Мягкие лапки

***

Возможно, ему не стоило этого делать. Ему вообще не стоило выходить к обычным людям, когда он был зол. На самом деле ему много чего не стоило делать. Например, шагать по коридору студенческого корпуса вечером буднего дня и расталкивать на своём пути всех, кто не успел убраться с дороги. Ещё секунда — и он начнёт хлестать по бокам хвостом. Дверь в чужую комнату он распахивает без стука, вероятно сломав замок. Каку оборачивается без капли удивления, поправляя полотенце на влажных после душа волосах. Единственный сосед, находящийся в комнате, врезается спиной в стену и зажимает рот обеими руками. — Что случилось, Луччи? — спрашивает Каку, принимаясь вытирать волосы. Луччи медленно выдыхает через нос. — У тебя пятнадцать минут, чтобы собрать вещи на три дня. Ты идёшь со мной. — Так что случилось? — По ходу объясню. Каку пожимает плечами, бросает полотенце на постель и начинает очень сноровисто собираться. Наблюдение за быстрыми точными движениями успокаивает и отвлекает от трясущегося соседа. От вида трусов и слабаков у Луччи начинают чесаться клыки. Через девять с половиной минут Каку закидывает на плечо сумку и молча следует за ним. — Итак, мне любопытно, почему тебе потребовалась моя помощь, — говорит Каку, когда они покидают территорию корпуса. Луччи раздражённо рычит в ответ. — Спокойно, Мягкие лапки! Я уже понял, что ты какой-то суперсекретный агент. Если ты не можешь рассказать, то просто объясни, что мне нужно будет делать. Луччи рычит громче, на что Каку только смеётся. К тому моменту, когда они поднимаются на борт корабля, ожидающего их в порту, Луччи почти берёт себя в руки. — Мне не нужна твоя помощь. Чёртов Гарп говорит, что я — единственный, кто не умеет работать в команде, а это недопустимо для дозорного, ведь мы должны уметь защищать, — ворчит Луччи, распахивая дверь в одну из пустых кают и жестом предлагая Каку войти. — Защищать — это не мой профиль. Я даже не дозорный. И старый мудак не мой босс. — Говорят, на одной из прошлых миссий ты убил всю свою команду, — небрежно озвучивает Каку, бросая сумку на стул и усаживаясь на кровать. — Убил, — соглашается Луччи, прислоняясь бедром к краю столешницы, — на прошлой. И позапрошлой. И ещё… Неважно. Мой отряд должен состоять из девяти человек, но состоит только из меня и моего босса, потому что я не могу работать с идиотами в полевых условиях. Каку весело хмыкает, словно слышит что-то забавное, неспешно снимает обувь, кепку и куртку, устраивается на постели, скрестив ноги. — Мне срочно нужен был напарник, чтобы назойливый кретин от меня отвязался. Разрешили взять любого, кого захочу, до звания капитана включительно. Ты наименее раздражающий из всех, кого я знаю, — чуть спокойней поясняет Луччи, внезапно начиная осознавать, что не стоило говорить человеку, который нужен тебе в качестве партнёра, что все предыдущие, занимавшие это место, мертвы. Каку не выглядит испуганным, но Луччи всё равно спрашивает: — Страшно? — Немного, — соглашается тот всё так же непринуждённо, — но сейчас ты исполняешь мою детскую мечту поработать с тобой, так что странно было бы жаловаться. Просто постараюсь не попадаться тебе под руку. Луччи кивает. — Раз ты не собираешься прыгать в море от ужаса, тогда мы можем поужинать. Каку немедленно вскакивает с постели, заставляя его насмешливо фыркнуть. Тощий с виду парень был большим любителем хорошо поесть. Луччи никогда бы не подумал, что его так легко впечатлить. Но теперь уже поздно — великий и ужасный Роб Луччи бесповоротно очарован. Миссия была максимально простая — по его меркам. План требовал проникнуть в небольшую подпольную лабораторию, вырезать всех сотрудников до единого и поджечь сам подвал, чтобы не уцелели ни записи, ни наработки. На что-то более серьёзное он не потащил бы новичка, даже если злость свела бы его с ума окончательно. Каку убивает не так, как он сам. Новая полуформа позволяет Луччи рвать людей на части и лить море крови, и было бы глупо отрицать, что он этим наслаждается. Каку, в отличие от него, убивает быстро, точно и холодно, без капли жестокости, ни разу не подставляется сам и — бесценное сокровище — действительно не попадается под руку, даже когда Луччи использует сору. А когда очень быстрый и очень грязный бой окончен, Каку всё ещё жив, держится на ногах и аккуратно вытирает свои мечи какой-то тряпкой, чтобы убрать их в ножны. Да, он сам гонял Каку по тренировочному полигону пару раз в неделю, но видеть результат было восхитительно. Когда после того, как в лаборатории не остаётся никого живого, Каку не бросается рыдать и блевать, как все новички, а с абсолютным спокойствием тащит канистру с керосином, чтобы завершить задание, Луччи понимает, что пропал окончательно и бесповоротно. Он медленно моргает, сбрасывая оцепенение, превращается обратно в человека и идёт искать зажигалку. — Послезавтра начинается распределение, — говорит Каку. Они вернулись на корабль пару часов назад, привели себя в порядок и теперь лениво резались в карты в каюте Луччи. Он издаёт какой-то невнятный звук, хмуро оглядывая свои карты. То ли напарник жульничал, то ли просто не везло. — Я буду проходить тесты на подготовку в спецотряд. Напишешь для меня рекомендации? — продолжает болтать Каку. — Нет, — немедленно отзывается Луччи, делая глоток бренди из бокала. — Так и думал, — смеётся Каку, двигая к себе ближе кружку с чаем, в которую дисциплинированно не добавил ни капли алкоголя, хотя Луччи предлагал ему выбрать, что нравится. — Если тебе снова потребуется партнёр, я всегда к твоим услугам. — Я учту, — кивает Луччи, опуская червонного короля поверх червонного валета. Он не станет напоминать, что Каку — первый его напарник, который выжил, потому что ему действительно мог потребоваться компаньон, который сможет с ним работать, если Гарп привяжется снова. — Ты проиграл, — жмурится от удовольствия Каку, выкладывая на стол последнюю карту, в то время как у Луччи на руках ещё целый веер. — Ладно, — небрежно машет он рукой, бросая веер на стол. — Я должен тебе желание. Только без глупостей. — Конечно! — широко улыбается ему Каку. — Я хочу потрогать подушечки на твоих лапах в полной форме Зоана. Луччи смотрит в упор, ожидая, что тяжёлого взгляда хватит для продолжения о том, что это шутка. Каку продолжает только улыбаться. — Ты мог бы попросить рекомендации в качестве желания. — Ага. Но я хочу потрогать твои лапы. Когда у меня ещё будет такой шанс? «Никогда», — мрачно думает Луччи. Он ждёт ещё немного в надежде, что обнаглевший пацан передумает, а потом всё же принимает полную форму. Каку немедленно оставляет в покое недопитый чай и осторожно сползает со стула на пол. — Ух ты, вау… — бормочет Каку себе под нос, оглядывая его с интересом. — Ты кажешься даже больше, чем мне запомнилось в прошлый раз. Впрочем, не то чтобы я что-то запомнил после того, как отбил всю задницу, когда ты меня снёс. Луччи весело фыркает. Каку медленно протягивает ему руку. Да ладно, какого чёрта? Он же не пёс. Он делает пару шагов вперёд, останавливаясь вплотную, поднимает лапу и прижимает её прямо к лицу Каку, выпуская когти и растопырив пальцы, чтобы длинный нос оказался аккурат между средним и указательным. Лапы с лихвой хватает, чтобы закрыть всё насмешливое лицо, и это вызывает ощущение некоторого морального удовлетворения. Впрочем, облегчение длится недолго — когда Луччи убирает лапу, Каку совершенно счастливо улыбается. Если бы сейчас он не был котом, то непременно закатил бы глаза. Он плюхается на задницу и опускает правую лапу на чужое колено. Каку аккуратно обхватывает её обеими руками, мягко проводит пальцами, стараясь не двигаться против шерсти. Луччи послушно приподнимает лапу. Каку немедленно подсовывает под неё ладонь. — Стоит быть котом только ради таких восхитительных лапок, — бормочет Каку, осторожно нажимая кончиками пальцев на большую подушечку. Желание закатить глаза становится невыносимым. Впрочем, аккуратные движения почти приятны. Каку легко надавливает на подушечки, явно наслаждаясь тем, как они пружинят, и на пальцы, заставляя выпустить когти, каждый из которых длиной с его собственный палец, и сам едва ли не мурлычет от удовольствия. Луччи лениво наблюдает, как маленькая наглая ладонь скользит по лапе вверх, поднимаясь выше и выше, а потом зарывается в мех на его шее, мягко поглаживая. Он предупреждающе скалится, но носатого самоубийцу это не останавливает — пальцы забираются под нижнюю челюсть и нежно почёсывают. Из горла вырывается какой-то совершенно позорный звук. — О боги, — экстатически выдыхает Каку, а затем без капли сомнений запускает в его шерсть обе ладони и принимается с силой скрести под мордой. Шерсть встаёт дыбом, по коже разбегаются мурашки. Прикосновения лишают сил, словно кайросеки. Каку чешет его снова и снова, а он покорно подставляет морду и… мурлычет. Луччи честно пытается заткнуться, но приятные прикосновения расходятся волнами удовольствия по коже, и низкие хриплые звуки рвутся из горла сами собой. А потом Каку добирается до ушей. Желание плюхнуться на спину, подставить живот и урчать, как мотор, становится невыносимым. В порыве чувств он ловит лапами одну тонкую руку, прикусывает запястье и тут же зализывает — крови нет, но это всё равно отрезвляет за мгновение. Луччи пятится, выбираясь из-под ласковых поглаживаний, и немедленно превращается обратно в человека. Несколько секунд они с Каку недовольно таращатся друг на друга, а потом маленький засранец начинает смеяться. Луччи с наслаждением закатывает глаза. — Самая отвратительная вещь, которую мне довелось пережить, — ворчит он себе под нос, забирая стакан с недопитым бренди и усаживаясь на полу. — Да ладно, тебе понравилось! — хихикает Каку, толкая его плечом в плечо. Становится чуть легче, когда Каку ойкает, явно отбив себе кости. Сразу после возвращения Луччи провожает Каку до общежития, а сам сворачивает в главный учебный корпус. Там, прямо на первом этаже, можно было найти таблицы успеваемости, вывешиваемые к концу каждого учебного года. Он скользит взглядом по расчерченным листам. Имя Каку первое абсолютно во всех строчках из возможных, средний балл такой же высокий, как у него самого во время учёбы. Они, конечно, были в разных условиях: Каку сегодня впервые был на настоящем задании, а Луччи к его возрасту уже являлся действующим агентом, — но это означало, что при распределении мелкий хитрец может выбрать любое направление, какое захочет, и рекомендации ему не нужны. После начальной школы, обучающей читать, считать, писать (но, по мнению Луччи, в основном — мыть полы), рассчитанной по большей части на детей-сирот, можно было пройти базовый курс Дозора. Там обучали первой помощи, вязанию узлов, обращению с оружием и рукопашному бою, навигации, управлению судном и прочим базовым морским вещам, ну и, конечно же, снова — мытью полов. После завершения этого курса можно было получить место матроса-рекрута на корабле (или матроса первой статьи, если блестяще закончить учёбу или ещё чем-то отличиться) или продолжить обучение. Вот здесь начиналось самое интересное. Ты станешь хоть первоклассным медиком, хоть разведчиком, шпионом, канониром, картографом… если доживёшь до конца. Луччи усмехается, разворачиваясь спиной к спискам и быстрым шагом покидая корпус. Он впишет засранца в рапорт о миссии, не забыв упомянуть, что тот остался жив и здоров, что само по себе станет рекомендацией — вероятно, первой и последней от секретного агента за всю историю Дозора. И да, он планировал таскать Каку за собой на все задания, которые это позволяли.

***

Может быть, ему стоило вместо служебной квартиры в корпусах для офицеров попросить одну из комнат в кадетском общежитии? Он действительно проводил здесь слишком много времени. Шёл шторм. Для базы, находящейся на острове, это было не новостью. Вот только в этот раз ветер был такой силы, что на один из корпусов общежитий уронило огромный старый дуб. И не то чтобы он беспокоился, но после того, как услышал за ужином эту новость, Луччи потребовалось десять минут, чтобы обнаружить себя в толпе паникующих людей, высматривая знакомый длинный нос. — Дождём залило все верхние этажи! — кричит незнакомый высокий мужчина рядом. — Ещё бы, ведь там теперь совсем нет крыши, — невозмутимо отвечает мужчине красивая блондинка в очках с тонкой оправой. — Не стоит так паниковать, это просто вода, — говорит кто-то третий, кого почти не видно в толпе. — Какая вода? У нас шестеро пострадавших, некуда расселять детей! — продолжает паниковать первый. Дальше Луччи не слушает — квадратный нос обнаруживается чуть в стороне от всеобщей толчеи, и он немедленно направляется туда. — Привет, Мягкие лапки, — печально приветствует его Каку. Луччи раздраженно дёргает углом губ. — Вижу, ты достаточно в порядке, чтобы меня раздражать. — Да, спасибо, что побеспокоился, — кивает Каку, скрещивая руки на груди. — Твоя комната пострадала? — спрашивает Луччи, прислоняясь спиной к стене, чтобы не мешать бегающим мимо людям. — Ага, — кисло вздыхает Каку. — Успел схватить только походную сумку, которую приготовил на случай, если ты меня ещё куда-то потащишь. Луччи усмехается. Великолепный уровень предусмотрительности. — И что теперь? — Буду ждать. Нас должны подселить к кому-нибудь, пока идёт ремонт, — пожимает плечами Каку, а затем неожиданно зевает. — Кто командует расселением? — Богарт. — Отвратительно, значит, Гарп тоже где-то здесь, — бормочет Луччи вполголоса и тут же добавляет громче: — За мной. Каку топает следом, не задавая вопросов. Богарта проще всего найти по толпе студентов, идущей за ним по пятам. Луччи перегораживает путь ассистенту Гарпа. — Роб Луччи, — с опасением косится на него мужчина из-под широких полей шляпы. — Богарт, — коротко здоровается Луччи. — В списках на расселение у тебя должен быть студент по имени Каку. Четвёртая группа. Для верности он сжимает костлявое плечо и подталкивает Каку перед собой. Богарт настороженно кивает. — У меня двухкомнатная служебная квартира в офицерских казармах. Он поживёт у меня. — Спасибо, Луччи! — воодушевляется Богарт, только что избавившийся от одной головной боли. — Может, ты ещё кого-то возьмёшь? — Нет. — Но у тебя много места, а ученикам негде жить! — Я сказал: нет. Только его. Если, конечно, ты не планируешь получить к завтраку несколько мёртвых студентов. Дальше Луччи не слушает, разворачиваясь спиной к помощнику Гарпа и шагая сквозь опускающиеся сумерки в сторону квартиры. Каку хвостиком следует за ним. — Я встаю в шесть. Ванную в это время не занимать. Моё молоко не пить. Если тебе требуются продукты, книги, одежда, что угодно — возьми деньги в верхнем ящике комода и купи всё, что нужно. Спишь на диване, постелишь сам, возьмёшь бельё и запасную подушку в шкафу, — коротко распоряжается Луччи, когда они доходят до квартиры. — Вопросы? — Ты хранишь деньги в комоде? — Ты знаешь кого-то, кто рискнул бы влезть в мою квартиру? — Ну да, вопросов больше нет, — хихикает в ответ Каку. — Спасибо, Луччи. Луччи только молча машет рукой в ответ. Хаттори с радостным курлыканьем усаживается Каку на плечо и трётся головой о его щёку, а тот немедленно принимается наглаживать мягкие перья. И зачем он вообще делает это всё? Будильник поднимает его в шесть утра, в квартире уже пахнет кофе и какой-то едой. Он понятия не имеет, чем Каку не устроила еда в столовой, но запах такой потрясающий, что Луччи не собирается жаловаться. Он проходит в душ, лишь мельком заглянув на кухню, где отвратительно бодрый для шести утра Каку приплясывает у плиты с лопаткой в руках и едва слышно мурчит себе что-то под нос. По столу рядом с Каку так же бодро скачет голубь, размахивая крыльями. Если будут кормить домашней едой, то Луччи ничего не имеет против компании на ближайшие несколько дней. От собственных мечтательных мыслей отвлекают громкие звуки недовольных голосов из коридора. — Я секретный агент. — Ага, я тоже. — Но это правда! — Ты покажешь мне удостоверение или ждёшь Луччи за порогом. — Да кто ты вообще такой? — Каку. — Какого чёрта это должно значить?! Луччи выходит из ванной на шум, на ходу застёгивая рубашку. Каку стоит в коридоре, скрестив руки на груди, и не пускает в квартиру злого и растерянного Хуисху. — О, Луччи! — радуется Каку. — К тебе тут какой-то огромный… баран. Луччи приходится сжать губы, чтобы не расхохотаться, — у Хуисху действительно были рога. Он останавливается за спиной Каку, прислонившись плечом к стене, и тоже скрещивает руки на груди. — Что ты здесь забыл? — Спандам прислал меня, чтобы вместе отправиться на миссию, — растерянно говорит Хуисху, перекатывая сигарету из одного угла губ в другой. — У тебя есть часы? — морщится от запаха Луччи. — Полтора часа до выхода. — Я рассчитывал пообщаться с человеком, с которым мне предстоит работать! — Не собираюсь тратить на тебя своё личное время. Можешь пройти в комнату отдыха для офицеров во втором корпусе и подождать там, — пренебрежительно фыркает Луччи, отталкиваясь от стены и направляясь на восхитительно аппетитный аромат. — Каку, закрой дверь. — Что это был за тип? — спрашивает Каку, ловко раскладывая по тарелкам еду. Яичница, бекон и свежие овощи с каким-то соусом. Ничего особенного, но Луччи изо всех сил старался вспомнить, когда кто-то готовил специально для него хотя бы бутерброд, и никак не мог. — Назначили нового напарника. Наверняка не переживёт ближайшую миссию, — отмахивается он, с удовольствием двигая к себе тарелку. — Ты не очень дружелюбный, Мягкие лапки, — смеётся Каку, опуская на стол две кружки с божественно пахнущим кофе и усаживаясь напротив. — Ты спишь в моём доме, готовишь на моей кухне, зовёшь меня «Мягкие лапки» — и ты всё ещё жив, — напоминает Луччи. — Вот и мне интересно, почему, — усмехается Каку, тоже с видимым удовольствием принимаясь за еду. — Потому что завтрак восхитителен, — пожимает плечами Луччи. И ещё потому, что он страшно благодарен за множество вещей: от готовки и до охраны его территории от разных идиотов, — но эти мысли он собирается придержать. Впрочем, это неважно — Каку и без того буквально сияет.

***

— Социальные контакты очень важны для успешной работы дозорного. — Разумеется. — Слушай меня, когда я с тобой говорю, мальчишка! Луччи прикрывает глаза. Он сейчас вцепится старому козлу в глотку. У него страшно болит голова. Совершенно не выспался. Его напарник позволил пиратам украсть бесценный Дьявольский фрукт, который было приказано достать для правительства, и загремел в тюрьму. Он хотел принять душ, поспать и сочинить рапорт, выглядящий достаточно хорошо, чтобы его не уволили за компанию с идиотом Хуисху. Последнее, что ему нужно, — это морали о поиске очередного напарника, который его подставит. — Ты должен… — по сотому кругу начинает Гарп. Луччи замечает длинный нос краем глаза, но реагирует мгновенно: перехватывает Каку за плечи и дёргает к себе, подсовывая Гарпу. Прямо сейчас он как никогда благодарен Каку за то, что тот ходит за ним по пятам. — Вот, — коротко поясняет Луччи, убирая ладони с чужих плеч. — Здравствуйте, вице-адмирал Гарп! — бодро здоровается совершенно не смущённый таким обращением Каку. — Что — «вот»? — ничуть не впечатляется старик. — Мои социальные контакты. Он даже живёт у меня в квартире, пока ремонтируют верхние этажи общежитий, — терпеливо уточняет Луччи. — Так у тебя есть друг! Его однозначно уволят за драку с вице-адмиралом. Надо держаться. Каку заводит руку за спину и с силой сжимает его запястье. — Да, вы знаете, вице-адмирал Гарп, Луччи — лучший друг на свете! Глаза Гарпа становятся большими и круглыми от удивления. Луччи с трудом держит лицо, чтобы не вытаращиться точно так же. — Луччи помогает мне тренироваться и всё время защищает! — продолжает восторженно вещать Каку. — Он даже берёт меня на свои миссии в качестве практики! Луччи недоверчиво косится на Каку. Не то чтобы тот сказал хоть слово неправды, но он сам и представить не мог, что, оказывается, такой хороший. — Наконец-то! — громко радуется Гарп, хлопая его по плечу здоровенной ладонью. — Береги пацана! А то кто ж ещё станет терпеть твой дерьмовый характер? — Непременно, вице-адмирал Гарп, — обещает Луччи таким тоном, каким обычно желают людям медленно и мучительно умереть. От неадекватной вспышки ярости удерживают только тёплые пальцы, крепко сжимающие запястье. — С тебя мороженое к ужину, — хитро улыбается Каку, когда Гарп убирается в неизвестном направлении, хохоча на ходу. — Ладно, — немедленно соглашается Луччи. Мороженое — меньшее из возможных требований в обмен на отсутствие разговоров с Гарпом в обозримом будущем. Когда Каку разжимает пальцы, словно чего-то не хватает.

***

Каку, конечно же, проходит вступительные испытания. Только посмел бы не пройти — Луччи придушил бы его собственноручно, чтобы не позорил его как наставника. Дальше началось самое интересное. Каку переводят на Гуанхао, как и всех, кто проходит такое обучение. И вот тогда выясняется, что когда за тобой никто не ходит по пятам — это не плюс. Когда никто не поёт в твоём душе в половину шестого утра — тоже не плюс. Когда никто не тискает твоего голубя. Не таскает на прогулки и тренировки. Не тянет руки, чтобы полапать кошачью форму. И уж совсем отвратительно, что никто не готовит вкусности в твоём доме, не ездит с тобой на задания, не играет в карты по вечерам на глупые желания… Луччи больше не мог даже ввалиться в студенческое общежитие и открыть дверь чужой комнаты ногой. То есть теоретически он мог бы, но для этого пришлось бы плыть на другой остров. Сначала Луччи кажется, что он быстро привыкнет. Жил же как-то до появления Каку? В конце концов, он был агентом Сайфер Пол, превосходно обученным справляться с собственными эмоциями и подавлять их. Раньше у него никогда не было с этим проблем. Чем больше проходит времени, тем паршивей у него получается. Как ни неприятно это признавать, старик Гарп был прав — его характер всегда был полным дерьмом, а сейчас становился вовсе невыносим. Он берёт одну миссию за другой и убивает-убивает-убивает, но даже это не приносит привычного удовлетворения. Его новый напарник — здоровенный мужик со странной причёской в виде бычьих рогов, при любом взгляде наводящей на мысли об идиоте Хуисху — жив только потому, что за месяц совместной работы произнёс не больше двух десятков слов. Спандам старается ни при каких обстоятельствах не оставаться с Луччи в одном помещении, нервно дёргается при каждом его появлении и, заикаясь, очень аккуратно намекает, что за такую усердную работу лучшему агенту в истории организации положен отпуск. Луччи сильно сомневался, что работа агента CP-9 вообще предполагала такую роскошь, как отпуска. Во всяком случае, он никогда не слышал ни о чём подобном. Друг, да? Ему нужен план. И, вероятно, действительно стоит взять отпуск. И он уже знает, где его проведёт. Гуанхао приятно радует нормальной человеческой техникой безопасности. По крайней мере, его заставляют показать документы, вносят в списки посетителей, а потом придирчиво осматривают голубя, подозревая в смиренно сидящей на плече птице фруктовика в полной трансформации Зоана. Луччи шагает по тренировочной базе, которую знает до последнего камня, привычно игнорируя десятки взглядов, направленных в спину. Если обычные дозорные тряслись от ужаса при виде него, то здесь он был практически легендой. И то и другое раздражало примерно одинаково. — Роб Луччи! — Мастер Гао. Директор школы, едва достающий Луччи до бедра, похожий на крошечную старую мышь с длинными висячими усами, был агентом из прошлых поколений CP-9 и до сих пор оставался одним из сильнейших мастеров Рокушики. — Решил бросить полевую практику и податься в наставники? — Лет через сорок — непременно, — обещает Луччи. — У тебя и через сорок будет свербеть в одном месте, — мелко посмеивается Гао. — Довольно любезностей, вряд ли ты пожаловал сюда, чтобы навестить старика. Что-то случилось? — Пользуюсь служебным положением. Хочу встретиться с одним из учеников, — честно отвечает Луччи. — Идём, — машет Гао крошечной ладонью и разворачивается в сторону тренировочного полигона. — Кого ты ищешь? — Каку, — отвечает Луччи, поднимаясь по лестнице на первый ярус арены, которой окружён полигон. — Так и думал! — весело хмыкает Гао в ответ. — Почему? — Он лучший, но доставляет столько проблем, сколько даже ты не создавал, когда здесь учился, — поясняет мастер, бодро прыгая по ступенькам, которые слишком высоки для него. — Главная проблема со мной заключалась в том, что, когда мне исполнилось одиннадцать, вы были единственным наставником, у которого ещё оставалось чему меня научить. В его представлении, Каку был самым дружелюбным человеком на свете, который в принципе не мог создавать никаких проблем. — Точно. Правительство вечно ищет перспективных детей, а потом понятия не имеет, что с ними делать, — ворчливо соглашается старый мастер, останавливаясь перед краем арены. Внизу вовсю кипит бой. Луччи быстро оглядывает площадку. Студентов полно, но он ищет конкретного человека, а когда находит, дурацкий квадратный нос, торчащий из-под кепки, кажется ему лучшим зрелищем на свете. Каку без особого напряга теснит к забору красивую блондинку, которую Луччи уже однажды встречал в школе во время шторма. — Ты же знаешь, с чего здесь начинают? На первом же сборе новичкам велели забыть всё, чему их учили раньше, — продолжает директор, с любопытством наблюдая. — Маленький нахал ответил, что это было бы напрасной тратой знаний, потому что его учил Роб Луччи. Никто ему не поверил, конечно. А потом он угробил двоих наставников за месяц и ещё троих отправил в лазарет. Пришлось срочно искать ему место на тренировках второго курса, но и они для него слабоваты, честно говоря, а третий практически весь на практике. Луччи приходится прикусить губу, чтобы подавить улыбку. — Ты действительно его тренировал? — Да. — Твоя карьера наставника ближе, чем ты думаешь, — весело фыркает директор. — Такое ощущение, что он пытается пройти три года обучения за три месяца и поскорее свалить отсюда. Луччи демонстративно равнодушно пожимает плечами. Делиться мыслью о том, что их с Каку желания, вероятней всего, совпадают, он не спешит. Было бы неплохо вернуть своего напарника, а для этого до восемнадцати Каку придётся закончить обучение, которое все завершали к двадцати. — Хаттори, не мог бы ты позвать Каку? — просит Луччи, аккуратно почёсывая голубя под клювом кончиком пальца. Голубь с согласным курлыканьем слетает с плеча, провожаемый удивлённым взглядом Гао. Оставить птицу было не с кем, поэтому Луччи рискнул тащить голубя с собой и не жалел об этом ни секунды. Ещё минуту спустя Каку отмахивается от атакующей его девушки, оборачивается и тут же бежит на всей скорости за Хаттори, перескакивая через ступеньки. Мышцы лица начинает сводить от попыток сдержать улыбку. Каку долетает до самого верха на одном дыхании и резко останавливается, словно врезавшись в стену, бросает панические взгляды на директора Гао, явно не желая портить Луччи репутацию. «Пусть все идут к чёрту», — немедленно думает Луччи и сам протягивает руки. Каку разбегается и повисает на нём с криком, обхватив ногами за талию. Луччи с лёгкостью подхватывает его под бёдра. — Прошу прощения, мастер Гао, кажется, сегодня я испорчу учебный процесс, — насмешливо говорит Луччи. Каку тычется в ухо своим длиннющим носом, где-то над головой радостно курлычет Хаттори, пытающийся приземлиться на них сверху, а сам Луччи улыбается, как сумасшедший, больше не сдерживаясь. Наверняка они со стороны то ещё зрелище. — Отвлеки его там на недельку, — отмахивается Гао. — Хотя этим остолопам не поможет и полгода форы. Луччи спускается по лестнице, продолжая держать Каку, висящего на нём как коала, и не переставая ухмыляться. Сплетен всему студенческому городку хватит до самого выпуска. — Вот бы меня Роб Луччи уносил с занятий! — Тише ты, он же услышит! Луччи прижимает Каку к себе сильнее и смеётся, не в силах удержаться. Каку трясётся от смеха в его объятиях.