Орфография числа 𝜋

Лев отдал бы все за лишние пару минут сна ранним утром перед школой. Иногда он завидовал своим ученикам, ведь каждый из них мог запросто проспать или опоздать на пару минут урока. А вот учителя ни в коем случае не должны показывать плохой пример своим поведением. Даже если это обычная задержка на пять незначительных минут, то завуч мог сразу же устроить на планерке целое шоу-представление и отчитать сотрудника, кто позволил себе данную дерзость.       Однако сейчас будильник все еще не прозвенел, поэтому у Громова был шанс понежиться под скупыми солнечными лучами, которые нечасто радовали в последнее время ноябрьские деньки. Чаще был дождь, но сегодня за окном не слышался бьющий по карнизу ливень. Лишь шорох в проеме двери спальни заставил его приоткрыть глаза и кинуть взгляд в том направлении. Ну само собой… Кто же ещё мог шуметь с утра пораньше в его квартире? Одна Златовласка уже занималась тем, что прибиралась после ночного погрома.       Белозёров как обычно впопыхах собирал вещи, убирал оставленные после ночи упаковки от презервативов, тихонько матерился себе под нос, если наступал на пятно смазки, которая по случайности вылилась на пол. Все было как обычно, и Лев даже иногда не мог оторвать взгляд от подтянутого стана в собственной спальне. Всё-таки обнаженным Женя ему нравился куда больше, нежели одетым с иголочки. Даже не заметив, Громов вновь прикрыл глаза, дабы насладиться, возможно, последними минутами, что остались до сигнала будильника, но не тут-то было…       — Если ты сейчас же не встанешь, то опоздаешь на урок! — после слов, раздавшихся со стороны коридора, Лев получил подушкой по лицу. Он бы мог сказать, что это утро должно было быть добрым, но не хотел сглазить весь оставшийся день.       — А сам ты уже собрался? — хрипло спросил тот в ответ, приподнимаясь на локтях, однако застал своего любовника в том же неглиже посреди собственного коридора. Наверняка Женя даже толком не успел проснуться сам, а уже устраивал утреннюю революцию.       — Нет, — фыркнул Белозёров, укладывая сложенные вещи на комод. Вчера им и правда было не до порядка. — И угадай по чьей вине?       — По своей собственной, — парировал в ответ коллега, вставая с матраса. И кто вообще придумал начинать уроки в девять гребаных часов утра? Это очень плохо сказывалось на продуктивности не только учеников, но и учителей. — Сейчас только семь ебучих утра, Жень, — проскандировал Громов, чуть ли не выбивая из рук чужую одежду. — Мы сможем и в душ сходить, и кофе выпить, а ещё я даже успею один раз отсосать твой член.       — Тебе потребуется куда больше времени, чтобы заставить меня кончить, — с наглой усмешкой протянул преподаватель русского языка и литературы. Если бы только ученики знали, что он вытворяет своим ртом вместо того, чтобы рассказывать выученный когда-то давно монолог Татьяны из «Евгений Онегин»…       — Ты так думаешь? — поинтересовался с легкой издевкой Лев, а затем наскоро схватился за чужие предплечья и притянул к себе обнаженное тело. — Не будь язвой хотя бы одно утро, Жень, — попросили с улыбкой на лице, явно умоляя хотя бы об одном утре без драмы. — Если так боишься опоздать, то давай совместим приятное с полезным. Пока принимаем совместный душ, то я готов подставить свой рот.       — Пошел ты, Громов, — усмехнулся Евгений, но проскочивший блеск в карих глазах выдал желание, что читалось и вчера вечером в приглушенном свете. — Если ты не будешь халтурить, то я, может, успею и трахнуть тебя.       — Я трахну тебя, — с легким самодовольством в тоне отозвался Лев и быстро втащил их тела в ванную комнату, откуда уже виднелась полоска света.       Кто бы мог подумать, что обычная встреча пару месяцев назад превратится вот в это? Если заглядывать ещё раньше, то Евгения и Льва такого рода отношения связывали ещё будучи в школе. Между ними никогда не было чувств, особой привязанности, той глубины, что необходима возлюбленным. Ими движило сначала любопытство, а потом желание, которое переполняло каждого подростка в период пуберта. Однако в данный момент единственное, что их связывало — общее место работы и секс. Хороший, умопомрачительный и невероятный секс, который позволял выпустить пар двум взрослым людям после или во время трудовой недели. Они не давали друг другу обещаний, не признавались в верности и всепоглощающей любви. Они просто были и этого оказалось достаточно. В первую очередь они считали друг друга друзьями, а уже потом только секс-партнерами.       — Не будь таким козлом, — фыркнул Женя, дернувшись, стоило только пальцам проникнуть во все ещё разработанное отверстие. — Блять… — прошипел он, сильнее схватив темные волосы под собственными пальцами. Ему прекрасно было известно, что Лев в данный момент не сможет ему что-либо ответить, ведь был занят тем, что делал минет и вместе с этим сосредоточил все свое внимание на сжимающейся дырочке. — Ты просто ужасен.       — Твой член так не думает, — между делом проронил Громов, заглатывая глубже возбужденный орган, который вот-вот должен был излиться. Серые глаза сощурились от всепоглощающего чувства, которое получить оказалось намного проще. Возможно, когда-нибудь Лев сможет вдоволь насладиться чужой реакцией и не забудет обязательно припомнить это вечно недовольному учителю русского и литературы.       — Продолжай лучше сосать, иначе!.. — Евгений не успел даже дернуться, уходя от сильной стимуляции, как подушечки пальцев плавно проехались по простате. До этого тихий голос вырвался в пространство с новой силой, а член тотчас излился в чужое горло. Кое-кто никогда не был против минета с окончанием в рот, от чего Белозёрову не становилось легче. Все ещё чувствительный стержень продолжал находиться внутри теплой полости рта, что заставляла дрожать после наступившего оргазма, пока тело слабо сотрясалось в послеоргазменных конвульсиях. — Ты бы только знал, как я тебя ненавижу…       — Не будь таким злым каждое утро. — Лев без всякого сомнения поднялся с колен, однако не смог долго держать собственные руки при себе, поэтому ловко обхватил чужую талию. — Ну же, Златовласка, переставай хмурить брови и лучше протяни мне руку помощи.       — Ты всегда возбуждаешься, когда делаешь минет, — закатил глаза Женя, но все же одной ладонью обвил шею, притягивая напротив стоящего к себе ближе, а второй подхватил стоящий член, что отзывался покачиванием. — Только ты так можешь тащиться от орала.       — Это хороший способ настроиться, — повел плечами Лев, лишь сильнее придвигаясь к партнеру. — Знаешь, когда ты кончаешь мне в рот, то я сам готов вот-вот излиться.       — А вот подробности мог и опустить, — процедил Белозёров, плавно двигая рукой. С каждым новым движением дыхание человека напротив начинало сбиваться все сильнее. — Тащишься от одной дрочки, черт, — улыбнулся он, по-птичьи наклонив голову.       — Все потому, что я в этот момент могу смотреть на твое довольное личико, — вернул атаку Громов и после почувствовал, как большой палец проехался по головке. — А ещё… — продолжил шепотом он, — …я в любой момент могу поцеловать тебя.       — Тогда сделай это, — приказал Женя, поддавшись вперед. — Ты же хочешь. — Ладонь с затылка плавно съехала по мокрой коже на плечо, пока палец с нежностью огладил скулу. — Я знаю, потому что мне это нравится также сильно, как и тебе.       Лев больше не сдерживался. Он поддался вперед, толкнув тело о плитку, а губы сомкнулись воедино с недовольным мычанием. Белозёров потом выскажет ему все, что думает, ведь сейчас нужно было волноваться о другом. В данный момент Громов наслаждался лаской, которую ему дарили в ответ с тем же запалом, как и бывало обычно. Наверное, поцелуи стали одной из самых приятных частей их близости. Благодаря такой примитивной благосклонности они ловили настроение партнера, могли понять, на какой темп рассчитывать и в целом это помогало каждому осознать, с чем сегодня имеют дело.       Сейчас поцелуй оказался сродни искушению, которое те смогли наконец утолить после долгого ожидания. Лев, как обычно, не сдерживаясь, подхватил зубами губу напротив, а вот Женя поддался вперед, крепче сжимая под рукой горячий член, что вот-вот должен был излиться. Белозёров знал это тело, понимал, как надо им управлять и готов пойти на все, лишь бы довести до пика партнера. В данный момент он прекрасно осознавал, что Громову будет достаточно столь простой махинации как дрочка и обычный глубокий поцелуй. Сам же Евгений всегда сдавался, когда этот умник прикладывался губами к участкам чувствительной кожи. Это стало единственным, где он готов уступить любовнику. Всё-таки Лев умел трахаться. А может все дело было в привычке? Той самой примитивной рутине, которая заставляла их каждый раз срываться подобно подросткам. Как бы то ни было, им обоим это казалось чем-то необходимым.       — Я почти, — выдохнув в самые губы Громов, крепче сжимая под руками чужую талию. Еще немного и он точно оставит синяки на бледной коже. Не прошло и минуты после заявления, как сперма брызнула в руку и испачкала чужой живот.       — Мерзость, — с наигранным отвращением пробурчал Женя, но больше лишь из-за своей вредности.       — Какой же ты всё-таки привередливый, — протянул Лев и оставил быстрый поцелуй на чужой щеке. — Надо начистить крылышки, иначе опоздаем к первому уроку.       — Не могу поверить, что об этом говоришь мне ты, — закатил глаза Белозёров, но все же не смог сдержать улыбку.       — Перехватим ещё по пути чего-то, потому что на завтрак времени не осталось.       «И по чьей вине?» — хотел спросить было Евгений, но лишь кивнул на предложение.       — Я не смогу вывезти первый урок с десятым классом без кофеина.       — У меня сегодня одиннадцатые пишут первую часть пробника по русскому языку, — понимающе пробурчал Женя, стараясь не щелкать носом. Всё-таки его коллега Лев Алексеевич уже намыливал голову шампунем и передавал бутылек гостю.       — Отстой, — пробурчал Громов, прикрывая глаза. — Может, вечером закажем чего?       — Нет уж, — отказался Белозёров, пихнув в сторону партнера, дабы также попасть под струи горячей воды. — Я лучше постою у плиты, чем буду жрать фастфуд.       — У меня или у тебя?       — У меня, — сразу же отозвались в ответ. — Я не привык готовить на чужой кухне.       — Ох уж эти твои правила, — покачал головой Лев, но все же прижался к чужой спине. Ему нравилось чувствовать температуру чужого тела, ведь это позволяло прийти в себя намного быстрее контрастного душа и всякого кофе. Это было приятно.