккуратную бровку катастрофа. — Я Попов. Арсений. На съёмку. К тебе. Мы переписывались. Ну вот, с ним заговорили, как с умственно отсталым. И где Арсений неправ? — Да, конечно! Прошу прощения. Проходи…те. — Я один планировал сниматься. Внутренний стыдометр радостно свистел рекордными показателями, пока Антон снова извинялся и показывал, где можно положить вещи. Студия, разумеется, была небольшой и состояла из одной комнаты со специальной зоной для переодевания, так что ошибиться было трудно. Извиняться в третий раз Антон не стал. На самом деле, как такового обсуждения формата фотосессии у них в переписке с Арсением не было. Антон просто предложил в сторис пофотографировать кого-нибудь в студии, так как клиент внезапно соскочил. Первым откликнулся неизвестный аккаунт. Не имея привычки листать фото незнакомцев, чтобы не сбивать вдохновение во время работы чужими референсами, Антон по обыкновению даже не проверил, кто к нему идёт. Главное, что за съёмку перевели половину суммы сразу, ещё и сказали, что идею придумают сами. Такие клиенты были на вес золота. Кто же знал, что придёт ожившая мечта Антона. — Сразу переберёмся в кровать или попробуем вначале у стены? — буднично спросил Арсений, склоняясь к большому зеркалу. У Антона в горле встал узел из слов. Хорошо, если не встанет ещё кое-что. Тоже с узлом. — Как будет удобно. — Мне нравится на кровати. Можно расслабиться и поиграть с позами. Но лучше начать со стены, иначе рубашка помнётся. Потом устанешь складки ретушировать. Угукнув, Антон выставил свет и взял со стула увесистую камеру. Ладонь привычно обхватила прохладный корпус, заземляя поплывшее сознание. Что он, в самом деле, сексуальных омег не видел? Может, Арсений вообще бета, от него вон даже не пахнет. Первые пристрелочные кадры получились неряшливыми. Не в том смысле, что хоть сразу удаляй, нет, скорее, что-то для нишевой выставки где-то в ебенях. Концептуально, но не на массового зрителя. Следующие фото вышли уже вдумчивее, с акцентом на резкие линии вытянувшегося тела при всей плавности его движений. Арсений вообще был похож на воду: неуловимый, пластичный, он перетекал из позы в позу и задерживался исключительно для щелчка фотоаппарата. Антону оставалось только кивать и выбирать удачные ракурсы, хотя такое сокровище хоть снизу сними — всё равно хорошо получится. Упёршись лопатками в стену, Арсений выгнулся в пояснице, широко расставив ноги и подняв таз вверх. Лицо его при этом было расслабленным, словно такая поза — привычное дело. — Отлично. Думаю, у стены мы закончили. Можешь перебираться на кровать, — негромко пробормотал Антон, листая получившиеся кадры. — Погоди! — Арсений, словно ужаленный, подскочил к нему и дёрнул за рукав футболки. По предплечьям побежали мурашки. — А вот если подвести глаза… Что думаешь? — Думаю, ты будешь похож на Брайана Молко, — неловко протянул Антон. Уменьшение дистанции вновь откатывало его мозг до заводских настроек. — Класс! Подожди, я быстро. Выудив из небольшой сумки чёрный карандаш, Арсений резво подбежал к зеркалу и принялся уверенным движением обводить глаза. Реснички, как крылья колибри, трепетали на каждом штрихе. Не выдержав, Антон снова сделал несколько портретных снимков, внутренне аргументируя тем, что вообще-то у них идёт съёмка, а формат так и не был обговорён. Может, Арсений назовёт эту фотосессию «До свидания». Хотя кадры на кровати даже в перспективе уже походили на «После свидания». Антону становилось жарко. Окна в студии, как назло, были без ручек, видимо, чтобы лишить посетителей кислорода и желания думать над своими ракурсами слишком долго. Хотя Арсений вон, несмотря на то, что прыгал, как заведённая игрушка, оставался аристократично бледным. Ни капельки пота, ни мокрого пятнышка на майке. — А ты на бас-гитаре или клавишах играть умеешь? — внезапно спросил Арсений, смотря в отражении внимательно и как-то хитро. — Н-нет… А надо? — Опционально, — хмыкнув, Арсений закончил с макияжем и аккуратно, безымянным пальцем с надетой на него печаткой, смахнул упавшую на скулу ресничку. — Продолжим? Вопреки обсуждению, на кровать он залезать не стал. Подошёл с краю, как-то буднично толкнул носком ботинка деревянный бортик и вдруг резко опустился на пол. Ноги, скрещенные в лодыжках, легли на край матраса. Подложив под голову руку, другой Арсений легко провёл по животу вдоль задравшейся майки и, повернувшись к Антону лицом, улыбнулся. Упавшая тень выгодно обрисовала все изгибы. Кадр, другой, третий. Удивительно, как порой не нужны слова, чтобы работать вместе над чем-то. Вот Арсений немного приподнял корпус, а Антон уже перенёс свет чуть левее и сделал быстрый кадр. Пока он отсматривал материал, раздалось шуршание и поскрипывание кожи. Арсений уже сидел, вжавшись лопатками в каркас и задумчиво смотря вбок. Широко расставленные и согнутые в коленях ноги упирались в дешёвенький ковёр. Щёлк, щёлк. Вскочив, будто его кто-то цапнул за задницу, Арсений опустился на край кровати и, прогибаясь на каждом движении кошечкой, зашагал на четвереньках к изголовью. Зависнув, Антон пропустил все кадры чужой оттопыренной задницы, но её, наверное, и не нужно было фотографировать. Арсений, тем временем, сжал в обеих руках по подушке и, вскочив на ноги, принялся махать ими, ведя бой с невидимым противником. Антон надеялся, что это его здравый смысл и трезвый рассудок вышли прогуляться, а, получив пиздюлей, скоро вернутся домой в черепушку. — Уф, — с громким выдохом, больше похожим на стон, Арсений упал на кровать и притянул своё «оружие» к груди. — Я подушечная принцесса! Резкие до этого движения стали плавным. Подушки порхали вокруг этого чудика, словно огромные пузатые бабочки. — Я подрисую в редакторе корону, — пробормотал Антон, ловя кадры. Одна подушка вдруг оказалась запущенной прямо в его сторону. Не в лицо и зажатый потными ладонями фотоаппарат, а ниже, по точно выстроенной траектории угодив аккурат на стопы. Вторая подушка оказалась между вновь широко расставленных ног Арсения, скрывая его пах и низ живота. Пальцы крепко сжимали мягкий край наволочки. — А кудрявую подушку подрисовать можешь? Я видел такую ткань, очень жмякательная, — задорно улыбнулся Арсений. Щёки его подёрнуло лёгким румянцем, что чрезвычайно понравилось Антону. Он хотя бы перестал мучиться мыслями, точно ли перед ним не плод его воображения. Затяжное одиночество давало о себе знать. — Э-э-э, могу… Не уверен, нужно ли, но, если хочешь… — Да я шучу. Смех у Арсения был звонким и высоким. Кадык под натянутой на шее кожей подрагивал, глаза блестели, как стразы на детской юбке. Кадр, ещё кадр. — Подашь? — кивнул на брошенную к ногам Антона подушку Арсений. Сам он, удобно устроившись в сбитом одеяле, явно не планировал за ней подниматься. Кивнув, Антон подцепил угол и протянул подушку в чужие руки. Те, однако, не спешили тянуться в ответ, занятые поправлением причёски и манжет рубашки. Пришлось склониться сверху, неловко зависнув над всё ещё улыбающимся Арсением, и положить несчастный снаряд ему на грудь. — Подушки к бою! Антон едва успел уклониться от внезапной атаки и, не выдержав, засмеялся. — Ну вот, хоть расслабился, а то напряжённый весь, мне даже неловко, — мягко проговорил Арсений и отбросил со лба прядку. — Переходим к основному блюду? Основным блюдом оказались покатушки по кровати. Арсений елозил, изгибался, прижимался то щекой, то стопами к изголовью, вытягивал свои невозможно длинные ноги и, наоборот, притягивал к груди, цепляясь пальцами за ремешки ботинок. С каждым новым выкрутасом Антон всё больше ненавидел этот день и эту студию, потому что на лбу можно было запекать картошку, а с затылка скатывались капельки пота. Прямо на ворот чистой футболки. Восторг. — Как думаешь, удобнее вдоль лечь или поперёк? — даже не запыхавшись после своих акробатических этюдов, небрежно спросил Арсений. — Вдоль можно вытянуться, даже взяться за изголовье. Больше манёвренности. А поперёк зато можно поиграть с ракурсами. На четвереньки там, колени к груди подтянуть, подушки, опять же, использовать… Антон только кивал каждой иллюстрации и старался не упустить ни одного кадра. Пусть концепция фотосессии так до конца и не оказалась им понята, но то, что кадры получались красивыми, было неоспоримым фактом. — Давай, может, несколько портретов? — впервые за съёмку предложил вдруг Антон. Пальцы зудели запечатлеть красивые реснички и острые линии скул. В чёрно-белой обработке, которую они тоже обговаривали, всё равно не будет видно этого очаровательного румянца. — Давай. Чур я снизу! Арсений удобнее устроился среди подушек и уставился в камеру. Пришлось вновь нависнуть сверху, затем вернуться и передвинуть свет, опять склониться для парочки кадров. На новом «щёлк» Арсений отполз к изголовью и сел, замерев. Волны локонов мягко обрамляли расслабленное лицо, подведённые глаза яркими камушками переливались в холодном свете, ресницы цеплялись друг за друга, делая взгляд немного лисьим из-за маленьких слипшихся «стрелочек» в уголках. От неудобной позы тело затряслось, и кадр получился смазанным. Плюнув, Антон наступил коленями на край кровати и продвинулся по ней навстречу замершему Арсению. Тот больше не елозил, позволяя сделать красивые фото. Оба двигались плавно, синхронно, перемещаясь по одеялу, как кисть художника — по холсту. Оказавшись у края кровати, Арсений вдруг медленно лёг, разметав по простыне волосы, и уставился не в объектив камеры, а в глаза Антону. Горло вновь сжало, боков коснулись чужие согнутые колени, и стало настолько жарко, что пот, кажется, пропитал трусы. Скатившись на пол, Антон словно потянул за невидимую нить, так как Арсений, наоборот, вскочил и сел, теперь сам нависая сверху. Широко распахнутые глаза неотрывно смотрели на него, пока пальцы тянулись к ботинкам. Поддели ремни, поправили замок, одёрнули вниз брючину. Затем Арсений вдруг вновь завалился на кровать, магнитом притягивая к себе Антона. Красивый кадр с профилем на фоне перебаламученной постели… Прямо перед носом вдруг взметнулась вверх одна нога. Идеально прямая, не дрожащая, как нетренированные конечности Антона. Каблук другой упирался в край, помогая слегка подкручивать таз. Взгляд сам собой соскользнул с напряжённого лица Арсения на обтянутое кожей сочное бедро. Пиздец. Зажмурившись на мгновение, Антон сделал финальные кадры и вскочил. Как по команде, на телефоне сработал таймер. — Идеально уложились. Собирайся, я не буду мешать. Фото без обработки для утверждения скину в ближайшее время, выберешь нужные. И, не дождавшись ответа, он попрыгунчиком выскочил из студии и на сверхскорости понёсся в туалет. Едва не забрызгав камеру, Антон засунул пылающее лицо под ледяную воду и сдавленно простонал от облегчения. Надо будет запомнить и никогда больше не снимать на этой студии: вентиляция совсем ни к чёрту. Собственный стояк и мокрые далеко не от пота, а от текущего члена трусы игнорировались как весь сегодняшний перфоманс. Перед Арсением было настолько стыдно за свои реакции, что встречаться больше лицом к лицу не хотелось совершенно. Пришлось сидеть возле раковины и удручённо булькать вместе с краном, отсчитывая минуты. На двадцатой он услышал грохот двери студии и не менее громкие шаги по коридору в противоположном направлении. Выдохнув, Антон вернулся назад и тут же вжал голову в плечи. Внутри воняло так, будто они трахались, как кролики, все полчаса.

***

Конечно же, Антон отсмотрел фотографии в тот же вечер. Наиболее удачные были отправлены в папку «На одобрение», остальные слиты в архив, который регулярно подчищался. Совсем ненужные Антон обычно удалял, но здесь даже при большом желании было нечего кромсать. Надо бы узнать, не модель ли этот Арсений. Определённо нет, решил он, изучая на следующий день чужой профиль. Тот пестрел исключительно профессиональными фотосессиями, но куда интереснее и информативнее были подписи. Смешные хэштеги соседствовали с длинными вдумчивыми текстами, затрагивающими проблемы не личного, а общественного характера. Кажется, Арсений был какой-то популярной личностью, о чём свидетельствовало и количество подписчиков, и полное отсутствие даже упоминания личной жизни. То, что она у такого красавчика была, Антон не сомневался. Интересно, как его партнёр отреагирует на новые фотографии? Да, там не было даже намёка на обнажёнку, и всё же… Всё же, от некоторых кадров у Антона вновь потел член и вставали виски. Или наоборот, он уже мало соображал. Арсений много рассуждал в своих постах о зависимости людей от своего «животного» начала и презирал сам факт совместимости по запаху или иным альфо-омежьим делам. В который раз убедившись, что тот или бета, или сидит на подавителях, Антон, тем не менее, позволил себе погрустить о так и не услышанном запахе. Почему-то казалось, что тот очень даже был бы совместим с носом Антона. Интересно, чувствовал ли сам Арсений его запах?.. Спустя неделю, несколько абсолютно обычных фотосессий и новую кучу загонов Антон понял, что оттягивать с фотографиями уже глупо. Резко выдохнув, он нажал на кнопку «отправить» и тут же закрыл окно, дождавшись, пока стандартно оформленное сообщение улетит в виртуальное путешествие. Ответ пришёл через несколько часов, когда курлычащий всеми птичьими перекличками двор за окном медленно погружался в темноту. Арсений Добрый вечер, Антон! Получил фотографии. Мне очень понравились! Поможешь выбрать? Слегка зависнув, Антон почесал щетину, уже приближающуюся к званию бороды, и отправил ответ.

Вы

Постараюсь, хотя тебе наверняка лучше знать…

Арсений Это да)) Арсений Я понял, что ты довольно скромный и вообще любишь конкретику, так что опишу максимально понятно свои мысли)) Дальше в мессенджер прилетело первое фото. У стены, с приподнятыми бёдрами и расставленными широко ногами. Следом пришло сообщение. Арсений Как видишь, я тут получился немного зажатым. Это можно было бы исправить, стой ты между моих бёдер и придерживай своими блядски красивыми ладонями под ягодицами. Между них, кстати, уже тогда стало мокро. Мы могли бы потрахаться с самого начала. У меня крепкие ноги, которые отлично смотрелись бы на твоей талии)) Кровь, прилившая в начале сообщения к щекам, мгновенно отлила вниз. Трясущейся то ли от нервов, то ли от зарождающегося возбуждения рукой смахнув диалог вниз, Антон уставился на следующее фото: Арсений лежал на полу, скрестив лодыжки у самого края кровати. Арсений Разумеется, тут вместо матраса хотелось бы обхватывать твою шею. Если немного навалиться сверху, член входит глубже и под нужным углом. Мне нравится, как ты нависаешь надо мной. Я дрочил на эти воспоминания трижды))) Фото с лежащей на чужом паху подушкой прилетело следующим. Антон уже догадывался, что прочитает в пояснении. Арсений Помнишь, я спросил, не можешь ли ты подрисовать здесь кудрявую наволочку?)) Представь, как мои пальцы перебирали бы твои потрясающие волосы, пока ты вылизывал меня. Или отсасывал. Тебе такое нравится? Я бы точно отсосал, потому что ты пахнешь как пиздец Свайп вниз, и новый кадр: Арсений, расслабленный, с приоткрытыми губами и вытянутыми ногами, цеплялся напряжёнными руками за изголовье. Арсений Если честно, здесь я ещё во время фотосессии мысленно умолял тебя залезть сверху и вылизать. Мы могли бы попробовать шестьдесят девять, как школьники, но мне жизненно необходим твой язык в моей заднице :Р На секунду прикрыв глаза, Антон рвано выдохнул. Казалось, у него потели даже глаза, а член мог посоревноваться по крепости с молотком. Следующее фото вырвало из груди жалкий скулёж. Когда Антон отправлял его, то думал только о красиво выглядывающем из-под своей руки Арсении, а не его обтянутой кожей заднице, оттопыренной вверх. В контексте переписки свой профессионализм пришлось засунуть поглубже и рассмотреть все ракурсы. Арсений Это моя любимая поза. На четвереньках, лицом в подушку, чтобы соседи не стучали в ответ на стоны. Из меня так лило… Я бы кончил на твоём узле дважды, прежде чем ты кончил сам Фото с задранной вверх ногой было фаворитом Антона. Очень напоминало его стоящий колом член. Внутренне он сто раз извинился перед Арсением за такое сравнение, но тот и сам прекрасно со своим стыдом справлялся. Арсений Это моя любимая фотография. Ты слишком явно пытался не пялиться на задницу, а я совершенно потерял к тому моменту надежду. Знаешь, я бы хотел трахаться лицом к лицу. Чтобы ты вбивался, поскуливая, тёрся о лодыжку щетиной и видел, как меня от тебя переёбывает… Арсений Мне казалось, я был более чем очевиден в своих действиях и намёках, а ещё достаточно внимателен, чтобы почуять встречный интерес. Проигнорирую твой нелепый побег и своё ожидание с мокрой задницей и разрушенными мечтами. Дай мне второй шанс тебя убедить. Считай всё выше прочитанное инструкцией по поимению меня)) Приезжай, пожалуйста Ниже шёл адрес и кокетливо подмигивающий смайлик.

***

Антон не поехал. Ни в эту ночь, сдрачиваясь в ноль до агрегатного состояния сдувшегося спермошарика, ни на следующий день, ни через. Проснувшись в первое утро после дрочмарафона с пустыми яйцами и гудящей головой, Антон решил, что его мозг окончательно потёк из-за острой нехватки секса. Но нет, переписка была на месте, всё ещё подмигивающая в конце. Через три дня диалог оказался пустым. Только вот память услужливо подкидывала выученный наизусть адрес, а здравый смысл шептал, что тянуть дальше уже некуда. Домофон встретил его короткой заминкой и приветственной трелью. На нужный этаж пришлось подниматься без лифта, так что у двери Антон стоял слегка запыхавшийся и всё ещё не понимающий, что вообще тут делает. Арсений совершенно точно открыл ему, значит, как минимум, готов встретиться лицом к лицу. В голове вмиг вспыхнуло фото растянувшегося на кровати омеги, так что пришлось срочно трясти головой и, трясясь уже всем телом, жать на звонок. По ту сторону двери определённо стояли и ждали. Щёлкнул замок, и в крохотном проёме показалось испуганное лицо Арсения. Не было ни лисьего прищура, ни кокетливых улыбок. — Меня взломали! — выпалил он, стоило Антону открыть рот. Зубы тут же с лязганьем стукнулись друг о друга. — Чё? — глупо выдал Антон, медленно соображая. Носа коснулся неизвестный запах, идущий из квартиры, и за этот запах можно было легально рвать зубами металлические двери. — У меня была течка! Я был не в себе! — почти проскулил в ужасе Арсений и вжался в дверь так, что виднелся только кончик носа. — Правда? — тихо спросил Антон. От разочарования в собственном голосе самому стало тошно. Арсений же, кажется, наоборот услышал для себя что-то важное, потому что вдруг резко вылез в коридор всей головой. — Нет, — яростно замотал он этой самой головой. — Тебя это расстраивает? — Нет. Я бы сильнее загнался, узнай, что ты писал мне в невменозе. Повисла тишина. Антон, крепче сжав без того напряжённый кулак, вдруг обнаружил в нём забытый букет и как-то совсем уж неловко протянул его Арсению. Тот, растерявшись, так же молча принял и ушёл в квартиру. Дверь осталась открытой, продолжая выпускать наружу умопомрачительный аромат. Вернулся Арсений быстро и замер напротив входа, скрытый полумраком прихожей. — Эм… Я пошёл? — неуверенно спросил Антон, делая неловкий шаг назад, к внезапно заработавшему лифту. Вовремя, блин. Намёки вселенной, все дела. — А ну стоять! Уже до боли знакомые узловатые пальцы вдруг вцепились в ворот рубашки и потащили в глубь квартиры. Хлопнула дверь, отрезая их от гудения подъезда. Арсений стоял вплотную, прохладным носом касаясь нижней челюсти и легонько водя им по щетине. — Хорошо, что не побрился, — прошептал он куда-то в шею. — Привет, — бестолково ответил Антон и зажмурился. Стыд залил щёки, перемешиваясь внутри с закручивающимся возбуждением. — Прости… — Тш-ш… Привет. Арсений не переставал водить носом по его коже, теперь в районе шеи, соскальзывая куда-то за ухо и совсем уже откровенно втягивая воздух. — Чем пахнет? — собственный голос оказался хриплым, будто Антон курил сутки без остановки или орал в караоке столько же. На неловкий диалог было кристально похуй. — Моими разрушенными принципами… Шеи коснулся мокрый язык, аккуратно прочертивший дорожку от ключицы до уха. — Пришёл. Красивый такой, с запахом своим умопомрачительным, руками… Ёбнуться можно. — Я тоже тебя чувствую. А тогда не чувствовал. — Подавители… Слез с них после фотосессии. Переебало. Ты ещё и с запахом как угадал? Цветы вон принёс… мои. Только после шёпота Арсения вдруг стало понятно, почему запах вокруг казался таким знакомым. Плюнув на медленно стекающее вместе с кровью вниз смущение Антон ткнулся в чужую шею и глубоко вдохнул. Рот мгновенно наполнился слюной. — Я тебе теперь нравлюсь? — запустив в его волосы руку, спросил Арсений. — Ты мне сразу понравился. И без запаха. С ним же… Пиздец. — Пиздец, — хмыкнув, повторил тот. — Приятно услышать подтверждение своих наблюдений. — Арсений, ты прекрасен. Любому понравишься, уж поверь. — А понравился тебе. Другие меня мало интересуют. Лизнув в ответ чужую шею, Антон поднялся вверх по челюсти и скулам короткими касаниями губ, пока не поймал сбитое дыхание. Обмякшее в его руках тело льнуло к нехитрой ласке. Целовать Арсения было умопомрачительно. Умопомрачительнее только чувствовать, как на место волнению приходит возбуждение. Арсений ластился, как перепивший валерьянки кошак, порыкивал, несильно кусая за шею, и тянул на себя, сбрасывая по дороге с Антона одежду. Сам он оказался в халате, который снимался простым движением рук и лёгким пожатием плеч. Упираясь лопатками в стену, Арсений вдруг хитро сощурился и, мягко оттолкнув от себя Антона, выгнулся в пояснице. До конца не развязанный халат болтался на аппетитных бёдрах, едва скрывая стоящий член. Оказавшись между широко расставленных ног, Антон сжал пальцами эти самые бёдра и под чужой горячий выдох забросил ноги Арсения себе на поясницу. Зажатый между стеной и его телом, Арсений казался до невозможности хорошеньким, предельно возбуждённым и ужасно довольным. — Инструкцию читал внимательно? — скорее промурчал, чем проговорил он, и плотнее прижался пахом к скрытому брюками члену Антона. — Выучил наизусть, — глубокий поцелуй на мгновение выключил из реальности. — Дай хотя бы руки помыть. Арсений дал возможность полноценно отмыться, хоть в душе Антон был всего час назад, перед выходом. Возбуждение, тем не менее, никуда не делось, лишь усиливаясь при обилии запаха. Найденная на краю ванны анальная пробка со свежими следами смазки и вовсе выбила все предохранители. В спальню Антон вернулся без всего, придерживая рукой стояк. На кровати, повторяя в точности фотографию, стоял Арсений. Широко расставленные ноги давали прекрасный обзор на влажную от смазки задницу, из которой под внимательным взглядом Антона вытекла новая порция. Сам Арсений, тяжело дыша, выглядывал из-под руки, на которую опирался. Второй он неторопливо водил по стоящему члену. Острые, усыпанные родинками лопатки делали далеко не хрупкую фигуру уязвимой, а мокрый затылок хотелось целовать и кусать. — Приглашения громче не будет, — проскулил Арсений и на мгновение сжал бёдра. — Громче и не надо. Как там было, лицом в подушку? Антон опустился на кровать сзади и под чужое продолжительное мычание коснулся языком нежного входа. Мышцы пульсировали, выталкивая наружу всё больше смазки, и та оседала на бороде прозрачными нитями. Потом наверняка засохнет и будет блестеть. Как же похуй. Первый громкий стон разрезал тишину вместе с причмокиванием. Арсений подался навстречу раскрытому рту, пытаясь насадиться на язык, и не переставал тяжело дышать. Он был пиздецки вкусный. Оторвавшись от вылизывания, Антон поднял голову и уставился на влажную от пота шею. Впиться бы зубами в загривок, пока член так приятно растягивает упругие стенки. Кто бы ему запретил. Точно не Арсений, умоляющий об этом. Остатками здравого смысла Антон дотянулся до выложенной пачки презервативов и, расчехлив один, прошёлся головкой по входу. Смазки, смешанной со слюной, было столько, что член соскальзывал ниже, под яйца, массируя простату с внешней стороны. Постепенно теряющий контроль Арсений подмахивал всё яростнее и стонал на каждом грубом толчке. Накрыв его сверху и подмяв под себя, Антон вцепился зубами в загривок и под протяжное горловое «а-а-ах» аккуратно вошёл. Впившись пальцами в дрожащие разведённые бёдра, он стал мелкими толчками продвигаться внутрь, притягивая к себе. Было хорошо до одури, до собственных стонов. Первые полноценные фрикции заставили обоих содрогнуться. Постепенно расслабляющийся Арсений принимал член всё глубже, потираясь своим о мягкую ткань одеяла. Отпустив на мгновение покрасневшую кожу, Антон уткнулся лбом в острые крылья-лопатки, наблюдая, как собственный член с уже набухшим узлом почти полностью исчезает в чужой заднице. Вязки хотелось неимоверно. — Арс, Арс, А-арс… — не в состоянии трезво мыслить, позвал того Антон. Оказалось, имя Арсения было до слюней хорошо выстанывать. — С узлом? Вместо ответа Арсений с недовольным ворчанием снялся с члена и, перевернувшись на спину, тут же забросил ногу Антону на плечо. Вторая обхватила его за поясницу, подталкивая продолжать. Голубые глаза смотрели ошалело, резко контрастируя с румянцем и искусанными губами. Целуя их, Антон чувствовал в волосах крепкую хватку, а вокруг члена — пульсирующее давление. Первый раз Арсений кончил, стоило узлу поддеть края его ануса. Выгнувшись дугой, распахнув в низком стоне рот, весь дрожащий и прекрасный в своём удовольствии. Антон замер, жадно впитывая чужое удовольствие, стимулируя без того чувствительный комочек нервов и глубже погружаясь внутрь. Расслабленное тело с лёгкостью приняло узел, дав возможность несколькими глубокими фрикциями продлить оргазм. Замедлившись, Антон наклонился к самому уху и обвёл раковину горячим языком. Арсений бездумно целовал его щёки и губы, наверняка слизывая собственную смазку. — Хороший… Такой хороший… — шептал Антон, двигаясь мелкими толчками. Тело скручивало, готовясь к сцепке. — Мой хороший… Между тел вновь стало тепло. Арсений громко простонал, кончая второй раз, сжимая внутри узел и от невозможности снизить интенсивность выгибаясь навстречу. Рыкнув, Антон вжался носом в ямку между плечом и шеей и догнал чужой оргазм. Сквозь пелену собственного удовольствия наблюдать, как расплавляется Арсений, было горячее любого секса. Переждав острую волну, они легли удобнее и принялись лениво целоваться, периодически постанывая от зудящего посторгазменного чувства.

***

Они уснули в объятиях друг друга и продрыхли до утра. Не было неловкости или сожаления, когда солнце разбудило их безжалостными горячими лучами. Совместная утренняя дрочка отлично улучшала без того хорошее настроение. — Знакомиться будем? — широко улыбнулся Антон и под чужое хихиканье отпил чудовищно сладкий чай. Спасибо, что не солёный, хотя это определённо накинуло бы очков к самодовольству. Арсений сидел под боком: тёплый, мягонький после утреннего рандеву, прижимался укутанным в халат плечом и больше походил на совёнка с чашкой кофе, чем на сексуальную катастрофу в кожаной одежде. На скромный и совсем не предвзятый взгляд Антона выглядел он одинаково хорошо. Без одежды — вообще отвал жопы. — Арсений, не менее двадцати шести лет. Говорят, неплохо трахаюсь. Не в меру ревнив, люблю высоких бородатых кудрявых альф по имени Антон. Думаю, ты подходишь! Укусив наглый кнопочный нос, Антон засмеялся и поцеловал ещё влажные колечки волос на чужом лбу. — Пожалуй, да. Позже они пообщались. Узнали друг о друге всё и даже больше. Арсений кокетливо рассказал о том, как несколько месяцев высматривал пустые окошки в графике Антона, так как безбожно поплыл ещё во время какой-то из давних выставок. Нашлись общие интересы, увлечения, даже знакомые. Впереди были свидания, жаркие ночи и совместные поездки. И, безусловно, неоднократно повторённая инструкция по поимению, которую хитрый Арсений не преминул расширить в угоду собственной похотливой душонке.