Там, где начинается тьма

Кира опустила голову на парту, рисуя кривые скетчи в тетради. В наушниках, почти на всю громкость, играла музыка. Говоря короче, урок её абсолютно не интересовал. Соседка несколько раз пихнула её вбок. Кира подняла глаза и с лёгким раздражением посмотрела на неё. — У тебя музыку слышно, сделай тише, — прошептала соседка, поправляя очки. Кира сняла один наушник, чтобы проверить звук. Музыки почти не было слышно. Она бросила взгляд на соседку, которая усердно что-то писала в тетради. Ну и что её так не устроило? Когда девушка обратно надела наушник, соседка снова пихнула её, повернулась и хотела было что-то сказать, но лишь подняла испуганный взгляд, смотря куда-то поверх Киры. Та повернула голову и увидела лицо учителя истории. Он прищурился и презрительно смотрел на неё. Кира схватила телефон, поставила песню на паузу и вновь повернулась к учителю — мистеру Бри (да, у него фамилия как сыр). Ему на вид было около шестидесяти: не сильно худой, в очках и с длинной седой бородой. В любой другой ситуации он бы сошёл за доброго дедушку, идущего по улице и дарящего всем тепло своей лучистой улыбкой. Но не в классе истории... — Мисс Лайт, благодарю за уделённое мне внимание и простите, что я отвлекаю вас от столь важных дел, — он бросил взгляд на рисунки в тетради, и Кира поспешно закрыла их рукой. — Останьтесь после урока, есть разговор. Словно в подтверждение его слов прозвенел звонок. Девушка вздохнула и стала собирать вещи в рюкзак. Соседка же с сочувствием посмотрела на неё и направилась к двери, не сказав ни слова. Когда все ушли, Кира направилась к учительскому столу. — Мисс Лайт, у вас большие проблемы, но вы вместо того, чтобы исправлять кучу двоек, занимаетесь непонятно чем, — говорил мистер Бри строго. Кира же продолжала сохранять холодное спокойствие. — Вот скажите, что же мне с вами делать? — продолжал учитель и, вздохнув, прибавил: — Кажется, придётся снова доложить вашим родителям. Девушка с ужасом распахнула глаза. — Мистер Бри, прошу, только не родителям, — жалобно и умоляющим тоном сказала она. Тут-то и слетела её маска равнодушия. Учитель вздохнул. — Боюсь, придётся... — Ну не могу я учить эту историю: года эти, причины, последствия... А когда пытаюсь, начинаю засыпать, — выпалила Кира, но через мгновение до неё дошло, что она сказала. — Засыпать, значит... — с ноткой обиды проговорил мистер Бри, пытаясь сделать при этом задумчивый вид. — Вы свободны, мисс Лайт. Кира вышла за дверь кабинета и быстро пробежалась взглядом по школьному коридору. Вон там кучка баскетболистов, считающих себя самыми крутыми. Один из них ей подмигнул, а второй, заметив это, стал смеяться и хлопать товарища по плечу. Третий так вообще свистеть начал. Ни стыда ни совести. Кира перевела взгляд на компанию чирлидерш. Они тоже считали себя самыми лучшими и особенными (ведь пересмотрели фильмов). На самом деле их школа действительно была похожа на типичный американский сериал: компашка спортсменов, компашка «крутых» девчонок, умники, которые ходят в белых рубашках, чёрных брюках и круглых очках, музыканты, театралы, историки, физматовцы и так до бесконечности. Глупо и стереотипно. Нейтральные ребята, конечно, тоже были. Они просто не отсвечивали особо. Как массовка в тех же сериалах. К сожалению, Киру это не касалось. Девушка, в принципе, не особо интересовалась людьми и общением с ними. Таких можно смело называть психами-одиночками. Кира предпочла бы стать невидимкой, чтобы её не трогали. Но её обсуждали. Кто-то считал странной за отстранённость, кто-то смеялся над ней, а кто-то даже фанател и хотел быть похожим на неё. Кира не особо понимала, чем она их так притягивает, когда пытается всячески оттолкнуть людей от себя. Но нет. «Вааау, ты такая крутая и загадочная». Да, ей так сказали однажды. Парни в школе тоже были не промах. Кто-то записки писал, кто посмелее — признавался. Но иногда это был просто розыгрыш или спор. Но стоит отметить, что у них она действительно пользовалась популярностью. Возможно, тут дело не только в образе холодной королевы, но и в её внешности. Если говорить откровенно, Кира была безумно красива (чирлидерши ей вечно устраивают пакости от зависти). Длинные русые волосы, аккуратное симметричное лицо, стройная и подтянутая фигура. Стиль девушки можно описать как что-то либо комфортное чёрное, либо уличное чёрное... либо просто чёрное. Отдельно хотелось бы выделить её глаза. Тёмно-карие. Смотря в них, любой мог утонуть. Длинные ресницы добавляли глубины взгляду, так что казалось, девушка заглядывает прямо в душу. — Кира! — услышала она голос над ухом и резко вернулась из своих рассуждений в реальный мир. — У меня к тебе предложение. А это Кейси — её лучшая подруга. Точнее, единственная. Она полная противоположность Кире. Голубоглазая блондинка с завидной фигурой: с формами, но при этом очень стройная. Кейси любила открытую одежду, мини-юбки. Но нет, розовый она не носила (ненавидела этот цвет всей душой). Ей по душе голубой, синий и их оттенки. В отличие от своей подруги она общалась практически со всей школой. Она популярна. Причём настолько, что ей даже неофициальный фан-клуб создали. Конечно, Кире она в то время говорила, что это полный бред, но в душе это было очень приятно. — Но ты должна сначала согласиться, — объявила Кейси. Кира улыбнулась и покачала головой. — Нет, дорогуша, так это не работает. Выкладывай. Кейси вздохнула. — В школе вечером устраивают вечеринку... — Ты мне это же две недели назад говорила. — И скажу ещё раз. Почему нет? Давай, будет очень весело, — стала уговаривать подругу Кейси. Кира в ответ только покачала головой. — Нет, нет, нет. Ты знаешь, я такое не люблю. В чём прикол смотреть каждый раз на одно и то же... — Там будет Лиам, — с надеждой в глазах выпалила Кейси. Кира скептически посмотрела на неё. — С каких пор он такое любит? Помнится мне... — Его друг же организовывает, — спокойно сказала Кейси. — Я слышала, как он обещал ему, что придёт. Кира опустила глаза. Кто такой этот Лиам? Её первая любовь. Все началось четыре года назад, когда им было по тринадцать лет. Кира посещала уроки гитары в то время, когда к их кружку присоединился новенький. Он уже тогда умел играть так хорошо и так чувственно, что через пару недель у девушки начали появляться какие-то чувства. Через год Кира бросила гитару, но то, что она испытывала к нему, никуда не делось. Он казался ей идеальным. Заботливый, добрый и явно не похож на тех «крутых» парней в её школе. Они были даже чем-то похожи: никогда не стремились к популярности и всячески игнорировали её. У него был всего один близкий друг, как и у Киры. Но со временем к светлому и тёплому чувству стала добавляться боль. Они не общались близко. Хотя однажды на репетицию пришли только вдвоём, и там состоялся их первый и единственный душевный разговор. Обычно они только здоровались на входе в школу. Иногда Кира спрашивала его о чём-то по учёбе, просто чтобы поговорить и попытаться сблизиться. Кира испытывала боль и ревность, когда видела, как он мило общается с другими девушками. Но на эти чувства у неё не было прав. Сейчас же она пытается избавиться от какой-либо привязанности к нему. Что не так уж и просто, ибо она видит его каждый день, смотрит ему в глаза и улыбается в ответ. Каждый раз, когда у неё получается, он вдруг решает заговорить или как-то по-особенному себя повести. Когда ей начинает казаться, что это могло бы быть взаимно, он отдаляется. За столько лет эти эмоциональные качели порядком надоели... Кейси пощёлкала пальцами перед глазами Киры, выводя её из рассуждений. — Да сдался мне этот Лиам, — ответила Кира наконец. --- Девушка шла домой после уроков под громкую музыку в наушниках. Погода была просто чудесная: лёгкий ветер создавал рябь на лужах, заходили тучи и начинал капать дождь. Чувствовался запах сырого асфальта. Середина апреля. Кира вглядывалась в прохожих. В том углу собирал свои кисти и холст художник, боявшийся дождя. Там женщина ругалась на своего ребёнка за то, что он слишком много капризничал. Вдалеке она увидела компанию чирлидерш из школы, которые весело смеялись над чем-то в телефоне. Тут Кира решила ускорить шаг, чтобы они её не заметили. Когда она прошла дальше, обернулась, чтобы проверить, не идут ли они за ней, но случайно с кем-то столкнулась. Это была старушка на вид лет восьмидесяти. Кира помогла ей поднять трость и сняла наушники. — Прошу, простите, я вас не заметила, — извинилась Кира. Старушка опёрлась на трость и подняла на неё глаза. В её взгляде было что-то загадочное, серьёзное и что-то очень глубокое, чего девушка не могла понять. — Недолго нам осталось, милочка, — говорила старушка. Кира просто молча уставилась на неё. — Недолго нам осталось. Кира подумала, что она просто чудит, и, улыбнувшись, направилась в сторону дома. Но старушка схватила её за руку и впилась в неё взглядом. — Когда из бездны вырвется оскал, И смерть накроет мир седым крылом, Падут тела средь выжженных зеркал, И жизнь навек затянет чёрным льдом. Но в сердце мглы взойдёт двуликий Ключ, Сотканный втайне из зари и тьмы. Он — в бездне шрам, последний слабый луч, Застрявший в теле каменной тюрьмы. Никто не знает, чей взойдёт венец, Когда сойдутся бездна и рассвет, Ведь в нём спят хаос и времён истец, И лишь его рука напишет свой ответ. Кира выдернула руку и развернулась, чтобы убежать. Старушка не стала догонять её, но до неё донеслись последние слова: — Недолго нам осталось, Киара... недолго.